Космос.Today II (СИ). Страница 20
— Какие арахниды и тираниды? — настало время пилоту смотреть на меня, выпучив глаза.
— Забей, — сказал я. — Это фантастика.
А потом задумался, и мне поплохело. Эльфов мы уже встретили, пусть они и какие-то малахольные, поработивший целые миры искусственный разум — тоже… Только расы разумных насекомых нам не хватает! Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.
Откинувшись в кресле, я прикрыл глаза и решил подремать впрок. Парушкину как пилоту я доверял, а шансов поспать в ближайшее время могло и не представиться.
* * *
Открыв глаза, я уставился за бронестекло: Такое я видал только в фильмах! среди бескрайнего золотого поля с налитыми колосьями расположилась батарея самоходок, которая лупила куда-то за горизонт! Орудия гигантского калибра изрыгали огонь и дым, их отбрасывало отдачей — и расчет тут же бросался к установке, готовить ее к следующему выстрелу. Таких батарей тут было несколько, артобстрел велся минимум с пяти позиций, и страшно было подумать, какие разрушения причиняли «чемоданы», которыми наши закидывали врага.
А как же «миндальничание» и «предварительные ласки»? Из таких орудий точечно работать не получится…
Кроме самоходок, я из кабины бота увидел колонну из десятка танков, которые на значительном расстоянии один от другого катили по прямой, как стрела, дороге в сторону океанского побережья. По обочинам, прикрывая фланги, поспешали ОБЧРы, снаряженные для борьбы с дронами, в авангарде и арьергарде двигались «Смилодоны», хищно шевелящие хоботками орудий.
Конечно, все это великолепие я отснял и стреляющие самоходки — тоже, но, честно говоря, мне было не по себе. Случилось что-то из ряда вон выходящее, если наши пошли на такие меры…
От горизонта, за грядой зеленых холмов, в небо поднимались черные дымы, густые и жирные. Там и сям среди желтых полей, изумрудных лугов и перелесков попадались остовы сгоревшей техники — не только системной, но и гражданской тоже, и нашей, легионной. Трофейных команд видно не было, никого не интересовали ценные ресурсы — операция находилась в активной фазе, все силы были брошены на взятие города.
— Проснулся? Хорош ты в спанье, Соока! Твоя башка по всей кабине мотается, а ты — спишь! Когда я делал первый рейс к Заридаине — бои шли прямо здесь, — прокомментировал Парушкин. — А теперь посадочная площадка отмечена у подножия холмов. Крепко давят!
Внизу и вправду с помощью то ли мела, то ли белой краски разметили квадрат, рядом с которым уже стояли штабеля контейнеров, а чуть в отдалении — суетились люди в броне, стояла техника. Шла погрузка.
На посадку Парушкин заходил в два приема: сначала ювелирно скинул контейнер, к которому тут же побежали техники. Потом — посадил бот ровно по центру квадрата и нажатием кнопки открыл аппарель.
— Ну что, когда обратно? — спросил пилот, и я в ответ пожал плечами, хотя в броне этого, наверное, было не видно:
— Как только сниму кучу духоподъемных видео и материал напишу. Знать бы еще, что тут произошло на самом деле…
— Знал бы — сказал бы. Наши Заридаину с землей ровняют, это я тебе как человек, который частенько находится выше всего этого, скажу. Мне видно! Остальное уже у местных спрашивай.
— Спрошу! — я кивнул, отстегнул ремни, надел шлем и полез прочь из кабины, задержавшись с той стороны, чтобы Парушкин подал мне винтовку. — Ты меня здесь подождешь, или?
— Или, конечно. Еще пару рейсов сделаю! Давай, пресса, потом расскажешь, что там и как…
Я спрыгнул на обожженную, обугленную, скукоженную от высоких температур траву и тут же отбежал в сторону. Как раньше — от вертолета. Привычка!
Техники выгружали ящики с боеприпасами из десантного отсека бота и на меня особенного внимания не обращали, так что я отошел к контейнерам и принялся снимать на экшн-камеру процесс выгрузки. В конце концов — тоже материал!
Вдруг на плечо мне опустилась тяжелая рука:
— Ваши документики!
Этот рокочущий голос я тут же узнал. Да и лапища там была соответствующая, монументальная! Такие даже в космосе — редкость.
— Лапы и хвост мои документы, товарищ Рогов! — откликнулся я, оборачиваясь. — А вы что, педагогическую стезю на пыль шагающих сапог променяли?
— Временно переквалифицировался, — откликнулся инструктор. — Учить все равно некого… Работаю вот теперь нянькой для всяких ценных специалистов, важных дядей и тетей, и для журналистов тоже. Давай, Сорока, руки в ноги и бегом за мной!
И побежал. И я за ним!
Никакого транспорта за мной не прислали: подумаешь, великая птица! Так что посадочную зону и стихийный склад мы покинули пешим порядком, по вытоптанной тропке приблизились к холмам. Дорожка вилась вверх, и Рогов двигался по ней вперед и вперед, не замедляя темпа. Я трусцой следовал за ним и благодарил Бога и рефаимскую медицину за коррекцию организма: мне вполне хватало дыхания и выносливости поддерживать темп, несмотря на броню, оружие и все прочее, что приходилось тащить на себе.
У подножия холмов, в полях за нашими спинами, снова жахнула артиллерия. Я, кажется, затылком почувствовал, как мчатся над нашими головами в небесах здоровенные снаряды…
— А что у вас случилось-то? — спросил я на бегу. — Тут же настоящий Сталинград!
— Скорее — взятие Кенигсберга, — откликнулся Рогов, не сбивая дыхания. — Железяки прятали в каком-то ангаре платформу ПКО и сбили над городом лихтер с полусотней ауксиллариев. Кораблик рухнул где-то на пляже, и наших оттуда похватали тепленькими…
— Так вы что — типа их отбить пытаетесь?
— Не дать вывезти, ага. Если кому-то в башку Система имплант поставит, это у-у-у-у-у… — Рогов остановился на чистой от деревьев вершине холма, осматриваясь. — Мы не рефаим, оно не под нас делалось. Людей от такой фигни плющит!
— Я видел, как штырило кое-кого из пилотов ОБЧР, — сказал я, перехватывая винтовку и контролируя заднюю полусферу.
— Именно. — кивнул сержант. — Не откалиброванная технология. А Система разницы не видит, лупит каждому, кого поймает, в башку хреновину типа нашего браслета, устанавливает какой-то софт и…
— … и что? — наконец-то я подобрался к одной из разгадок.
Но разгадать ее прямо сейчас мне было не суждено.
— ВОЗДУХ! — рявкнул мой провожатый, и мы дернули под деревья, вниз по склону.
Два шарика парализующих шаровых молний ударили в землю ровно там, где мы стояли секунду назад. Но сейчас нас укрыли пышные кроны, и два квадрокоптера зависли метрах в пятнадцати над землей, не решаясь нырнуть в хитросплетение ветвей, чтобы добраться до нас. Рогов бросил винтовку, которая повисла у него на груди, снял со спины короткое помповое ружье…
— Только два? — спросил он.
— Больше не видел.
— Беги через поляну, я собью.
Я живо вспомнил Хриплого и его приколы в подземельях, но спорить не стал: инструктор был воином опытным, ему можно было доверять. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я рванул через открытое пространство. Сначала послышалось жужжание, как от газонокосилки, потом — два выстрела, и следом за ними — еще один. На землю осыпался дождь из осколков.
— Идем дальше, — сказал Рогов. — Вообще-то им лапы уже поотшибали, это так — последние пташки. Ну, сейчас сам все рассмотришь…
И я смотрел во все глаза.
Сначала я увидел океан — бескрайнюю синь впереди и несколько белых великанских горбов посреди нее: самые настоящие айсберги! Потом — белый город, который состоял из цепочки ажурных высотных зданий у кромки воды, более приземистых строений второй линии и большой промзоны, которая представляла собой территорию рукотворного бедствия. Именно ее ровняли с землей наши артиллеристы и расчеты тяжелого вооружения, которые оборудовали позиции на склонах холмов, обращенных к океану.
Здесь, в зарослях, укрываясь от дронов, размещались полевые части Легиона, та самая пехота — царица полей. Никаких цветных офицерских центурий Второй когорты или именных специализированных подразделений когорты Первой. Самые обычные работяги войны в броне цвета хаки.