Мастер архивов. Том 4 (СИ). Страница 23

— Да ладно тебе! — перебил меня он. — Так даже интересней! Помнишь, как по мусорке шастали и нас едва аномалией не накрыло? Весело было!

— Весело? — кисло ответил я. — Что угодно, но точно не это слово.

Кирюха вздохнул.

— Ладно. Собираемся. Время не ждёт.

Мы вышли из подвала, и я пошёл за Кирюхой, чувствуя, как пульсации становятся сильнее, будто предупреждая: не ходи. Но я шёл. Потому что выбора не было. Или я, или Резонанс. Вместе нам не ужиться.

Мы подошли к больнице, когда солнце уже село, и сумерки сгустились над городом. Здание стояло на отшибе, окружённое ржавым забором с колючей проволокой. Четыре этажа, облупившаяся штукатурка, выбитые окна. Внутри — темно, только где-то на верхних этажах мерцал тусклый свет.

— Красиво, — сказал я с иронией.

— Ага, — кивнул Кирюха, закуривая. — Тут когда-то лечили магов. Тех, кто свихнулся от своей же силы. Ну, знаешь, бывает такое. Вот их сюда и свозили.

— И что с ними стало?

— А что с ними могло стать? — Кирюха выпустил дым. — Умерли. Кто от болезни, кто от рук санитаров. Говорят, там такое творилось… — он передёрнул плечами. — Короче, не место для прогулок.

— А артефакты?

— А артефакты, — он усмехнулся, — это всё, что осталось от тех экспериментов. Говорят, главврач был магом. Сильным. Он пытался лечить своих пациентов, да не вылечил. А потом сам свихнулся.

— И артефакты там?

— Должны быть. Если их кто не стащил. Но думаю вряд ли, там такая некрозная эманация повсюду… Да ты и сам почувствуешь.

Мы подошли к забору. Кирюха огляделся, полез через дыру в сетке. Я за ним.

Внутренний двор был завален мусором: битое стекло, ржавые койки, медицинские карты, которые ветер разносил по углам. Пахло сыростью и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным.

— Держись рядом, — сказал Кирюха, доставая фонарик. — И ничего не трогай.

— Почему?

— А вот сам увидишь.

Он включил фонарик, и мы вошли в здание.

Внутри было темно, холодно и тихо. Наши шаги гулко отдавались от стен. Кирюха светил по углам, я смотрел по сторонам.

— Сюда, — сказал он, сворачивая в коридор.

Мы прошли мимо палат с ржавыми койками, мимо процедурных с разбитыми стёклами. Где-то наверху скрипнула дверь.

— Кто там? — спросил Кирюха, поднимая фонарик.

Никого.

— Может, ветер? — предположил я.

— Может, — не очень уверенно ответил он. — Говорю же, место не самое хорошее. Так что будь осторожее. Если что у меня есть обсидиан.

— Обсидиан? Откуда? Их же только в Архиве выдают!

— У меня свои люди, поставляют. На вот, возьми.

Он протянул мне камень. Я взял.

Мы пошли дальше. В конце коридора была дверь с табличкой «Подвал».

— Туда, — сказал Кирюха, толкая дверь.

Она не поддалась.

— Заперто, — он дёрнул сильнее.

— Может, ключ есть? — спросил я.

— Откуда? — огрызнулся Кирюха.

— А отмычки?

— Я не вор.

— Тогда что будем делать?

Кирюха задумался. Потом полез в карман, достал скрепку и начал возиться с замком.

— Ты ж говорил, что не вор, — усмехнулся я.

— А я и не ворую, — ответил он, не оборачиваясь. — Я открываю.

Замок щёлкнул, и дверь открылась.

— Прошу, — Кирюха сделал приглашающий жест.

Я поежился и шагнул в темноту.

Коридор был длинным, бесконечным. Стены в пятнах плесени, потолок обвалился местами, пол — в битом стекле и каком-то мусоре. Кирюха шёл впереди, светя фонариком. Я — за ним, чувствуя, как пульсации Резонанса становятся слабее, будто больница давила на них, усыпляла.

— Тихо, — сказал Кирюха, останавливаясь.

Я замер.

В конце коридора послышались тихие, неразборчивые голоса. Будто шептались несколько человек.

— Кто там? — спросил Кирюха.

Голоса стихли. Потом раздались снова — ближе, будто их обладатели шли к нам.

— Может, призраки? — предположил я.

— Может, — не очень уверенно ответил он.

Мы пошли дальше. Голоса то приближались, то удалялись, но их обладателей не было видно. Кирюха светил по углам — пусто.

— Слышишь? — спросил он.

— Скрип, — ответил я.

Да, скрип. Будто кто-то раскачивался на качелях. Или кровать скрипела. Или…

Мы завернули за угол. В полумраке показались койки. Ржавые, с прорванными сетками. На одной из них лежало одеяло — серое, в дырах. На другой — подушка с чёрными пятнами.

— Здесь, — сказал Кирюха, указывая на дверь с табличкой «Операционная».

— Уверен?

— Леха, я сейчас ни в чем не уверен. Первый раз тут хожу, как и ты. Просто помню, что ребята говорили. Вроде в «Операционной» было.

Мы вошли. Внутри было темно. Кирюха нашёл выключатель — не работал. Тогда он поднял фонарик.

Операционный стол — ржавый, с ремнями. Инструменты — скальпели, зажимы, пилы — лежали на подносе, покрытые засохшей кровью. Или тем, что на неё похоже.

— Жуть, — сказал я.

— Ага, — кивнул Кирюха. — Пошли отсюда. Кажется, не здесь.

Мы вышли. Голоса стали громче. Скрип — отчётливее.

— Это там, — я указал в конец коридора.

— Надо проверить, — ответил Кирюха, хотя было видно, что ему не хочется.

Мы пошли. Скрип приближался, голоса стихли. В конце коридора была железная дверь с задвижкой.

— Открывай, — сказал я.

Кирюха дёрнул задвижку. Та нехотя поддалась.

В комнате было пусто. Только в углу, прижавшись к стене, стояла какая-то статуя. Высокая, почти в человеческий рост. С острыми шипами на плечах. Подойдя ближе, я увидел кожаные петли для рук и ног.

Я почувствовал, как по спине бегут мурашки.

— Это еще что такое? — спросил Кирюха, подойдя ближе и посветив.

— «Железная дева», средневековое оружие для пыток, — мрачно ответил я.

— Страшная, — сказал парень.

— Ага, — ответил я, вглядываясь.

Железная, грубо выкованная маска с прорезями для глаз и рта выглядела жутко. Глаза пустые, чёрные провалы. Рот открытый, будто в крике. На щеках виднеются следы ржавчины, похожие на слёзы. Или на кровь.

— Смотри, — сказал Кирюха, указывая на лоб.

Там, над прорезями для глаз, было выбито слово. Я наклонился, пытаясь прочитать.

— «Покайся», — прочитал я. — Или что-то в этом роде.

— Покайся, — эхом повторил Кирюха. — Да уж. Не хотел бы я опробовать это на себе!

И не успел отвести фонарик от Девы, как та дернулась, заскрипела и сделала шаг в нашу сторону.

Глава 12

Железная дева заскрежетала, делая шаг вперёд. Кованые сочленения застонали, ржавые шипы на плечах хищно блеснули в свете фонарика. Жуткое создание вдруг обрело что-то отдаленно похожее на разум, потому едва ее пустые глазницы зыркнули на нас, как существо сменило траекторию, идя прямо на нас.

— Твою мать! — выдохнул Кирюха, отступая.

— Не стой столбом! — крикнул я, отталкивая его в сторону.

Конструкт двинулся быстрее, чем можно было ожидать от груды ржавого железа. Его руки-створки раскрылись, внутри — шипы, длинные, острые, покрытые чёрным налётом. Яд? Проклятие? И то и другое.

— Чем её бить? — заорал Кирюха, хватаясь за обсидиан, но не решаясь использовать камень.

— Не знаю! — честно ответил я.

«Железная дева» сделала выпад. Я едва успел увернуться, шипы царапнули стену, высекая искры. Кирюха швырнул в неё ржавым медицинским подносом — бесполезно. Конструкт даже не пошатнулся. Медленно, неотвратимо, он повернулся ко мне.

Кирюха наконец решился на удар. Вытянул руку вперед, выдохнул заклятие. Обсидиан вспыхнул белым светом и ярки луч ударил в противника. Раздался громкий хлопок, но ожившее орудие пыток даже не отступило — атака оказалась напрасной.

— Что за черт⁈ — выругался Кирюха, глядя на обсидиан. Удивиться и в самом деле было чему, даже иномирные твари превращались в туман от магического камня. А тут…

«Железная дева» шагнула вперёд, загораживая выход. Прижала нас к стене, развела руки-створки.