Бремя свободы (СИ). Страница 13

Другие жители деревни притихли и с удивлением смотрели на ставшего таким разговорчивым старосту. Дабы не упустить момент, я похлопал ладонью себе по груди, привлекая его (да и всех остальных) внимание, и как мог повторил пару слов, сам при этом вслушиваясь в их перевод и проверяя, не ошибся ли.

— Мы… по-мо-гут… — сначала почти по слогам, а затем более уверенно сказал я. — Мы помогут.

Криво, конечно, но, если не дурак — поймёт. Староста дураком не был, а на его лице вполне по-человечески отразилась надежда.

— Вы хотите нам помочь?

Не зная, как будет «да» на их языке, я покивал и ещё раз повторил свою мантру «мы помогут».

— Что нам делать? — спросил рогатый.

Половина слов, которые я старался запомнить, уже выскользнули из моей головы. Пришлось активировать память, и по новой прогнать его прошлую, более многословную речь.

— Сра-жать-ся… нет, — вновь, коверкая слова, повторил я. После чего сел на корточки и подобранным тут же прутиком схематично нарисовал деревню, реку и мост. — Ид-ти.

Я несколько раз ткнул на тот участок, что означал противоположный берег реки, протекающей за границей пшеничного поля. По крайней мере, во всех предыдущих попытках такой берег и мост были. Его даже было видно, если взобраться на крышу ратуши, что и сделал однажды один из героев Ладоги, предоставив нам круговой обзор.

— Нет, нельзя, — бес испуганно замотал своей рогатой головой. — Нельзя.

— Что он говорит? — вмешался Орфей, встав рядом.

— Не хочет покидать деревню. Или не хочет идти через мост.

— А вот тут уже доверься мне. Просто скажи ему ещё раз, что нужно уходить, а я помогу ему принять верное решение.

— Подожди. Мне кажется, тут есть что-то ещё. Он знает, что их ждёт, когда сядет солнце, но всё равно отказывается покидать деревню. Это неспроста.

— Если мы не поторопимся, то сами скоро окажемся заперты в этой ловушке.

— Знаю. Дай мне ещё пару минут.

Орфей кивнул и сделал шаг назад, вновь передавая мне право вести диалог. Не так-то это и легко, когда в твоём лексиконе наберётся пара-тройка слов.

— Идти, — повторил я. — Идти.

— Нет, — на лице старосты появилось даже больше ужаса, чем когда он говорил про страх перед грядущей ночью.

Ну давай же, идиот, дай мне больше информации! А заодно и слов.

— Идти! — прикрикнул я на него, но тот попросту вжал голову и сделал шаг назад. Зато навстречу мне вышел другой переговорщик. Моложе и сообразительнее. У этого рога были ещё острые и торчали под разными углами.

— Вы же понимаете меня, но плохо говорите на нашем языке?

От такой его догадки я аж готов был подпрыгнуть и расцеловать его не самое симпатичное лицо с кривыми торчащими наружу зубами. Но вместо этого интенсивно закивал, боясь спугнуть удачу.

— Мы низшие, — несмотря на внешний изъян говорил парень внятно, а глаза хоть и пучил, но смотрел с пониманием. — Мы можем покинуть деревню, но не более чем на две с половиной тысячи шагов в любую сторону. Дальше ждёт боль. Если долго сопротивляться, то смерть. До моста мы дойдём, но не сможем его перейти.

Он сдвинул ворот рубахи к плечу, и я увидел на его шее клеймо в виде двух сцепленных вместе крючков. Навык палеография был активным на постоянной основе, так что я тут же получил перевод: «послушание».

Теперь понятно, почему граница возделанной земли имеет такую чёткую форму окружности. А вот наш первоначальный план, кажется, дал первую трещину.

— Что… ночь? — сделал я очередную неуклюжую попытку разжиться информацией, но парень оказался настоящей находкой.

— Что случится ночью? Мы не знаем. Это началось три лунных цикла назад. Мы получили весть, от соседей, что другая деревня погибла. Не здесь, дальше. Говорят, что слышали крики. А потом наоборот, наступила тишина. Огни больше не горят, дым не идёт, люди не выходят в поле на работы. Словно вымерли все. Потом то же самое случилось с другой деревней. А последний раз замолчала та, что граничит с нами с той стороны. Мы уже передали весть соседям и вот, вышли встречать беду. Если наша кара — это вы, то хотя бы скажите, в чём мы провинились?

— Мы помогут, — постарался я его успокоить. — Деревня… шагов?

— Ближайшие? Так рядом они.

Он взял другой прут и дорисовал с юга и севере ещё по одному кружочку.

— Между нашими полями шагов двадцать. Докричаться можно. Так новости и передаём друг другу. Но вот сюда уже как цикл никто больше не приходит. А сборщики урожая перестали появляться ещё раньше. Наши телеги нетронутые у моста стоят.

Ясно, значит поселения практически граничат этими своими условными окружностями. Но физического контакта между их жителями не происходит.

— Судя по твоему лицу, что-то пошло не так? — спросил меня Орфей, когда я к нему повернулся.

— Сам решай. Но информация у меня следующая. Река есть, мост тоже. Но скорее всего это не та деревня, что была в записях. Другой угол захода солнца относительно ратуши. Немного другая табличка на ней. А «ар чирам» в названии деревни — это ни что иное как «одна из многих». Здесь вокруг есть точно такие же. Что-то вроде стандартизированных посёлков для ведения сельского хозяйства. И работают тут низшие, с клеймом послушания на шее. Они физически не могут отойти от деревни дальше, чем на две с половиной тысячи шагов. Иначе отметка причиняет боль, а затем и вовсе убивает их. Граница дозволенного как раз у моста и заканчивается. Туда они лишь доставляют собранный урожай. Нападения случаются лишь безлунной ночью, по одному поселению за раз. Будто по цепочке. Отсюда и график призывов в этот якобы повторяющийся сценарий. Та деревня, что на юге, уже мертва, а теперь настал их черёд. Староста хочет убедить их сражаться, но они совсем не бойцы.

— Значит, план увести всех из деревни не сработает?

— Похоже, что так. Ты вроде говорил про план Б и В.

— Мне кажется, они тебе не понравятся.

— Ну может хотя бы их озвучишь, — предложил я.

— Можно собрать всех жителей в одном месте. Например, в ратуше. Так их проще будет изолировать от заразы. Попробуем поджечь периметр деревни, застройка тут плотная. Если заражённые так боятся света, то это должно если не убить их, то отпугнуть.

— Вряд ли сработает. Их не свет сам по себе отпугивает, а что-то в спектре солнечного излучения. Скорее все ультрафиолет.

— А луна тогда причём?

— При том, что она отражает всё тот же солнечный свет. Да, излучение в тысячи раз слабее, к тому же смещено к красному спектру, но, видимо, этого достаточно для каких-то реакций. Но это лишь предположение.

— Ясно. Но в любом случае, пожар поможет их задержать. Может, они как мотыльки будут кидаться на пламя, и все там сгорят. Кто знает…

— А план В?

Лицо Орфея стало серьёзным. А его взгляд холодным.

— А ты сам не догадываешься? — спросил он.

Догадывался. В случае неудачи он собирался поджечь не только периметр, но и ратушу, где будут укрываться местные жители. Остановить заражение можно по-разному. В том числе уничтожив потенциальных носителей.

Я глянул на закатное солнце, оценив какой путь оно проделало за то время, что мы здесь. Минут тридцать до наступления полной темноты у нас ещё есть.

— Если и поджигать, то лучше заражённую деревню, — предложил я. — Наверняка инфицированные прячутся именно там.

— Успеем?

— Судя по росту, шаги у них не очень большие. До неё не больше двух с половиной километров. С учётом наших возможностей доберёмся за десять, максимум двенадцать минут. Солнце ещё не сядет.

— Нужен ещё огонь, который не потухнет, — с сомнением сказал он.

— Некоторые дома топятся, вон столбы дыма. Значит, там полно углей. Этого будет достаточно, если запалить сеностог или дровницы. Как ты верно заметил, застройка плотная. Может, не всех, но часть заражённых удастся уничтожить.

— Слишком рискованно. Мы не знаем, где граница локации. Можем элементарно не дойти до цели. Да и на организацию там полноценного пожара времени у нас не останется.