Пятнистый (СИ). Страница 3

— Да, — ухмыляюсь. — Волк, а может и Поджидающий в Темноте. Хорошо, что он утащил свёрток, а не одного из нас.

— Я не спал. Я ходил вокруг, ведь Слышащий учил, что нужно отпугивать духов гор. Было бы позорно, если бы они укусили кого-то. А про свёрток я даже не подумал.

Кто знает… Может, он и вправду не спал. Впрочем, неважно. Вяленого мяса хватит на всех, ведь с собой прихватили неплохой запас. Хорошо, что его сразу делили на четверых. Потерять один свёрток не слишком опасно.

Тёмный устраивается на шкуре, шумно вздыхая. Он расстроен потерей и своей оплошностью. При мыслях, что рядом мог бродить ягуар, охотнику вряд ли сделалось приятно. Надеюсь, Тёмный всё же станет хоть немного осмотрительнее.

Примечания.

* — Liquidambar styraciflua, известный, как амбровое дерево.

Глава 2

Костёр маловат. Он озаряет неширокий круг. Ветви смолистых деревьев нещадно воняют при сгорании, но выбора нет. Либо сидеть в темноте, либо сжигать всё, что только возможно, ожидая наступления рассвета.

Беру одну из горящих ветвей и обхожу вокруг стоянки, сразу понимая бесполезность розыска следов в темноте. При тусклом свете на земле ничего не разобрать. Но делая вид, что рассматриваю почву, настороженно слушаю тишину. Не удивлюсь, если зверь снова подберётся к месту, где удалось разжиться провизией. И в следующий раз выберет человека, а не сушёную лосятину.

Глубокая ночь тиха. Только изредка доносится совиный крик, но эта тишина обманчива. Вокруг кипит жизнь, и в нескольких метрах от костра может бродить любой из хищников — от волка до льва.

Задумавшись об опасности, принимаюсь обходить спящих, подсвечивая горящей веткой, когда у моих ног мелькает чёрная тень.

Какой-то маленький зверёк был совсем рядом, и мне это не нравится. Замираю, переворачиваю копьё наконечником вниз, и держа ветку в руках, кошу глазами вокруг. Кажется, я догадываюсь, кто подбирался к моим ногам.

Краем глаза улавливаю движение. В траве, пытаясь держаться позади меня, мелькают маленькие суетливые тени. Они похожи на чудных приплясывающих карликов, и суеверному человеку несложно принять их за духов. Но я-то знаю — это просто летучие мыши, желающие напиться моей крови.

Угодить копьём хоть в одну из них крайне сложно. Оно слишком тяжёлое для такой добычи. Потому двигаюсь к костру и вместо копья беру тонкий и лёгкий дротик.

Как ни хочется заняться охотой на подкрадывающихся к ногам, нужно обойти спящих и, наверное, разбудить. Мышей много, и какая-нибудь всё же доберётся до крови охотников.

Я шагаю медленно, всматриваясь в низкую траву. Первым лежит Видящий Тень. Охотник с головой завернулся в шкуру, но обе ноги до колена торчат наружу. И возле правой, в тени, замечаю тёмный живой комочек.

Замахиваюсь дротиком, надеясь не угодить в спящего, но медлить нельзя. Мышь чувствует опасность, пытается скрыться, но не взлететь, а отбежать. Она движется проворно, но недостаточно быстро, и наконечник дротика пробивает её насквозь.

Зверёк бьётся и замирает. Рот вампира кривится в почти бесшумном писке, и мне кажется, что остальные мыши, заслышав его, разлетаются прочь. По крайней мере те, что были неподалёку от меня.

Хочу рассмотреть животное, и швыряю в костёр целую охапку смолистых веток. Они трещат, медленно разгораясь, но я слышу ещё какой-то шорох, и торопливо развернувшись, улавливаю движение в полумраке.

К сожалению, ничего не разобрать. Только понимаю, что это не зверь. Тень слишком высокая, и я бросаюсь вперёд, но уже никого не замечаю. Кем бы не оказался пришедший к костру, он вовремя ускользнул, не оставив следов.

Бужу Видящего Тень. Из крохотного укуса на его ноге безостановочно течёт кровь. Слюна вампиров обладает ферментами, препятствующими свёртыванию.

Охотник возмущается, что я прозевал визит духов, но тут же смолкает, заметив мёртвую крылатую мышь.

Бужу остальных. Тапир тоже не избежал укуса. Только у него зубы вампира прорезали мочку уха. Охотник пугается, чувствуя, как капли крови падают на плечо, и крепко зажимает рану листьями с ближайшего дерева.

На мёртвого зверька с интересом глядит Твёрдая Рука. Он единственный из охотников не опасается прикасаться к нему. Остальные всё так же продолжают считать мышь духом, и как-то сочувствующе кивают мне.

— Ты убил его плоть! — произносит Видящий Тень. — Но дух коварен. Он станет приносить тебе несчастье. Жаль, Слышащего нет с нами. Он бы сумел провести обряд и защитить тебя.

— Может, это вовсе не настоящий дух гор! — указываю на вампира. — Может, это просто зверь, похожий на него.

— Нет! — охотники разом протестуют. — Это дух!

Какой может быть дух из плоти и крови, мне совершенно непонятно, но бесполезно разубеждать. Суеверия слишком глубоко поселились в разуме охотников.

Про двуногую тень не хочется и говорить. Сейчас снова начнутся байки о Собирателе Костей или про других, не менее страшных персонажей местного фольклора. Придётся сказать, что видел тень крупного зверя. Ягуара охотники боятся куда меньше, чем духов, а караулить станут бдительнее.

Так и есть. Заслышав о звере, дружно начинают подшучивать над Тёмным, который лишился своей части припасов. Потом укладываются спать. Тапир предлагает сменить меня, но я отказываюсь. Почему-то мне кажется, что тот, кто приходил к костру, попытается подобраться снова. Всё равно не смогу уснуть, ожидая приближения неизвестного.

Беру летучую мышь и медленно рассматриваю при свете костра. Вампир крупный, в размахе крыльев сантиметров пятьдесят, и с отвратительной оскаленной мордой. Неудивительно, что подобную дрянь принимают за злого духа.

Отшвыриваю трупик прочь от костра, и слышу негромкий голос Тапира:

— Надо было сжечь. А то он может ожить и вернуться к тебе.

— Не оживёт, — отвечаю. — Не беспокойся.

Тапир не спорит, но недоволен моим поступком. Охотник заворачивается в шкуру, прикрывая пострадавшее ухо, и наконец засыпает.

Какое-то время я обхожу спящих, подбрасываю понемногу ветки в костёр, и вообще, веду себя, словно усилил бдительность. Не сомневаюсь, что приходивший к огню наблюдает за мной из окружающей темноты. Мне очень хочется выяснить, кто он такой.

Гоняться за тенью в ночи бессмысленно. Значит, нужно сделать так, чтобы неизвестный снова явился к костру. Я усаживаюсь возле огня, положив копьё рядом, но незаметно поправляю висящий на поясе обсидиановый нож в чехле из шкуры.

Подбрасываю хворост понемногу и начинаю изображать засыпающего. То и дело моя голова клонится на грудь, но я тут же поднимаю её, прислушиваясь, и подбросив веток, снова начинаю погружаться в мнимую дремоту.

Наконец роняю голову на грудь и больше не изображаю пробуждение. Пусть наблюдатель решит, что сторож глубоко уснул. Не имея возможности открыть глаза, я всецело обратился в слух.

Костёр постепенно угасает, но я не реагирую. Становится всё тише, и каким-то чутьём я улавливаю чужое приближение.

Неизвестный неподалёку, но не слишком близко ко мне. Наверное, он не хочет подходить к часовому, и предпочтёт подобраться к лежащим на земле охотникам. Знать бы, что он снова хочет украсть мясо, можно ещё выждать. Но вдруг неизвестный решит прирезать кого-то из них во сне?

Весь напрягаюсь, собираясь вскочить одним движением. Лёгкий шорох, и едва приоткрываю правый глаз. В отблесках угасающего костра замечаю склонившуюся у сложенных вещей тёмную фигуру. Бесспорно, это человек.

Его хочется схватить, а не заколоть копьём, потому напрягаюсь и вскакиваю, торопясь воспользоваться внезапностью.

Но реакция чужака молниеносна. Он бросается наутёк, опережая на несколько метров, но не видя оружия в его руках, что есть силы бегу за ним. Не уйдёшь!

Всё-таки догоняю. Он оборачивается, взмахивая чем-то зажатым в правой руке, но я перехватываю запястье, и врезаясь в противника, сбиваю его с ног.

Его левая рука бьёт пальцами мне в лицо, норовя угодить в глаз, и только чудом я умудряюсь отшатнуться. Противник крутится, пытаясь освободить правую руку, но ничего не выходит. Он вертится змеёй, но я перехватываю вторую руку, и громко кричу: