Я (не) твоя, дракон! (СИ). Страница 26

— Какой же это способ, господин Обертон?

Нортан снисходительно прищуривается. Явно доволен собой и уверен, что рыбка уже заглотила приманку.

— Будь моей, Ханни. И ты ни в чём не будешь нуждаться.

О, как! Эта новая реальность пробивает очередное дно. Даже не мисса, официальная невеста. Действительно, зачем?

— Ты предлагаешь мне стать твоей ммм… содержанкой? — интересуюсь с милой улыбкой.

— Я прошу позволить мне позаботиться о тебе, — он подносит мою руку к своим губам, медленно и неторопливо целует каждый в отдельности пальчик. Завороженно смотрю на это. — Всё остальное останется на твоё усмотрение, когда и как ты будешь готова. Как тебе, м?

Теперь уже моя очередь прищуриться. Не спешу с ответом, обдумываю его. Испытываю какой-то мазохистский интерес, прощупывая всё новые и новые грани низости Нортана Обертона.

На этот раз он даже не потрудился завернуть своё желание затащить меня в койку в нарядную обёртку помолвки и будущей свадьбы. Что так?

— Если бы я собиралась устраивать свою жизнь через постель, — проговариваю с милой улыбкой, — разве пошла бы на крылоборство?

— Крылоборцы дают обет безбрачия, — невозмутимо произносит Нортан, буравя меня ртутными вертикальными зрачками.

— Спасибо, я в курсе.

— Тебе не быть ни женой, ни матерью. Хочешь и от секса отказаться? Смысл?

Так вот оно что! Сказать, что я возмущена — ничего не сказать. Выдёргиваю руку, скрещиваю запястья на груди и откидываюсь на спинку стула:

— То есть, по-твоему, если девушка не собирается замуж, то ей и терять нечего? Айда раздвигать ноги налево и направо? Расскажу завтра подругам, вот они обрадуются!

— Проклятье, — рычит Нортан и раздражённо закатывает глаза. — Причём тут это? Плевать мне на твоих подруг. Речь о тебе сейчас!

— Именно!! — вцепляюсь пальцами в край стола, царапая скатерть. — Именно МНЕ ты смеешь предлагать… такое!

Получается громко и на нас оглядываются соседние столики. Нортан сохраняет внешнее спокойствие, но играющие на скулах желваки выдают его истинный настрой, как и погнутая в его пальцах кофейная ложечка.

— И что тебя удивляет? — цедит ледяным тоном. — Любая другая на твоём месте скакала бы от счастья, а ты опять за своё, строишь из себя…

Взмахивает небрежно рукой и выплёвывает беззвучно ругательство, не предназначенное для нежных женских ушей, но которое я прекрасно читаю по губам.

Сердцебиение учащается. Чувствую, что закипаю. Отпускаю бедную скатерть, стискиваю хрустальную ножку бокала с пуншем. Надо бы успокоиться, но с этим проблема, потому что успокоиться уже не получается. Хочется дотошно докопаться до сути, понять, с чего он решил, что в этой реальности со мной можно — так?

— Продолжай? Кого я строю из себя?

Он подаётся вперёд, упирается локтями в стол, который жалобно трещит под его весом. Замечаю, как рельефные бицепсы проступают даже сквозь плотную ткань тёмно-синего камзола. Наверное, со стороны мы кажемся влюблённой парочкой, на деле же мне становится не по себе. Дракон смотрится угрожающе, и что-то мне подсказывает, что лимит его терпения уже на пределе и надо бы прикусить язык.

— Про-е-ха-ли, — проговаривает отчётливо по слогам, не сводя с меня пронизывающего взгляда, в котором я вижу уже знакомый холод из той, прошлой жизни.

Хочется поёжиться. Растираю ладонями плечи, разгоняя кровь. Смотрю в сторону, ощущая на себе тяжёлый взгляд Нортана, слышу его низкий голос:

— Давай не будем портить друг другу вечер, Ханни. У меня нет времени ходить вокруг, да около, поэтому я с тобой честен. Ты мне нравишься с первого дня, наверное, когда дерзила на том распределении. Уже тогда запомнил тебя и решил, что хочу… — он делает паузу, но почти сразу продолжает вкрадчиво. — Присматривать за тобой. Знаю, что и я тебе не противен.

Передёргиваю плечом, делаю вид, что меня крайне интересует пунш. Наверное, глупо спорить сейчас, после того, что тогда произошло в его кабинете. Да и бесполезно. Нортан Обертон убеждён в собственной неотразимости — это я усвоила давно. Рассматриваю алые волны, набегающие на хрустальные стенки бокала от помешивания ложечкой.

— Ты ведь умная девушка, Ханни. А раз так, то должна понимать, что лучше меня тебе не найти. Зачем строить из себя недотрогу, которой ты не являешься? Чтобы набить себе цену? Не стоит. Я и так не собирался дешевить. Как насчёт такой суммы? Для начала.

В немом оцепенении смотрю на то, как Нортан невозмутимо убирает руку во внутренний карман, достаёт чековую книжку и перьевую ручку. Не задумываясь, выводит на плотной бумаге семизначную цифру. Уверенным движением отрывает листок. Впечатывает его в стол, прижимает подушечками пальцев и двигает ко мне.

Завороженно смотрю на древний фамильный перстень с квадратным чёрным камнем на его безымянном пальце. Сглатываю, перевожу взгляд на проклятый листок с суммой, в которую этот мерзавец меня оценил.

Поднимаю ошарашенные глаза на дракона. Нортан надменно изгибает бровь. Думает, наверное, что я в шоке.

А я и вправду в шоке, вот только вовсе не от радости, как он явно решил.

Вскакиваю со стула и, прежде чем понимаю, что делаю, рука сама взлетает вперёд и вверх и красное содержимое моего бокала оказывается на проклятом чеке, на белоснежной скатерти и… на Нортане Обертоне, чьи глаза становятся цвета штормового моря.

Он убьёт меня, точно убьёт!

Разговоры вокруг стихают. В зале виснет зловещая тишина.

— Сядь! — цедит Нортан едва слышно одними губами, но его голос впивается в кожу сотнями мельчайших ледяных игл, пронзает слух повелительной интонацией.

Сглатываю, заворожённо наблюдая за тем, как алые капли пунша стекают по острым скулам дракона, тронутым серой однодневной щетиной.

И что теперь будет? А я понятия не имею, что! Потому что в прошлом ничего подобного себе не позволяла, оно и не требовалось! Всё было идеально, как в сказке! Тихо, мирно, ванильно, пока не грянул гром! И его отголоски, кажется, дрожат во мне до сих пор, потому что я не раскаиваюсь, вот нисколечки!

Единственное, что движет мною сейчас — инстинкт самосохранения, который велит убираться отсюда, как можно скорее и дальше! Кажется, что-то такое мелькает у меня в глазах, потому что Нортан подозрительно прищуривается и смотрит на меня предостерегающе:

— Ханни! — в голосе откровенная угроза. — Немедленно. Сядь!

Вокруг дракона, низко кланяясь, суетятся сразу двое официантов с пачкой белоснежных салфеток. Все вокруг смотрят с сочувствием на Обертона и с немым осуждением — на меня. Кто бы сомневался! Нашли злодейку, ага!

Раз уж терять нечего…

— Не надо! — тычу в остальные столики указательным пальцем. — Так на меня смотреть! Вы бы слышали, что он сказал! Сделали бы то же самое!

— Так, ну, всё! — Нортан раздражённо отшвыривает руку официанта с салфеткой, отодвигает кресло и встаёт.

С ужасом глядя на него, пячусь назад.

— Стой, кому сказал!

Ага, сейчас же! Чтобы мне прямо здесь открутили голову? Нет!

Разворачиваюсь и бегу к выходу. Просачиваюсь сквозь нарядно разодетую толпу столичных франтов со спутницами в пёстрых шелках и перьях. Из-за приторно-сладких духов не продохнуть.

— Нортан, дружище! — раздаётся за спиной. — Как сам?

— Ммм, господин Обертон, — вторит ему игривый женский голосок, кажущийся мне смутно знакомым.

Эта брюнетка…

Хмурюсь, но встряхиваю волосами. Не время сейчас!

Надеюсь, они его задержат, и я успею уйти. Что дальше — об этом я не думаю. Просто остро хочется остаться одной. Не видеть, не слышать, не думать об этот мерзавце, который раз за разом выворачивает мне душу и втаптывает в грязь. За что? Потому что ему так захотелось!

Ноги быстро-быстро сбегают по гладким мраморным ступенькам с чёрными прожилками. Гулкий звук каблучков отдаётся в ушах. Оказавшись в помпезном холле первого этажа, воровато оглядываюсь.

Гладкий мраморный пол, высокая позолоченная круглая люстра, пурпурные диванчики у стен, вышколенный управляющий и лакей в ливрее. Иду мимо них.