Феодал. Том 6 (СИ). Страница 7

Я вызвал к себе Нобуёси ближе к полудню.

— Как там наш друг? — спросил я о брате графа Кержапольского.

— Снял пустой домик. Обошëл весь город, в каждую мастерскую заглянул, долго товары рассматривал, сходил до каменоломни и обратно, побывал в лесу. Много разговаривал с местными. Выдаёт себя за купца. Сейчас в кабаке столуется с Кошевым. Яр сказал, он им работу предлагал.

— Приведи его сюда, думаю пора бы поговорить.

— Слушаюсь.

Я сам времени тоже не терял — деятельно пополнял библиотеку карточек, а также навестил со Склодским и Гио прекрасную половину человечества за чаепитием. Баронессы отдыхали после покупок и с благодарностью приняли освежающий целебный заряд бодрости от галантного лекаря. Все мигрени, плохое настроение и накопившуюся усталость, как ветром сдуло.

Неожиданно даже обычная болтовня принесла свои плоды — женщины изъявили желание напрямую покупать наши новинки артефактов. Язык у Джанашия подвешен что надо, так что он быстро отвоевал их внимание у меня и лекаря. По итогу мы с Леонидом оставили его в этой цветущей компании и встретили пришедшего графа Антона Кержапольского.

— Вы желали меня видеть, ваше благородие? — чутка проглатывая звуки, спросил посетитель с флюсом на левой щеке.

— Да, присаживайтесь, — я показал на кресло напротив себя и протянул ему портсигар. — Курите?

— Нет, кхм, но шпашибо, — «незнакомец» нервно потёр руки, как это сделал бы любой простолюдин, оказавшись на приёме у аристократа.

— Как вам город?

— О чшудешно, чшудешно, я так поражён, ошобенно этими вашими штражами иж камня. Как это вы ловко их заштавили вшё делать. И еда вкушная, и питьё…

— Рад, что вы по достоинству оценили Таленбург, Ваше Шиятельштво, — с лёгкой улыбкой передразнил я его.

Кержапольский отреагировал мгновенно — притворство исчезло, сутулости и подобострастного наклона головы как ни бывало, глаза перестали бегать и угодливо блестеть — наполнились серой глубиной. Он открыл рот, выковыривая из-за щеки слюнявый комок ваты, и бросил его в пепельницу.

Я молча налил бокал и отодвинул по стеклянному столу в его сторону. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, граф благодарно кивнул и прикрыл глаза, с наслаждением отпив угощение.

— Ещё чуть-чуть и я бы в вас разочаровался, — ответил он, ставя бокал на стол и разваливаясь в кожаном кресле, как хозяин положения. — Ведун, который не может понять, кто перед ним — жалкое зрелище.

— А вы много знали ведунов? — спросил я.

— Не я, мой прадед водил с одним дружбу. Так, разберёмся для начала вот с чем, — он положил ногу на ногу и показал мизинцем на Леонида. — Я вас знаю, и от этого знания у кое-кого зачешутся руки, когда он услышит о Склодских. Что здесь делает этот предатель?

— Ветеринаром на конюшне помогаю, — пожал плечами лекарь, — язвы лечу, артриты, геморрой…

— Оно ещё и гавкает? Когда освоишь гипноз, подучи свою собачёнку вперёд хозяина не лезть.

Леонид цыкнул, но сдержался от колкости, понимая, что собеседник только и ждёт повода зацепиться.

— Я ничего не скрываю: Склодский мой лекарь и, скажем так, советник. Его род давно искупил свои грехи, так что не вижу причин отказывать ему в покровительстве, — ответил я, наблюдая, какую неприязнь гость питает к бывшему герцогу.

Видать, прихвостень самого Великого князя Ладожского, против которого и восстали Склодские.

— Скажи мне кто твой друг… — хмыкнул граф и решил выложить все карты на стол. — Его Величество заинтересован избавиться от вас самым решительным образом. Всё состоится буквально на днях, когда Абросимов вернётся с экспедиции. Я всего лишь зашёл предупредить — бегство и сопротивление бесполезно. Мы найдём и уничтожим вас, где бы вы ни были. Патруль из виверн следит за выходами из леса.

— Почему же меня сразу не арестуют? — спросил я.

— Владимир, ну мы же не изверги какие, зачем портить всем праздник, когда вы так старались? Пусть всё идёт своим чередом. Лучше вот что скажите: что вы собирались делать с этой властью?

— Не понял? — наклонил я голову вбок.

— Чего вы хотели добиться?

— Построить город, укрепить феод. Жить достойно.

— Серьёзно? Я тут навскидку насчитал восемь сотен глипт. Исключительно для мирных целей? Не отпирайтесь, вы собрались воевать, и это видно по тому, как идёт строительство, — заметил он, расстроившись от такой слабой подготовки к заговору. — На вас уже пожаловались из «Жёлтого-70», что уводите людей. Вы думаете, вокруг одни идиоты?

— Нет, я так не думаю.

Кержапольский ударил ногой по столику и разбил его. Осколки упали на ковёр, но никто из нас троих даже не дёрнулся. Пока бутылка катилась по полу, граф продолжил холодным тоном задавать вопросы.

— Вы засылаете в столицу крохи. Какие-то 60 глипт в месяц, но вчера я слышал, раздали всем гостям по 20, в деревнях ваших также замечены эти слуги. Почему император стоит в одной очереди с баронами и хлебопашцами?

— Меня никто не предупреждал об аппетитах Его Величества, всех всё устраивало, — ответил я достаточно твёрдо, чтобы дать отпор и не нагрубить. — Для новой сделки надо договариваться по-новому.

«Он меня прощупывает, хочет прогнуть на что-то».

— Поздно о чём-то договариваться, вы позволили себе слишком много, Владимир, — деланно сочувственно заметил Крежапольский. — Ну зачем вы полезли в эти игры? Жили бы себе спокойно, молодость тратите куда зря. Этот суд с отцом — ваша большая удача, многие и мечтать не смели в таком возрасте о собственных землях. Ход смелый, признаю, но посягать на безопасность сюзерена — уже безрассудство. В пылу своих желаний вы оступились и знаете что? Сразу видно, чьё это влияние… — закончил он, с горькой усмешкой посматривая на Склодского.

Притворное сопереживание гостя жалило как сколопендра, залезало под кожу гадливым щупальцем.

— С каких это пор императору есть дело до какого-то вшивого графа на отшибе империи? Я готовлюсь к войне, вы правы, только к оборонительной. На меня дважды покушались: в Межмирье и на собственной земле, несправедливо повысили налоги, выкручивают руки по полной. Что прикажете делать? А до кучи по герцогству свободно разгуливает беглый некромант.

— Какой ещё некромант? — подался вперёд Кержапольский.

— Какой-какой, тот самый, что наслал на мою деревню мертвецов. Татуировки мог нарисовать им только он, так что лучше поинтересуйтесь у господина Остроградского, почему с этим ничего не делают.

— Интересно… Нам не докладывали о некроманте, — задумчиво произнёс посланник и побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Какие цифры интересуют Его Величество? — напомнил я о первоначальной беседе. — Нет нужды в крайних мерах. Я могу и хочу служить отечеству.

Кержапольский не обратил на это внимания, как будто принимая про себя решение, и во время этих раздумий равнодушно обронил.

— Четыре тысячи глипт к концу месяца.

Я для виду нахмурился и сжал зубы. Сейчас главное — быть убедительным и показать, какая это катастрофическая потеря для меня. В то же время я готов был расхохотаться. Эта «Безвольная» вошь просто не хотел платить! Жалко ему двадцати миллионов рублей. Боже, да я ему забесплатно отряжу хоть легион этих тварей — пусть подавиться. Лишь бы не трогал меня и убирался к чёрту. Своей жадностью он только облегчит мне план по развалу армии.

— Сделаю, — твёрдо ответил я, как будто отбросил в сторону амбиции и сомнения, — передайте императору, что это подарок.

Одно плохо, глипты после деления жрали как ни в себя и подобная акция обойдётся в копеечку, но это лучше, чем потерять всё.

— Конечно, сделаете, но это вас не спасёт. Мой патрон дал ясные инструкции.

— Вы упомянули про экспедицию Абросимова. Не подкинете подробностей? — я не обратил внимания на его замечания, стараясь выудить побольше информации, эмоции сейчас могут только навредить.

По виду Кержапольского было понятно, что он не горел желанием говорить на эту тему, но я мягко настоял.

— Раз уж всё решено и в глазах империи я преступник, то какая разница? Давайте проведём это время максимально приятно: поболтаем, выпьем, вечером посмотрим турнир. Насладимся зрелищами и вкусной едой, а повар у меня отменный.