Космос.Today III (СИ). Страница 44
Глава 19
Выясняются стремные вещи о счастливом браке
— Я завербовалась сразу после нашей встречи, — сказала Маша. — Можно сказать — ты меня вдохновил. У меня полная хтонь в жизни была, и тут является мой Тима — загорелый, с горящими глазами, в палестинке на шее. Руками размахивает, рассказывает про настоящую жизнь, про всякие ужасы и приключения… Мед мне от мамы привез, да? Тогда я думала, что со мной покончено, я была просто уничтожена. Половина человека от меня осталась, понимаешь? Я слушала тебя, и как будто… Прости, я глупую вещь скажу: ты как будто Индиана Джонс был. Просто из другого мира. И мне тоже хотелось — в другой мир.
— Чаек кормили, — сказал я, чтобы что-то сказать. — На Свислочи. И кофе пили на Зыбицкой с самыми вкусными сырниками в мире. Ты была в голубых джинсах — рваных, белых кроссовках и футболке с принтом картины «Подсолнухи», Ван Гога. И много улыбалась… Радовалась самым простым вещам: капучино, мороженое, чайки и грибной дождик… Я черт знает откуда приехал, черт знает что видел, и тут ты — такая солнечная… Я и подумать не мог…
На самом деле это просто фантастика — как по-разному мы иногда воспринимаем ситуацию. Для меня она была кем-то вроде сказочной феи, я нес в тот вечер всякую чушь, меня знатно штырило — как и всякий раз, когда мы виделись. А тут — «я была уничтожена», " ты как будто Индиана Джонс". Мне было стыдно сейчас, если честно. Мы всегда концентрируемся на себе и на своих переживаниях, у нас так принято, в нашем приличном человеческом обществе.
— Точно! Надо же — Ван Гог! — она улыбнулась. — Знаешь, ты тогда меня вернул к жизни. Я решила сделать шаг, такой, которого от меня никто не ожидает. Мне нужно было вырваться из ситуации, и в какой-то момент я подумала: «Остановите планету, я сойду…» И поняла, что могу сойти! Кругом баннеры Русского Легиона висели. Им нужны были технические специалисты, не только солдаты… И я пошла в вербовочный пункт — тоже на Зыбицкой.
— «Колизей» — кивнул я.
Мне жутко хотелось задать множество вопросов, но я не торопился. Она сама расскажет так, как ей удобно.
— «Колизей» — тоже кивнула Маша. — Ты же знаешь, я после БГУИРовской магистратуры в кибербезопасности работала, в банковской сфере. Ну, и на фрилансе кое-что делала для частных предприятий… И для ребят из Парка высоких технологий. Определенного уровня добилась, мое имя в айтишке было на слуху. Так что выхожу я с буклетами из «Колизея», а меня встречает… Да не смотри ты так, понял ведь уже!
— Алексей Алексеевич… — вздохнул я. — И его замечательные предложения, от которых хрен откажешься.
— Ага. Так что некоторые мои интересы профессионального характера здесь тебе тоже должны быть понятны, — она убрала прядку волос за ухо.
Я понимал, почему она не продолжает, не развивает эту тему. Говорить о таких вещах можно было где-нибудь на поверхности планеты, без шлемов и браслетов. Точно — не на доминионской станции.
Наверняка она работала в сфере технического шпионажа, Земле позарез нужны были технологии Доминиона. Например — ПсИны или что угодно еще. Как Стрела передавала информацию — понятия не имею. Уж не блокнотиками, наверное! А еще прояснились некоторые намеки Алексея Алексеевича. Он ведь не давал прямых наводок на контакты в Легионе. Сомов, теперь — Ларсен… Хитрый джентльмен из конторы со страшной аббревиатурой просчитал, что я по своей натуре мимо этих двух не пройду. Журналист — значит, попаду в лапы Сомова почти наверняка. Старый знакомый Ларсен, оба молодые, из одного города? Отлично, вероятность встречи и общения в рамках замкнутого социума Легиона приближается к ста процентам. Не раньше, так позже…
У нас оставался коктейль «Марьванна Спешл» из газировки, сиропа и спирта, так что я поставил два стакана перед Машей и сказал:
— Если я что-то и понял за свои тридцать лет, так это то, что дерьмо случается. Это происходит потому, что происходит, и мы решаем ситуацию так, как можем. Исходя из наших сил, внутренних ресурсов, окружающей ситуации… Нужно уважать свои решения — мы сделали так, как сделали. Бывает, наброшенное на вентилятор дерьмо освобождает место для шага вперед. Ты его сделала, этот шаг — и ты здесь. То дерьмо осталось в прошлом, Маш. Оно тебя больше не достанет. А если попробует — ты мне скажи, я ему всю голову размозжу, что бы там ни было.
— Уф! — сказала Маша. — Давай, выпьем за то, чтобы некоторое прошлое осталось в прошлом. А потом я тебе все расскажу, и…
И мы выпили. И она начала рассказывать:
— Я вышла замуж на третьем курсе. Этот дослуживал срочную службу после консерватории, в военном оркестре. У него отец — генерал, а сам он — музыкант. Я тогда одна была долго, как-то в учебе, в работе… Этот ухаживал красиво, вообще — видный парень, начитанный, высокий голубоглазый брюнет… Сложно не влюбиться. Как ты сказал? Военный, красивый, здоровенный, еще и музыкант.
Я видал «этого» в соцсетях, конечно. С того самого поста, когда она выложила свадебные фотки, а я знатно офигел. Очень уж быстро, на мой взгляд, это произошло. Мужественный, атлетичный. Женился в парадной военной форме. Голубоглазый брюнет, чтоб меня. И зовут — Тимофей. Какое-то издевательство. Но я слушал, не перебивая. Хорошо, что у меня был коктейль, и в него можно было вцепиться, как в спасательный круг.
— Ты же знаешь — я домашняя девочка, большие компании не люблю, на тусовки по клубам не хожу…
— … зато на сцене поешь-танцуешь фантастически… — не удержался я. — И в лагере на дискотеке. Я помню!
— Эй! Это другое! — было видно, что Маше приятно. — Но да, танцевать и петь я люблю. Мы с этим так и познакомились на самом деле — совместный концерт нашей студенческой самодеятельности с их оркестром в Доме офицеров… В общем, этот дослужил, демобилизовался и мы быстро поженились, через четыре месяца после знакомства, и стали жить клевую жизнь. По крайней мере — мне так казалось. Пять лет жили — я поступила в магистратуру, ему квартиру выделили, я нашла хорошую работу — в банке.
Она отпила коктейль и на секунду уронила лицо на ладони. А потом тряхнула головой и продолжила:
— Этот работал в Государственном камерном оркестре, катался на гастроли. А я его всегда ждала, смотрела их выступления в записи… Мне казалось — все круто. Мой муж — музыкант, талантище! Кажется, мы правда любили друг друга. А потом, года три или четыре назад, стало происходить что-то странное. Я мечтала о детях, и, как взрослый человек, попыталась поговорить с ним прямо и без обиняков — но наткнулась на агрессию. Этот сказал, что как раз уходит из Камерного оркестра, что там душат его талант, а он — свободный человек, у него переломный момент в жизни, открываются новые перспективы, а я — с какими-то глупостями. Глупостями, Тима! Мол, я должна его поддержать, и все такое. Мол, дети сейчас некстати. Я всегда считала себя хорошей девочкой и поддержала. Мы снимали какое-то время квартиру на мои — ведомственное арендное жилье нужно было освободить…
Ларсен вдруг прервалась, посмотрела на меня не мигая и прикусила губу. А потом покачала головой:
— Какой-то ужас. Я зачем это тебе рассказываю вообще? Как будто… Блин! Как будто больше некому. И реально, больше — некому. Удивительно, да? Я даже родителям не рассказывала всего. Они были в шоке, когда узнали про развод. Я ведь хорошая девочка! Не выносить сор из избы, и все такое…
— Ма-а-аш…
Мне с одной стороны было тошно все это слушать. Я слишком хорошо знал, что парню, которого рассматривают в качестве возможной пары, девушка такое вряд ли будет говорить.
А с другой стороны — ей было плохо. И я хотел ей помочь. И да — был еще и эгоистический мотив: я хотел разобраться. Та Маша Ларсен, которую я знал, о которой думал и мечтал все эти годы — она была прекрасна, как настоящая фея из сказки. Но оказалось, фее подрезали крылья, а я и не знал об этом. Я жил свою жизнь, она — свою. И теперь у меня появился второй шанс — нет, не завоевать ее. Разобраться. Понять. Ей было нужно рассказать — а мне было нужно слушать. Если угодно — закрыть гештальт. Поэтому я не отвел взгляд и кивнул: