Заточи свой клинок и Вперед! 6 (СИ). Страница 14

Он нажал кнопку вызова.

— Рукколо, — голос вышел ровнее, чем хотелось. — Распорядись по банковской ячейке. К авансу добавить десяток лучших снадобий от головной боли и забывчивости. И сотню сфер жизни сверху оговорённого. От гильдии, в подарок.

— Будет исполнено, — отозвался второй помощник на том конце. — Что-то ещё?

— Да, — Магнус помедлил. — Подними всех наших людей. Любые слухи, любые крохи о Геральте и его мастере — мне на стол. Откуда взялся, с кем водится, чего хочет и кто у него в недругах. — Он постучал пальцем по краю стола. — Особенно недруги. Если у такого человека есть враги, гильдия должна узнать о них первой.

— Понял.

Кристалл на столе всё ещё мерцал записью, на которой пустое кресло за миг до того было занято.

Магнус смотрел на него и думал, что недооценивать этого мальчишку и его мастера он больше не станет. Слишком дорого может обойтись такая ошибка.

Глава 7

Серебряная башня встретила меня гомоном, толчеёй и запахом жареного мяса вперемешку с потом.

Повозка высадила меня у самого подножия и тут же укатила прочь, не желая вязнуть в людском месиве. А месиво было знатное. Народу натолкалось столько, что яблоку упасть негде: будущие бойцы переругивались, зрители напирали сзади, юркие торговцы совали под нос то амулеты «на удачу», то пирожки сомнительной свежести.

Толпа бурлила, как котёл на огне.

Справа, у общего входа, давка стояла гуще всего. Туда, работая локтями, ломился пёстрый сброд: искатели в латаной броне, крикливые подростки, зеваки. Зазывалы драли глотки, перекрикивая друг друга.

— Делайте ставки! Кто сегодня ляжет первым⁈

А вот слева картина была иная.

От общей мясорубки то и дело отделялся кто-нибудь посолиднее. Боец в дорогой броне, увешанный артефактами, не лез в толчею, а спокойно сворачивал к западной стене. Там, поодаль, у глухого края фасада, поблёскивала отдельная арка из светлого металла.

Любопытно. Отдельный вход для серьёзной публики?

Думаю туда мне и надо.

Я двинулся было в ту сторону, и в этот самый момент чужие пальцы скользнули мне в карман шорт. Так ловко, что я почти восхитился.

Почти.

Ловкость Королевской кобры сработала сама. Рука метнулась вбок, перехватила тонкое запястье и сжала, не дав вытащить добычу какие-то полсантиметра.

А ведь сам же говорил у гильдии: кто перестал смотреть по сторонам, того и обчищают первым. Только вот воришка ошибся жертвой, и теперь это была целиком его проблема.

— Карманы чужие щупаешь? — я повернул голову.

В моих пальцах дёргался сопляк лет шестнадцати. Тощий, чумазый, с бегающими глазёнками.

— Пусти, дядь, обознался я! — заканючил он, дёрнувшись раз, другой. — Думал, знакомого схватил за…

Я сжал кулак.

Хруст вышел сухой и короткий, и слова застряли у воришки в глотке. Он осел на корточки, давясь соплями и слезами, и заскулил так жалобно, что пара зевак рядом поспешила отвернуться.

— Тихо-тихо, — я наклонился к нему, не отпуская изуродованную кисть. — Скулёж потом. Сначала ответишь на пару вопросов, и разойдёмся.

Он закивал, размазывая слёзы свободной ладонью.

— Башня. Как тут чемпионы внутрь проходят? — спросил я. — Не через эту же мясорубку справа.

— Не-не, — выдавил он. — Для бойцов своя дверь, отдельная. Арка с краю, у западной стены. Кто с перстнем или жетоном, тот через неё и заходит, в общей толчее не толкается.

— А без перстня?

— Нельзя без него, дядь, никак, — он замотал головой. — Арку чарами запитали, охранными, от самого купола. Сунешься без подтверждающей цацки, она тебя так шибанёт, что мало не покажется. Перстень или жетон, без этого и не суйся.

Вот это уже полезно.

Я разжал пальцы, и воришка тут же отполз в сторону, прижимая к груди покалеченную руку.

— Свободен, — бросил я ему вслед. — И впредь смотри, кого щупаешь.

Он торопливо закивал и стал подниматься, чтобы дать дёру, но тут что-то меня царапнуло. Мелочь, назойливая, как заноза под ногтем.

Цвет его лица был не нормальным.

Я раздробил пацану кисть, он скулил, давился слезами. Его лицо должно было меняться. То сереть до мела, когда кровь отливает от кожи, то наливается дурной краснотой, лоб блестеть испариной, а по шее должны расползаться рваные багровые пятна.

Шея у воришки всё это показа, вся в неровных красных кляксах, жилка на горле колотилась, как пойманная пичуга.

А вот лицо — нет.

Та же чумазая землистая масть, что и минуту назад.

И тут все кусочки встали на место. Ещё у гильдии я зарёкся не верить глазам — после того сорокалетнего рудокопа, что из-за побочки навыка таскал рожу десятилетки. А здесь стоило задать вопрос ещё проще: откуда в буферной зоне вообще взяться такому юному воришке?

Моя рука метнулась в мгновение ока. Я сгрёб «пацана» за физиономию и рванул на себя.

С влажным чавканьем чужое лицо отлепилось и осталось у меня — тонкое, как луковая шелуха, с намалёванной грязью, веснушками и навеки застывшей гримасой испуга.

А под ним обнаружился дед.

Сухой, морщинистый, с реденькой седой щетиной и хитрющими, совсем не детскими глазами. Те самые бегающие глазёнки, только теперь они буравили меня из гнезда морщин с холодным, расчётливым бешенством. Старый плут натянул на себя личину сопляка и отыграл её так гладко, что я едва не купился.

Пару мгновений мы молча сверлили друг друга взглядами.

— А вот это ты зря, сынок, — проскрипел он уже своим голосом, низким и сухим, баюкая искалеченную кисть. — Я тебя запомнил…

Я Активировал ауру, что бы его остановить, но было уже поздно.

Дед будто перетёк назад — неестественно вёртко для своих лет. И между нами вспух серый шар дыма, едкий и плотный, разом сожравший старика с потрохами.

Я рубанул клинками, разгоняя вонючую завесу.

Дым осел. На брусчатке — никого. Ни деда, ни следов. Только зеваки таращились на пустое место, и кто-то торопливо чертил на груди знак от нечисти.

Фокусник, чтоб его.

Я повертел в пальцах оставшийся трофей. Артефакт, и явно не из дешёвых. Дорогая игрушка для уличного щипача.

Я смахнул маску в инвентарь. Авось сгодится, да и Сиси наверняка захочет изучить артефакт.

А что касается деда. Разберусь при случае. Желающих припомнить мне сегодняшний денёк и без него хватало: то боров Калевич, то вот ряженый дед. Видать, рожа у меня располагающая.

Я хмыкнул и зашагал вдоль фасада к западной стене, где, если старый пройдоха не наплёл, меня ждала отдельная дверь для чемпионов.

Арка нашлась быстро.

Одинокая дуга из светлого металла стояла поодаль от общего входа и тихо гудела, наливаясь чарами. Народу возле неё было негусто, и я уже собирался шагнуть внутрь, когда меня опередили.

К арке, расталкивая редких зевак, направился разодетый франт в начищенной броне и помахивал каким-то жетоном на цепочке.

— С дороги, чернь, — цедил он на ходу. — Меня тут ждут. Сам спонсор пригласил, ясно вам? Я вам не уличный сброд, чтобы в общей очереди париться.

Я отступил на шаг и сложил руки на груди. Раз человек так рвётся показать себя, грех мешать.

Франт вскинул подбородок и шагнул под дугу.

Вспышка.

Охранная молния хлестнула его разрядом так, что броня задымилась, а волосы встали дыбом и затрещали. Жетон в его руке хрустнул и осыпался крошкой, оказавшись дешёвой подделкой.

— Ещё один на липовую цацку купился! — заржал кто-то у общего входа.

Толпа подхватила, и франт, дымясь и пошатываясь, поковылял прочь под общий хохот.

Я дождался, пока арка перестанет искрить, и надел Перстень рекордсмена.

Металл дуги коротко мигнул, считывая подтверждающий предмет, гул сменился ровным тоном, и проход открылся передо мной без всякого фейерверка.

Что ж, иногда быть рекордсменом всё-таки приятно.

За аркой мир разом сменил декорации.

Чемпионская зона на голову обходила всё, что я видел на первых пяти этажах. Под ногами стелился ковёр в палец толщиной, по стенам бежали золотые узоры, а с потолка свисали тяжёлые светильники, заливавшие холл ровным сиянием. После пропылённой бронзовой башни это смотрелось почти неприлично.