Ненормальный практик 10 (СИ). Страница 7

— Ко мне, мрази… — прохрипел он.

Первым атаковал Богомол. Два изумрудных лезвия-серпа рассекли воздух росчерком! Прям к шее генерала. Воронцов принял удар на меч. Ударная волна отбросила камни. Обессиленный старик выдержал. Скупым движением он отсёк врагу одну из лап и впечатал ладонь ему в грудь.

— Абсолютный Холод!

Тварь застыла ледяной глыбой до шеи, но добить не вышло. Оранжевая лапа Тигра, как гружёный обоз, врезалась Воронцову в бок.

Ледяная броня разлетелась с треском. Старика отшвырнуло, пробил собой колонну и рухнул в камни. Тут же на него набросились кобры Нефритовой Змеи, вонзая клыки в ослабшую ауру, выжигая остатки защиты ядом.

Воронцов поперхнулся кровью. Стал захлёбываться. Мир перед глазами уже плыл, тускнел. Он мутно видел, как его солдаты, его люди, гибли под атаками эфирных зверей. Как верного адъютанта, мальчишку, мечтавшем о чине поручика, только что разорвал пополам эфирный Крот Чэнь Бо.

Крепость «Крепкий Орех» перестала существовать. Тут лишь бойня.

Ли Хуан неспеша шёл к нему. В оранжевых звериных глазах нескрываемое превосходство.

— Вот же старый дурак. Сказал же — твой конец настал. Сегодня мы заберём твою голову, а завтра — твою столицу. Прими смерть как полагается воину.

Лорд сплюнул кровь. Цепляясь за обломки, с трудом поднялся на ноги. Меч потерян, каналы выгорели дочерна.

Остался только центральный узел в сердце, что всё ещё хранил эфир.

«Если взорву его… — мысль была кристально чистой, умиротворённой. — Вспышка испарит Архимагистров. Заберёт с собой половину пехоты. А ребятня… ребятня в подвалах, может, переживут, продержатся. Простите, Ваше Величество. Крепость я не сдал. Я забираю её с собой».

Воронцов глубоко вдохнул, ощущая боль в лёгких, и закрыл глаза. Всё, что составляло его суть… десятилетия эфирной практики, сотни выигранных сражений, весь груз ответственности за тысячи жизней — всё здесь и сейчас сжалось в одну-единственную точку в груди. Он активировал запретную технику, потянулся внутрь себя и сорвал последние предохранители, удерживавшие его человеческую оболочку от распада. Всё тело тут же запульсировало синим светом, просвечивая сквозь поры кожи и прорехи в мундире. Воздух вокруг зазвенел, а температура упала настолько резко, что всё покрылось инеем.

— ОН РВЁТ УЗЕЛ! — завизжала Мэй Лин. Её звериное чутьё забилось в агонии, учуяв ауру суицидальной аннигиляции. Запретная техника, которая применялась только безумцами.

— АР-Р-Р-Р! СДОХНИИ-И-И!

Ли Хуан взревел, собираясь прыгнуть и снести старику голову до того, как всё взлетит к чёртовой матери, но не успевал! Инстинкты выживания пригвоздили его к месту. Взрыв Лорда — это нихрена не атака, а грёбанное крушение близлежащего мироздания!

— ЩИТЫ! ВСЕ В ГЛУХУЮ ОБОРОНУ! — рявкнул Тигр, пятясь.

Азиатская элита, упивавшаяся триумфом, превратилась в загнанных крыс. Ли Хуан сжался, уплотняя трёхметровую ауру до состояния монолитного камня. Мэй Лин свернулась в тугое кольцо, лихорадочно наслоив вокруг себя десятки изумрудных контурных барьеров. Чэнь Бо вбил лапы в землю, поднял из брусчатки глыбы камня и укрепил своей плотной энергией. Го Хэнь сформировал лапой щит из высокочастотных колебаний. Они выжигали свои резервы до дна, пытаясь спастись от грядущего ада. Что до обычной пехоты за их спинами? Плевать. Пусть спасаются сами! Те, осознав масштаб, с воплями бросились врассыпную, затаптывая раненых в тщетной надежде убежать от Лорда, который вот-вот подорвётся и испепелит всё вокруг.

За спиной же самого Воронцова было тихо.

Выжившие имперцы, израненные, до смерти уставшие, опустили бесполезное оружие. Ведь прекрасно понимали, что означает этот слепящий свет.

— Отбегался… — без страха выдохнул седой унтер-офицер. Отбросил саблю, достал из-под мундира мятый бумажный портрет семьи и, коснувшись губами, стянул с головы грязную фуражку.

Молодой рядовой с разорванным плечом осел у стены и, глядя в небеса, дрожащей рукой покрестился:

— Господь… прими души наши…

Раненый лейтенант, не в силах стоять на перебитых ногах, всё же нашёл в себе силы приподняться. Превозмогая боль, выпрямил спину и вскинул ладонь к окровавленному виску, а затем с хрипом, надрывно прокричал:

— ЧЕСТЬ ИМЕЮ, ВАШЕ ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО!

Сотни имперцев, кто мог, вытянулись по стойке смирно. Ни мольбы о пощаде, ни паники. Только мрачное, стальное принятие смерти плечом к плечу со своим командиром и ни шагу назад.

Старый Лорд открыл глаза. Сквозь пелену крови посмотрел на своих людей. Боль ушла из-за невыносимого жара в узле. Осталась только безмерная тяжесть вины перед этими мальчишками. Его грудь сияла так ярко, что на него было больно смотреть. Сейчас всё закончится.

— Простите меня, сынки… — произнёс Воронцов тихо, но его слова прогрохотали над крепостью подобно колоколу. Он поднял окровавленную ладонь в прощальном жесте. — Мы уходим вместе. ЗА ИМПЕРИЮ!

— ЗА ИМПЕРИЮ! — единым рёвом ответили обречённые, не отрывая глаз от слепящего света.

Свет затопил внутренний двор, все звуки исчезли. Узел достиг критической точки. Один удар сердца до конца и…

ФЬЮ-Ю-Ю-Ю-Ю-ЮТЬ!

КЛАЦ!

Чёрный болт впился в брусчатку ровно между полыхающим Воронцовым и съёжившимся Ли Хуаном. Вспыхнул золотой эфир, а из него возник человек. Без всякой суеты. В чёрной накидке, влажных сапогах. Он сделал один короткий, неуловимый рывок и оказался вплотную к Воронцову, где уже испарялась реальность. Юный Александр с глухим хлопком впечатал ладонь прямо в полыхающую грудь старика. Золотые вены эфира рванули с его пальцев, оплетая тело Воронцова и впиваясь в его каналы, удерживая его от распада. Остановить детонацию Лорда, когда процесс уже перешёл черту⁈ Невозможно! Но этот ненормальный поганец просто взял и вдавил этот яростный огонь обратно! Как будто вырубил плиту и захлопнул крышку закипевшего котла!

Свет стремительно тускнел, всасываясь обратно в узел генерала.

Тот выпучил глаза, не понимая ЧТО ПРОИСХОДИТ⁈

Александр же, глядя в шокированные глазища старика, произнёс так, что его услышал каждый на этом плацдарме:

— Повремените с вечностью, Григорий Михайлович. Империя ещё не закончила с вами. Да и я не хочу нарушать контракт.

Воронцов, уже сделавший первый шаг в пустоту небытия, судорожно дёрнулся. Грудь расширилась в мучительном, хриплом вдохе. Обессиленные ноги, не выдержав веса собственного тела и пережитого шока, подогнулись, но Александр крепко, по-свойски перехватил генерала под локоть. Он не просто поддержал его, а будто заново вбил в землю этот пошатнувшийся столп империи, не дав рухнуть в грязь перед лицом врага.

Старый воитель разомкнул окровавленные веки. И не мог поверить. Как… Что происходит… Перед ним мальчишка. Тот самый самородок, коего он девять лет назад считал перспективным, но ещё зелёным ростком. Но сейчас в золотых глазах этого «ростка» плескалась такая бездонная мощь, что Воронцову почудилось, будто перед ним стоит и не человек вовсе.

— В-волков? — прохрипел Лорд. Его скрюченные пальцы, вцепившиеся в рукав накидки Александра, мелко дрожали. Тело отказывало. Да и мозг генерала работал рывками. Только через секунду где-то под пеплом сознания шевельнулась поправка: не Волков. Северов. Князь. Последний из Северовых. Именно Воронцов первый из всех допустил такую возможность. — Северов… Ты… как здесь… мх…

— Выдыхайте уже. Приказ Императора — жить, так что поберегите силы, — Александр сжал его плечо, передавая ему искру уверенности.

Сам же повернул голову к застывшим имперским солдатам. Уже смирившиеся со смертью и отдавшие последний салют, они таращились на него с открытыми ртами. Боялись даже моргнуть, опасаясь, что всё это видение!

— Спокойно, парни. Можете присесть, — произнёс Саня, при чём слышно его было по всей крепости. — Вы свою работу сделали. Долг выполнен. Теперь позвольте мне разобраться тут со всем.

В его тоне не было ни намёка бахвальства, ни грамма юношеской рисовки. Только железобетонная уверенность мастера, который полностью контролирует каждый квадратный сантиметр пространства. И чёрт побери! Эта энергетика спокойного «бати», пришедшего навести порядок, мгновенно ударила по солдатам! Старый унтер-офицер рухнул на камни, прижимая к глазам грязную ладонь, потекли горячие слёзы. Кто-то выронил оружие, больше не в силах сжимать пальцы. Кто истово, с надрывом крестился. А кто просто плакал, не скрывая слёз облегчения.