Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ). Страница 12
В покоях меня дожидается только Ангелина. Правда, пока она помогает умыться, появляется Котька, хвала Создателю, без добычи, но в отличие от служанки, кошка не помогает, а мешает моему приведению себя в порядок.
А ведь скоро и Ангелина меня покинет. Лейтенант сыска Николас вполне серьёзно отнёсся к моему предложению взять её в жёны. Так что, проблема с новыми помощницами встала весьма остро, учитывая, что моё намерение подобрать себе служанок из монастырских рабынь Юлиана разбила в пух и прах, обидно посмеявшись над безумно обожающим её двоюродным братиком Степом.
Не, ну, логика и здравый смысл в её словах присутствовали. Сложно оказалось спорить с очевидным. Из работницы свинарника, коровника, птичника, мастерской или крестьянки выйдет очень неуклюжая горничная. Придётся ехать в Готлин и там выбирать. Хотя, можно кого-то и послать туда, но всё же лучше самому.
На обеде, как я и обещал, собрались всем руководством монастыря. Братья успели уже переодеться из парадных сутан, в которых ходили на полуденное богослужение в нашем храме, в повседневные, а преднастоятель и вовсе оделся как подобает скромному дворянину.
С документами решили поработать позже, а пока я просто поочерёдно выслушал их подробные доклады. В общих-то чертах они мне ещё вчера рассказали.
Баронет Михаил был краток. Он тут в моё отсутствие исполнял обязанности главы церковного суда, десяток дел рассмотрел над доставленными еретиками здесь в обители и однажды выезжал в Готлин по просьбе графа. В городе обнаружили ведьму, насылавшую порчу на виконта-наследника Антона. Ей заплатила дочь торговца пряностями, над которой старший из сыновей графа Олега надругался. Владетель не хотел, как бы сказали в моём родном мире, выносить сор из избы, поэтому дознание и суд состоялись у него в замке. Там же провели и казнь. Вопреки традиции ведьму, как и её заказчицу не сожгли, а удушили гарротой в подземелье. Преднастоятель заметно переживал, что я сейчас наброшусь на него с критикой, только аббат Степ вполне разумный дворянин. Прекрасно понимаю, что с соседями лучше жить в мире. Зачем нужен конфликт на ровном месте? Достаточно того, что я их с Глорией младшего сынка Виталия на суд Создателя отправил.
Ещё Михаил, уже не церковным судом, а феодальным — монастырь приравнен в правах к владетелям — обратил в пятилетнее рабство три семьи крепостных из Гутово за недоимки по оброкам, и в трёхлетнее за то же самое пожилой серв с женой из Монастырки.
— Дед-то с бабкой нам зачем? — не смог не поморщиться, хотя именно в этот момент дело у нас за столом дошло до очень вкусных отбивных в панировке из сухарей. — Почти шестьдесят лет обоим? Стригли бы овец и стригли. Куда их теперь-то девать?
Ответил брат Симон:
— Они также и продолжат заниматься баранами. Но нельзя спускать недоимки. И я им у себя в лекарне дополнительные работы нашёл.
— Раз нашёл, тогда давай теперь ты и рассказывай. С габарийским бароном с этим надоедливым, ну, который племянника привёз, о чём предварительно договорились?
— Ни о чём, — удивлённо поднял брови целитель. — Одержимость не моё дело. Я за семьдесят драхм продал ему четырнадцать склянок алхимического снотворного, хорошего, опробованного, по книге рецептов миледи Сильвии, а в остальном оставил на ваше усмотрение.
— Правильно. Одержимые — это мой профиль, — усмехнулся я над одному только мне понятной шуткой, касающейся похожей фразы из фильма Кавказская пленница. — Думаю, пять тысяч габариец найдёт.
— Десять, — не сдержался казначей. — Дешевле брать не стоит, ваше преподобие.
Брату Алексу по должности положено быть скупым. Он таким и остаётся, невзирая на кратно выросшие доходы обители. Я же пока со стоимостью своих целительских услуг до сих пор не определился. Прославился как спаситель от увечий, ран, болезней и одержимости, но вся моя медицинская деятельность до сих пор получается бесплатной. Или на войне исцелял, или по просьбам близких либо нужных людей. Так, если разобраться, огромные деньги мимо прошли. Ладно. Цену габарийцу обозначу после подробной с ним беседы.
— Посмотрим, может и десять возьму? — усмехаюсь. — Брат Симон, ты говорил о новых рецептах. Это только для наших больных или на продажу отправляем? Что-то в тех товарах, которые приходили в Рансбур и Неллер, ни одного пузырька зелья или мазей не видел.
— Большую часть всё ж на продажу, — целитель зажмурился от удовольствия, попробовав отбивную. — Только в крупные города нет смысла возить. Там своих алхимиков много, особенно, в столице. Я сюда в Готлин отправляю, в Реймс, в Парм. Вот, если виконтесса Юлиана позволит, можно с её отрядом, когда она будет возвращаться домой, в Дитон отправить с повозкой-двумя, у брата Георга тоже есть, что там продать.
— Я поговорю с ней, — киваю и перевожу взгляд на управляющего. — Брат Георг?
Тот чуть не подавился. надо было мне подождать пока он прожуёт. Хорошо, что в Паргее чревоугодие не относится к списку грехов. Так что, мой фолиант о вкусной и здоровой пище принят монастырской кухней в качестве руководства к действию, а братья монахи, не все конечно, а занимающие высокие должности в моей обители, теперь каждый день радуются. Да уж, это им не пережаренное или полусырое, или одновременно и такое, и такое мясо. Про рыбу или салаты вообще молчу, как и про овощи. Устроил своим помощникам праздник живота на всю жизнь. Они себе могут это позволить.
— Всё как вы и говорили, — наконец прожевал он кусок. — Стараемся дорогие изделия продавать лишь за пределы Кранца. Так что, цены в нашем королевстве ни на подзорные трубы, ни на готлинские ходики, ни на леденцы, ни на шкатулки с зеркальцами и алхимическими составами для красоты дам, ни на сумочки ещё очень долго не упадут. В Верции через вашего агента всё раскупают мгновенно. Особенно подзорные трубы и астролябии. Капитаны и владельцы судов там даже создали что-то вроде совета, который определяет очерёдность покупок. Я тут осмелился без ваших указаний немного цены поднять…
— Ненамного — это на сколько? — уточняю.
— На треть, — буркнул брат Георг.
Ничего себе, ненамного. Впрочем, я только за. Надо снимать пену, пока во множестве не расплодились копировщики. Вон в Рансбуре уже пытаются подзорную трубу сделать. Лео Рофф мне приносил образец. Но там пока ещё не скоро разберутся с принципами правильной установки призм. Изображение в окулярах у воришек моих идей перевёрнутое. Но всё равно, надо торопиться с продажами. И конечно же, думать уже над новыми приборами и изделиями.
Чтобы не ронять ценник, основная часть придуманных мною товаров идёт за границы Кранца вместе с частью сыров и оливкового масла. Сахара ещё мало и почти весь он идёт на потребление и переработку в монастыре. Уже сделаны первые запасы джемов и конфитюра.
Торговлю брусом, досками, шпоном и прочими материалами, которые сейчас на потоке моих пилорам, пока не организовали, всё уходит на наши нужды. И обитель давно уже нуждалась в ремонте, и поселение растёт очень активно. Построить ещё одну пилораму? Ленточную или дисковую? Ну, не знаю пока. Перепроизводство — это тоже плохо. Дерево не сахар или подзорная труба, его слишком далеко возить будет накладно.
За обедом мы просидели час, десерт же ещё был в виде безе. Правда, пирожные нашему толстяку-повару не очень удались, ну, да ещё научится. Всё ж сладости ему приходится готовить не так часто, тем более, ранее не известные. Это уж ради моего приезда он второй день старается. Брат Георг ему выдал продукты, обычно закрытые под семью замками, включая сахар.
Пошли потом в кабинет, где мне пришлось зарыться и утонуть в ворохе свитков и учётных книг. Не то чтобы я не доверял своим помощникам, но требуется быть постоянно в курсе всех дел, а ещё не вводить соратников в искушение начать чего-нибудь химичить. Там же передал казначею привезённые мною из Рансбура векселя. Послезавтра брат Алекс всё равно едет в Готлин, там их и частично обналичит, а большей частью абонирует на верцийские банки торговой гильдии и гильдии менял. Ещё у нас на руках имеется поручительство имперского банка, но оно само по себе как золото, так что, его просто поместим в монастырскую казну. Футляр там серебряный, залит воском, так что, содержимое не испортится.