Две Кореи. Рождение разделенных наций. Страница 35

Историческое сближение Южной Кореи с бывшими противниками оказало глубокое влияние на корейскую диаспору. Большинство этнических корейцев, известных как чосонджоки (чаосяньцзу) и корё-сарам, прибыли в Китай и Россию соответственно, в XX веке во время японского колониального правления. Некоторые чосонджоки бежали в Маньчжурию, чтобы присоединиться к партизанским отрядам, целью которых было свержение колониального правительства или создание правительства в изгнании. Япония также силой заставила многих корейцев трудиться на своих шахтах и заводах в Маньчжурии во время второй Японо-китайской войны (1937–45 гг.). Чосонджоки часто селились в северо-восточных провинциях Китая, таких как Цзилинь, Хэйлунцзян и Ляонин. Даже будучи этническим меньшинством в Китае, они тем не менее смогли сохранить свою корейскую национальную идентичность в таких анклавах, как корейская автономная префектура Яньбань (одна из пяти автономных префектур для меньшинств). К концу Тихоокеанской войны в Китае проживало уже более двух миллионов корейцев. Нормализация отношений между Южной Кореей и Китаем в 1990-х годах вызвала первую волну миграции чосонджоков на родину в качестве трудовых мигрантов, стремящихся осуществить свою корейскую мечту. В эту группу входило множество женщин, планировавших выйти замуж за корейцев, что соответствовало цели Юга по восстановлению этнической однородности.

Другая группа, называвшая себя корё-сарам, обосновалась на территории современных постсоветских государств и образовала крупнейшую корейскую диаспору. Название состоит из двух частей: Корё (современный экзоним «Кореи») — государство, основанное на Корейском полуострове в 918 году, и сарам, что означает «народ». В колониальный период российский Дальний Восток и Сибирь стали прибежищем для корейских националистов и коммунистов, спасавшихся от японских властей. Другим повезло меньше: во время Второй мировой войны их привезли на остров Сахалин для принудительного труда на угольных шахтах, где ощущалась нехватка рабочей силы. 1 апреля 1993 года Верховный Совет РСФСР заявил, что политические репрессии против корейцев в Советском Союзе и их принудительная депортация в 1937 году во время сталинского Большого террора были незаконными. Указ оправдал этнических корейцев, обвиненных в шпионаже в пользу Японии. Это дало возможность жертвам и их семьям рассказать собственные истории о массовом перемещении и депортации приблизительно 180 000 корейцев с советского Дальнего Востока в бескрайние степи Центральной Азии при сталинском режиме. Изгнанники поселились в Казахстане и Узбекистане и создали колхозы. Несмотря на процесс советизации, этнические корейцы стремились сохранить свою культуру. Из примерно 500 000 этнических корейцев, находившихся на территории бывшего Советского Союза в 1992 году, подавляющее большинство проживало в независимых государствах Центральной Азии. В целом, ни чосонджоки, ни корё-сарам не питали надежд вернуться на родину до тех пор, пока у Юга не было дипломатических отношений с Китаем и Советским Союзом, однако в 1990-х годах ситуация изменилась.

Между тем, корейская диаспора в США сконцентрировалась в основном в Лос-Анджелесе, одном из самых популярных городов. К сожалению, община перестала ощущать себя там в безопасности 29 апреля 1992 года, когда суд присяжных в Лос-Анджелесе вынес оправдательный приговор четырем полицейских, избившим Родни Кинга, афроамериканского автомобилиста. Видеозапись инцидента вызвала волну общенационального возмущения по поводу необоснованной жестокости и расовой дискриминации со стороны полиции. В качестве оправдания для применения чрезмерной силы в отношении задержанного полицейские заявили, что, по данным их радара, Hyundai Excel Кинга ехал со скоростью более ста миль в час (крайне сомнительный подвиг для хэтчбека с 1,5-литровым двигателем). Через несколько часов после вынесения приговора город охватил пожар, продолжавшийся несколько дней: протестующие вступали в схватки с полицией, а толпы разъяренных мародеров грабили магазины. Все это вызывало опасения по поводу того, что беспорядки могут перекинуться на богатые районы, например, Беверли-Хиллз. Погромы также обнажили социальную напряженность между афроамериканцами и корейцами, ведущими бизнес в бедных районах. Спустя несколько недель после жестокого избиения Кинга, Сун Ча До (Soonja Du, 1941) ¹⁰¹ , пятидесятиоднолетняя владелица корейского магазина, застрелила Латашу Харлинс, пятнадцатилетнюю афроамериканку, за кражу бутылки апельсинового сока стоимостью два доллара. Ду получила легкое наказание в виде условного срока. Ее магазин «Empire Liquor Mart» постоянно терпел убытки из-за мелких краж, совершаемых темнокожими, которых возмущало высокомерное отношение к ним Сун Ча До. Попавшие на видео бунтовщики, ограбившие и спалившие дотла магазин До, а также владельцы других корейских магазинов, защищающие свой бизнес с оружием в руках, шокировали корейцев на родине. В результате недельных беспорядков погибло пятьдесят человек, более тысячи получили ранения, а ущерб составил более миллиарда долларов. Предприятия, принадлежащие корейцам, пострадали больше других; значительная часть Корейского квартала была охвачена огнем, а корейские иммигранты, не имевшие представительства, ощущали, что Америке нет до них никакого дела. Многие американцы корейского происхождения начали осознавать, что экономического успеха недостаточно. Продолжать жить в изоляции невозможно, они должны научиться быть американцами и интегрироваться в американское общество. Поэтому после 29 апреля 1992 года, или са-и гу (4–2-9), корейцы, живущие в США, стали называть себя джэми ханин (американцами корейского происхождения), а не корейцами, проживающими за рубежом, что имеет огромное значение и свидетельствует о том, что этнические корейцы стали считать себя постоянными, а не временными жителями США.

Сегехва: гражданская форма правления и парадокс глобализации

11 апреля 1992 года южнокорейская группа Seo Taiji and Boys дебютировала на шоу талантов MBC (Munhwa Broadcasting Corporation) ¹⁰² , исполнив песню Nan Arayo (Я знаю) и зажигательный брейк-данс под аккомпанемент синтезаторов. Хотя трио в мешковатых джинсах и бейсболках, надетых задом наперед, получило самую низкую оценку жюри, которому их музыка показалась странной, запоминающаяся песня покорила корейскую молодежь и занимала первое место в музыкальных чартах на протяжении рекордных семнадцати недель. Успех Seo Taiji and Boys среди подростков сместил акценты в корейской музыкальной индустрии и убедил Ли Су Мана (Yi Suman), который во время учебы в Калифорнии находился под сильным влиянием MTV, основать развлекательную компанию SM Entertainment (в названии которой фигурируют его инициалы). Он решил создать первую идол-группу, состоящую из пяти участников, под названием H.O.T. (Hi-Five of Teenagers). Не имея возможности создать собственную группу в условиях жесткой цензуры Чон Ду Хвана, Ли стремился в стенах своей студии, расположенной в районе Апкчжон, разработать систему интенсивной подготовки артистов, которая включала обучение этикету и рекомендации экспертов по общению со СМИ. Студия Ли стала первым из бесчисленного множества агентств по поиску талантов, разбросанных сегодня по всему Каннаму. В отличие от ритмичной рэп-рок песни Seo Taiji and Boys, песня H.O.T. Candy в стиле баблгам-поп ¹⁰³ наделала куда меньше шума, однако именно она привела к появлению огромного количества молодежных мужских и женских идол-групп в 1990-х годах.

По мере того, как глобализация начала сказываться на корейской культуре, стал меняться и мир политики. Ким Ён Сам (1927–2015), давний лидер оппозиции и вечное бельмо на глазу диктаторов Пак Чон Хи и Чон Ду Хвана, набрал 42 % голосов избирателей на выборах 1993 года. Он стал первым гражданским президентом за более чем тридцать лет, формально положив своим избранием конец военному правлению. В ходе своей предвыборной кампании Ким Ён Сам обещал искоренить коррупцию и потому первым делом инициировал серию расследований в отношении лидеров прежних военных режимов и их роли в перевороте 1979 года и подавлении восстания в Кванджу в мае 1980 года. Сеульский окружной суд приговорил Чон Ду Хвана к смертной казни, а Ро Дэ У — к двадцати двум с половиной годам тюремного заключения, однако апелляционный суд Сеула смягчил приговор Чону до пожизненного заключения, а Ро — до семи лет лишения свободы. Чтобы выполнить свое обещание о соблюдении принципа транспарентности государственного управления, Ким обязал всех высокопоставленных чиновников, политиков и членов их семей декларировать свое имущество, что привело к отставке нескольких генералов и политиков и созданию системы проведения финансовых операций под реальным именем.