Ненормальный практик 11 (СИ). Страница 17

— Понятно. Вы очень красиво едите, — улыбнулся юноша, — Ну-с, я тоже попробую!

И взял солёный цзунцзы. Потянул за верёвочку. Та, падлюка, не поддалась! Узел был завязан крепко, кто так постарался-то⁈ Сань Сан нахмурился от того, что не получилось также изящно, как у Мэй, потянул сильнее. Узел всё равно не поддался! Тогда потянул ЕЩЁ СИЛЬНЕЕ!!! Упёршись локтем в стол, и верёвочка-таки лопнула, а цзунцзы выскользнул из рук, описал в воздухе дугу и шлёпнулся на стол, бамбуковые листья раскрылись, горка горячего клейкого риса с кусочком свинины вывалились прямо посередине столешницы.

Сань Сан замер с верёвочкой в руке.

Мэй посмотрела на горку риса, сжала губы в трубочку, чтобы не засмеяться, но не сдержалась и залилась девичьим смехом. При чём так невежливо, несдержанно! Куноити вообще ни разу так не смеются! Но она смеялась искренне красиво, как не смеялась уже очень давно. Казалось бы, ну уронил он закуску, ну и что? Но на неё это сработало. Когда все вокруг идеальные, этот мальчишка был просто собой. Неуклюжий, забавный. Ну и, может потому что он ей нравился? Поэтому для неё всё выглядело мило.

— Вот же, — пробурчал растерянно Сань Сан. — Я такой неряха, госпожа Мэй, простите, даже цзунцзы не могу развязать. Что ж за день сегодня такой, не понимаю…

— А по мне, так прекрасный день, господин Сань Сан, — улыбалась Мэй, как сама же на этих словах одёрнула себя:

«Зачем я это сказала? Он может не так подумать… Я не должна быть слишком милой с ним. Это лишнее. Не нужно переусердствовать. Не хочу разбивать ему сердце, я кажется нравлюсь ему… Лучше не раздувать искру в пламя… тушить ведь нечем…»

Но вторая её половина, что уже начала смотреть на Сань Сана с тёплым покровительством, с каким зрелые женщины смотрят на симпатичных юношей, ответила: «Не переусердствовала, а сказала правду. День у него и правда прекрасный. Встретил куноити-архимагистра, сидит развлекается. Знал бы он насколько я крута! И, вообще, наверняка Юкка смотрит в оба и корит меня за происходящее — пусть. Уж сама я себя точно не буду ругать, что отдыхаю в компании этого милашки, имею право один раз в жизни отдохнуть!»

Так что их посиделки продолжились.

Они поели цзунцзы. Мэй снова показала Сань Сану, как правильно разворачивать закуски, Сань Сан больше не ронял их. Им обновили бульон. Мэй обожгла язык, Сань Сан охнул и предложил ей подуть на ложку, та сказала, что взрослая женщина и сама умеет дуть, и свернув губёшки в трубочку, приступила, а он наслаждался видом сиего действа. Похоже, она даже не понимала, что он по-своему наслаждается обедом. Разговор шёл сам собой. Сань Сан рассказывал про свою провинцию, матушку, про то, что в Пекине ему не нравится дождь, но нравятся белые акации на улицах, не нравится, как орут носильщики, но он без ума от местной еды, а ещё, что хочет на праздничных гонках обязательно увидеть драконьи лодки и как бьют в барабаны. Мэй слушала, и иногда отвечала. Про свою выдуманную деревню Чэньцзятун она рассказывала минимум, мол та небольшая, вокруг персиковые сады, матушка её строгая, отец умер шесть лет назад, замуж так и не вышла из-за постоянной работы, да и война идёт, не до этого, детей у неё нет, с матушкой живёт вдвоём в маленьком домике у дороги. Всё это она придумывала на ходу, при чём складно, как куноити клана Тени и должна уметь придумывать. При этом она ловила себя на том, что некие детали в её выдумке уже будто бы и не выдумки, а просто тёплые образы, мечты… о которых грезит женщина её возраста… О маленьком домике, детишках, тёплой семейной жизни.

В какой-то момент Сань Сан вдруг сказал:

— Госпожа Мэй, я спрошу одну вещь, и простите меня, если это неприлично. У Вас руки… как у девушки, которая занимается боевыми искусствами. А ещё заметил, как Вы поправляли волосы, очень собрано. — он улыбнулся и чуть приподнял подбородок, расправил плечи, — Я ведь дома в провинции тоже немножко занимался, выучил пару приёмчиков. Даже один эфирный узел пробудил, мне один монах сказал, что я — неофит. Так вот я и подумал, а может быть, вы тоже практик, как и я? У вас вон какая сноровка…

Мэй чуть улыбнулась.

Наверняка Сань Сан, по своему уровню, почувствовал в ней ауру. Так что она могла сказать, дескать кто — она среди рангов. К тому же инициированный — та ступень, на которой деревенская девушка из-под Баодина вполне могла оказаться, если в её роду кто-то учил.

— Вы наблюдательный, господин Сань Сан. У меня дядя был воин, обучил меня в детстве. Я иницированная. Самая низшая ступень, ничего серьёзного. Просто чтобы за себя постоять, если вдруг что, так что будьте осторожней, господин Сань Сан, — и улыбнулась.

— Инициированная⁈ — тот подался вперёд с искренним восторгом. — Госпожа Мэй! Это же — это же замечательно! Я-то всего неофит, а вы уже инициированная! У нас в деревне инициированные — уважаемые люди! У нас в храме был один такой, к нему все ходили за советом! А Вы покажете мне пару приёмчиков? Пожалуйста!

Мэй рассмеялась.

— Господин Сань Сан, в закусочной приёмчики не показывают.

— Ну не в закусочной! Где-нибудь в другом месте! Только один! Я матушке расскажу, гордиться будет!

— Ну-у-у, может быть, и покажу, — сказала Мэй медленно, — только если ты мне закажешь ещё вон того чая. Кажется, то «Облачный туман» с горы Хуаншань, я такого в жизни не пила, у нас в Баодине его не завозят.

— Делов-то! — Сань Сан вскочил. — Тётушка Лю! Тётушка Лю, нам, пожалуйста, того чая, Облачного тумана! Один чайничек! Самый большой!

— Ишь ты, разорится решил, — усмехнулась тётушка Лю с другого конца зала, но довольно. — Облачный туман у меня по тридцать вэней чайник, мальчик. Потянешь?

— Потяну! — гордо ответил Сань Сан и сел обратно.

Мэй смотрела на него с ОЧЕНЬ довольным лицом. Надо же, мальчик-курьер готов выложить последние деньги за какой-то чай. По правде говоря для Мэй — этот чай ничего не стоил. Она была архимагистр, богата, сильна, красива, можно сказать, хозяйка жизни, даже если учесть, что работает в элитнейшем отряде куноити и ограничена в реализации желаний, могла позволить себе практически всё в этой жизни. И то, что этот мальчишка, только что согласился выложить наверняка бОльшую часть своей зарплаты, вызывало в ней тёплые эмоции. Было в этом что-то своё, не имеющее цены. Так что она, подавив улыбку, совершенно точно покажет ему пару приёмов, а ещё пробормотала:

— А он довольно милый…

И тут же испугалась, что он услышал! Подняла глаза. Но Сань Сан смотрел в сторону тётушки Лю, что доставала с полки чёрную банку с чаем, и явно ничего не услышал. Слух у неофита и не должен был быть таким, чтобы услышать шёпот ещё и в шуме закусочной. Так что Мэй с облегчением выдохнула. Но не надолго… Ведь в дверях появилась её напарница — Шизука!

Та вошла деловито, без церемоний. В простом зелёном халате, волосы заколоты шпилькой, в руке корзинка с овощами. На вид — обычная азиатка лет двадцати пяти, ничего особенного. Глаза живые, весёлые. Вообще, среди куноити Шизука была хороша в наблюдении, но абсолютно ничтожна в импровизации, прям как большинство японок, что любили жить по инструкции, и никогда не заступать черту, где начиналось поле самодеятельности. Так что Шизука любила выполнять задачи по пунктам. Сейчас ей выдали задачу поддержать легенду Мэй, вот она и приступила к выполнению. Увидела Мэй за пятым столиком. И без секунды промедления, и вообще не оценивая ситуацию, осветилась наигранной радостью и крикнула на весь зал:

— Мэй! Вот ты где! А я тебя по всему кварталу ищу!

Мэй внутри себя умерла.

«НЕ НАДО, ШИЗУКА… ОСТАНОВИСЬ. МОЛЮ!!! ТЫ ВСЁ ИСПОРТИШЬ…»

И, не дёрнув ни мускулом кукольного лица, послала Шизуке очень короткий взгляд, каким куноити старшего звена сообщает младшей: Свали. Немедленно.

Шизука этого взгляда, к сожалению, не считала. Просто кивнула, дескать, я тут и пришла тебе помочь, сестрёнка! А ты подыграй мне!

И поэтому бодро подошла к их столику, поставила корзинку на свободный стул и сказала: