Сердце Снежной королевы (СИ). Страница 28

Я принесла шкатулку и принялась доставать по одному: колье, серьги, диадемы, браслеты и перстни.

Елисей Иванович не соврал, а ювелир не подвёл: украшения были словно из императорской сокровищницы. А одно из них мне предстояло сегодня поставить на кон и проиграть. Я решила пожертвовать крупным перстнем с крупным изумрудом в окружении двух ярусов мелких бриллиантов.

Я вспомнила комическую историю, которую читала когда-то о человеке, нашедшем пуговицу и решившем сшить к ней костюм. Таким же образом к своему перстню я подбирала платье.

Мой выбор пал на зелёное в пол из набивного шелка. Широкие рукава с разрезами на локтях, вырез лодочкой.

На шею я решила надеть золотой обруч, немного смахивающий на ошейник. Я бы без сожаления проиграла лучше его, но… В руках управляющего игорного дома должно было остаться украшение именно с драгоценным камнем.

Краситься я не умела совершенно, а тем более выводить какие-то восточные фантастические стрелки, как у Клеопатры. Поэтому ограничилась тем, что чуть-чуть подвела глаза по линии ресниц тёмной краской и подчеркнула персиковыми румянами скулы.

Сонечка потянулась, просыпаясь в своем уголке.

Я сидела за туалетным столиком и разглядывала своё отражение.

— Ну, как я тебе? — спросила я девочку, поворачиваясь к ней.

Та улыбнулась восхищенно и подбежала ко мне, тронув волосы и заглядывая в зеркало через моё плечо.

— Может, заплести косу и спустить её вот так на грудь? — посоветовалась я с ней. — А вуаль прикрепить прямо к волосам?

Лицо Сони стало сосредоточенно-одухотворённым, и она принялась перебирать тоненькими пальчиками пряди. Я кое-где подсказывала, вспоминая, как выглядело затейливое плетение, когда надо мной колдовала Кюнней в стойбище. Надо же, как будто тысяча лет прошло. Совершенно другая жизнь.

К тому времени, как мы закончили, вернулся Елисея Иванович. Посмотрев на меня, он закатил глаза и прижал руку к груди.

— Госпожа Мали, признайтесь, что вы в самом деле принцесса Тибета.

— Да-да, так всем и говорите дальше, — пропела я и взяла маленькую золочёную сумочку, которую купила сегодня на базаре у китайца.

— Не скучай, мы не очень долго задержимся, — заверила я Сонечку. — Займись чем-нибудь… да чем хочешь. Или просто отдыхай.

Девочка метнулась в гардеробную и принесла отрез кашемира, показывая, что собирается шить.

— Елисей Иванович, вы распорядитесь, чтобы Соне принесли чего-нибудь поесть на вечер, а то на одних конфетах долго не продержишься.

Через несколько минут мы вышли и в сопровождении охранников направились по лестнице вниз. Служащие гостиницы, встречающиеся по дороге, почтительно останавливались у стены и приветствовали нас почтительными поклонами.

Странно, но в этот раз я не волновалась. Наверное, потому, что мои мысли то и дело невольно возвращались к Дмитрию. Мне казалось, что я могу встретить его, выйдя из гостиницы. Или даже в этом игорном доме — почему бы и нет. Он ведь в городе…

Игорный дом выглядел снаружи как обычный жилой дом. Только фонарики у входа светились зелёным светом.

Нас встретил сам управляющий, который попытался поцеловать мне руку. Однако Елисей Иванович жестом остановил его. Тот понимающе извинился.

— Добро пожаловать, госпожа Мали! Прошу вас, проходите, можете осмотреться вначале. Не переживайте, публика у нас почтенная, сброду всякого не бывает, а также пропойц каких-то. Всё культурно. Господа из самой столицы заходят к нам.

Это, собственно, мне и нужно было от него услышать. Зайдя в помещение, я осмотрелась. Сравнивать мне было не с чем, но обстановка была необычной: посередине располагалась рулетка, в углах комнаты — ломберные столы, покрытые зеленым сукном. Возле каждого игрока лежали стопки монет, мел и щеточка. Тут же, на зеленом сукне стола делались расчеты, записывались ставки, ненужное стиралось щеткой.

— Желаете ли в “мушку” или в “фараона” али в рулетку госпожу удачу испытать? — вкрадчиво спросил управляющий, “незаметно” подмигивая Елисею.

— Мы походим, определимся. Принеси мне коньяку, а госпоже лафиту.

Управляющий поклонился.

— Сейчас пришлю вам мальчика. Так он пусть весь вечер подле вас и будет.

Когда он отошёл, я прошептала Елисею:

— Так во что мне садиться играть и позориться?

Тот усмехнулся.

— Думаю, за вечер мы везде успеем.

— Успокоили, — хмыкнула я и пригубила вино с привкусом кедровых о

решков и сандала, которое принёс вежливый прилизанный мальчик-официант.

Глава 23

Правила каждого вида игры мне заранее объяснял Елисей Иванович, скоренько, на ушко. А потом находился рядом, за моим плечом, выдавая монеты и банкноты из бархатного, вышитого бисером кошелька. Кошель этот был куплен специально для нашего визита в игорный дом, и должен был опустеть к определенному моменту. Это означало бы, что за столом находятся нужные люди и моя ставка в виде перстня не останется незамеченной. После каждой партии сыгранные колоды отправлялись в корзины, которые располагались под столами, а служащие приносили новые карты в жестяных коробочках. Записи с сукна счищались и начиналась новая партия, делались ставки. — А кто это там сидит — вооон за тем дальним столом? Компания заинтересовала меня, показалась удивительно разношерстной. Трое игроков не менялись, не ходили испытать удачу за другими столами. А вот на единственный стул перед ними то и дело присаживались новые персонажи. Поиграют недолго, и быстренько уходят из заведения. Это выглядело как экзаменационная комиссия и чередующиеся студенты. Я поделилась своим наблюдением с Елисеем Ивановичем. Тот усмехнулся, кашлянул в кулак. — Как вы тонко подметили, госпожа Мали. Это, так сказать, ширма для взятошничества. Сидят и принимают, почти что как на экзамене. — Как это? — мне всё ещё было непонятно. "ВзятоШничество" — так мило звучало у него, я даже умилилась. — Ну вот смотрите. Скажем, приходите вы к чиновнику городской управы. Говорите, мол: хочу построить в N-ске доходный дом, требуется земля. Или дошли до вас слухи, что камешки в таком-то месте находили и вы хотите единолично там прииск открыть. И вам от этого чиновника разрешение нужно получить. Но просто так ему давать вам бумагу не имеет никакого интереса. Ему хочется денег за свою подпись. А так как взятошничество у нас наказывается — можно и места лишиться, и под суд пойти — они и придумали играть с теми, кому бумажка нужна или подпись. Им проигрывают нарочно, и все довольны. — Надо же, какая изящная схема, — качнула я головой, разглядывая “экзаменаторов”. К ним подсаживаться мне точно не имело смысла. — Совершенно безопасная для них, — согласился Елисей. Я перевела взгляд с чиновников на только что вошедших господ. Их было трое, и они резко выделялись среди остальной публики. Теперь все, кроме них, казались массовкой. Владелец игорного дома суетился перед ними, согнувшись чуть ли не в три погибели. — Счастливы мы, что не проходите мимо, ваше сиятельство, позвольте вот место ваше привычное… Те, кто сидели вокруг рулетки до этого, встали поспешно и отступили на несколько шагов, а троица заняла освободившиеся места, непринужденно переговариваясь между собой. Одеты они были одинаково: в однобортные полукафтаны с полами выше колен, со множеством пуговиц. Стоячие воротники, прямые обшлаги с разрезами. Стрижки, небрежный лоск, манера поведения — всё в них выдавало людей высшего сословия. Сердце моё заколотилось. Неужели, ради этих гостей мы пришли сегодня сорить деньгами? Переглянувшись с Елисеем Ивановичем, я бросила свои карты рубашкой вниз и, высоко подняв голову, прошла к рулетке, встав в круг света. Господа одновременно замолчали, изумлённо воззрившись на меня. Я отметила это, глядя в пространство, игнорируя все взгляды. Крупье нервно кашлянул, не зная, как ему быть. Очевидно было, что господа эти не в первый раз играли здесь, причем существовали определенные традиции, которые соблюдали все присутствующие. Кроме меня, конечно. Хозяин дома подошёл ко мне сбоку, наверное, чтобы объяснить, что вот-де господа играют только втроём, или ещё что-то в этом роде. Однако, тот господин, что стоял напротив меня, сделал хозяину знак пальцами, и тот испарился. А мальчик-официант мгновенно подставил мне стул. Сделав несколько ставок в рулетку, где мне один раз некстати повезло и я выиграла, поставив на красное, я поднялась. Господа учтиво встали тоже. Видно было, что двое поглядывают на старшего. А тот смотрел на меня, приподняв изогнутую бровь с интересом, как на неожиданное приключение. — Не желаете ли присоединиться к нашей компании за партией в преферанс, прекрасная незнакомка? — проговорил он, накручивая пушистый ус на палец, — ваше прекрасное общество скрасило наш унылый до этого вечер, не покидайте же нас. Я склонила голову, как будто обдумывала его предложение, потом кивнула Елисею Ивановичу. И мы все перешли к большому ломберному столу. Господин щёлкнул пальцами и перед ним тут же появился коньячный бокал. — Представьте же нас кто-нибудь, — велел он ни к кому особо не обращаясь, глядя то на меня, то на карты в своей руке. — Госпожа путешествует инкогнито, ваше сиятельство, — почтительно, но твёрдо ответил Елисей Иванович, стоя за моей спиной. — Хм… тогда я повышаю ставку, — ответил его сиятельство, — пусть повезёт хоть в игре. Елисей Иванович положил рядом со мной пустой кошель и расправил его. — Прикажете съездить, наполнить, госпожа? Продолжите игру? — Не стоит! — я постаралась сделать свой голос гортанным и в то же время мягким, — пусть будет этот пустячок. С этими словами я сняла с пальца перстень, и небрежно кинула его на стол. Переливаясь в свете ламп и свечей, перстень покатился по сукну и угодил точно в банк — приличную такую горку банкнот и монет. Его сиятельство тихо присвистнул и осторожно взял его в руки, изумлённо взглянув на меня. — Чудный камешек! Эта игра того не стоит, госпожа, слово графа Демидова, — он протянул мне перстень обратно. Я не двинулась и не отвечала, а Елисей Иванович многозначительно покашлял где-то сзади. Тогда граф пожал плечами и вернул кольцо в банк. Надо ли говорить, что я проиграла партию. “Пора уходить” — прошелестел еле слышно одними у меня над ухом Елисей Иванович. Прежде чем подняться, я взглянула на графа. Длинное худощавое лицо со впалыми щеками, нос, похожий на лисий. Глаза бледного холодноватого цвета, веки, как у рептилии. Он вертел в пальцах свою добычу, любуясь переливающимися гранями. А когда поднял на меня глаза, намереваясь что-то сказать, я резко повернулась и быстро двинулась к выходу. — Просто великолепно, госпожа Мали! — воскликнул Елисей, когда экипаж тронулся, — последняя партия как по нотам! Я перевела дух. — Кто он такой, этот граф Демидов? — спросила, чувствуя, как гудит голова от напряжения и как я устала. Елисей Иванович поднял указательный палец. — Ооо, это крупная птица. Видел я его впервые, но слыхал много. Потомок знатного рода, среди которых были и меценаты, и собиратели. Чем увлекается этот господин, мне не ведомо. Будем надеяться, что не только игрой. Скоро будет видно — клюнул он или нет. — Спать хочу, — потянулась я, — сейчас в постель, под одеяло и долго-долго спать. В апартаментах наших было тихо — Сонечка спала у себя. Я налила себе простой воды и с удовольствием осушила бокал. Надо было ещё смыть краску с лица, переодеться… — Не моё это развлечение, — призналась я Елисею Ивановичу, — и как люди втягиваются в это, да ещё проигрывают целые состояния, не в силах побороть тягу к игре? Мне в жизни не понять. — У каждого своя страсть, — развёл руками Елисей, — спокойной ночи, я тоже отдыхать поеду. Завтра отсыпайтесь, к полудню подъеду. С трудом заставив себя умыться, я заснула по-моему, ещё не дойдя до кровати. Страстью игра для меня точно не стала, а вот снотворным оказалась просто отличным. Даже сновидения меня не беспокоили, и проснулась я только лишь тогда, когда дверь в мою комнату тихонько приоткрылась и тут же закрылась снова. — Сонечка, это ты? Заходи! — крикнула я, не открывая глаз. Девочка вошла, присела на край моей постели. Я улыбнулась ей и присела повыше в мягких подушках. — Ты не очень скучала вчера, малышка? Чем занималась? Соня замотала головой и, сделав мне знак подождать, выскочила из комнаты. Я встала с постели и прошлась по комнате, разминая затекшее тело. Выглянула из окна — внизу кипела жизнь. Нужно было умыться, одеться, позавтракать… А что дальше? Просто ждать? Тем временем Соня принесла почти готовое кашемировые платье, которое взялась шить после нашего ухода. Показала мне, что нужно примерить. Мягкая нежная ткань цвета топлёных сливок была очень комфортна и приятна к телу. Круглый вырез, мягкие складки на груди и рукавах, талия подчёркнута поясом. Фасон был миксом каких-то восточных и европейских мотивов. Удивительно уютное, подходящее для приёма гостей дома или для утренних выходов. — Чудесное! — похвалила я, — не всегда хочется ходить в шелках и атласах, сегодня в нём и останусь. А где брошь с белыми нарциссами? Мне кажется, она сюда идеально подойдёт. Соня показала, что платье нужно закончить и она быстро это сделает. А я пока что могу пойти умыться. Примерно через час я вышла в гостиную в этом новом наряде, свежая и отдохнувшая. Там уже ожидал Елисей Иванович, листая газеты. — Ну что, обо мне на первых страницах? — пошутила я. Управляющий поднялся навстречу, приветствуя меня своей тёплой улыбкой. — Какое платье, госпожа Мали! Откровенно говоря, оно прекраснее, чем все предыдущие. Вы в нём как в теплом облаке. Я заметила, что он любовался мной с особой нежностью в глазах и, на всякий случай, поспешила сменить тему. Разбивать сердце этого прекрасного человека в мои планы не входило. — Так что у нас с новостями? О чем в газетах пишут? Давайте закажем плотный завтрак, я страшно голодна. — Вот, смотрите пока заметки, а я распоряжусь насчёт завтрака. …После завтрака мы перебирали визитки и письма, которые стали доставлять с утра десятками. Меня приглашали на приёмы, на утренники, на домашнюю партию в вист и преферанс, на танцевальные вечера, обеды и ужины. То что было достойно внимания — Елисей Иванович откладывал в сторону. — Какое милое письмо, — сказала я, показывая ему. Оно от пожилой вдовы, приглашает к чаю. Сама она из дома не выходит, горничная её была утром на базаре, увидела меня, наслушалась сплетен, рассказала ей. И она приглашает познакомиться. Правда трогательно и мило? Елисей Иванович взял у меня письмо и отложил совсем. — Нам это не нужно, — ответил он суховато, — смотрим дальше. Я надула губы и нахмурилась. Что-то во мне дрогнуло, когда я читала эти бесхитростные строки, как будто себя между ними увидела. Ещё ту — старенькую и одинокую. — Елисей Иванович, внесите вдову в расписание на ближайшее утро, я заеду к ней. Не убудет с нас, — мой тон был мягким, но явно не допускал возражений. — Как прикажете, госпожа. В дверь постучал, то был один из братьев-охранников. Он передал Елисею какой-то предмет. Управляющий поставил передо мной резную шкатулку, и я с любопытством открыла её. Увидев содержимое, мы с Елисеем переглянулись. На бархатном дне безмятежно покоился мой перстень. В него была вставлена крошечная алая шелковая благоухающая роза, а под ними лежало письмо. — Ну что же, давайте посмотрим, поразила ли наша стрела нужную цель, — проговорил медленно Елисей. И я вскрыла плотный конверт из кремовой бумаги.