Вечные Пески. Гексалогия (СИ). Страница 5

И эти Дальние Источники так далеко, что сообщение с ними уже давно прервалось. В общем, людская память хранит знания о том, что практически весь мир состоит из песка. На десидоли пути вокруг нет ничего, кроме дюн, каменистых равнин и голых скал. И лишь здесь, в Краю Людей, есть достаточно воды, чтобы жить, а не выживать из последних сил.

Вечные Пески скрывают тысячи тайн и загадок. Бесконечное число опасностей подстерегает путника, который удалился от обитаемых земель. Здесь нельзя расслабляться ни на миг. Если, конечно, хочешь вернуться домой.

За время мести и бродяжничества, я понял эту простую истину. И снова убедился, пока сражался за Кечун, а потом ловил людей, бегущих от судьбы. Из-за этого, путешествуя, я всегда внимательно смотрю по сторонам. Даже переханы не всегда могут распознать опасность. А я — могу.

Но чтобы выжить в Песках, надо их слушать. А бесконечная девичья болтовня этому мешает!

Переханы бодро трусили вперёд, полные сил после короткого отдыха. Они молодцы, выдержат ещё несколько часов. А вот мы с Меоли можем не сдюжить. Холод пока ещё не пришёл, только напоминал о себе дыханием ветра. Но час-два, и температура упадёт. Я это знал. Успел много раз убедиться на личном опыте.

И я-то ладно, привык. А вот о своих ста золотых надо бы побеспокоиться. Чуть придержав перехана, я дождался, когда пленница поравняется со мной.

— Далеко убрала покрывало?

— Нет… Под рукой, — ответила Меоли.

— Когда почувствуешь, что холодает, не терпи! — предупредил я. — Доставай и укутывайся.

— Я путешествовала по пустыне! Не надо меня учить! — будто маленькая, возмутилась Меоли.

— Уверен, в твоих путешествиях было много слуг, много охраны и даже, возможно, настоящий возок! — я покосился на спутницу, чего она в темноте увидеть не могла, и отметил, что на последнем слове она едва-едва вздрогнула, а значит, возок был. — Выходить ненадолго в ночной холод — совсем не то же самое, что терпеть его до утра. Ты уж поверь!

Девушка на минуту замолчала, обдумывая мои слова. А потом жалобно спросила:

— Мы совсем-совсем не остановимся? Ни разу за всю ночь? Спать-то хочется…

— Послушай меня… — я даже на миг смутился, девушку мне почти стало жалко. — Гухулы чуют наш след. Они будут идти по нему, пока не найдут нас. Или не найдут что-то более увлекательное, чем мы. И гухулы не останавливаются. Никогда. Если, конечно, им башку не оторвать.

— Значит, будет очень холодно? — ещё печальнее уточнила Меоли.

«Эх! Если бы ты знала, что такое „очень холодно“, сейчас бы так не говорила! — подумал я. — Минус один-два градуса, не ниже. Это можно пережить, даже не утепляясь…».

— Однажды я с караваном застрял далеко в песках, — сказал я вслух. — Дело было во время Хладоветра. Было нежарко, как ты понимаешь. Но ночью стало совсем невыносимо… А нам нечем было развести костёр. Мы сбились в кучу, накрылись одеялами и дрожали. А утром… Утром с неба сыпался мелкая пудра из замёрзшей воды. Вот тогда было очень холодно. А этой ночью будет просто холодно. Но простуда — это всё равно плохо, да?

— Ты обещал зажечь греющую лампу! — с надеждой припомнила Меоли.

— И зажгу… Но когда буду уверен, что время пришло. У меня не так уж много угля, — пояснил я нежелание торопиться.

И не стал объяснять, что свет от лампы будет меня, с включённым ночным зрением, ослеплять. Незачем девушке знать о моём амулете. Самому нужен.

Минута проходила за минутой. Мы ехали молча, пересекая бархан за барханом. Пару раз я заставлял Меоли объезжать подозрительные места. В одном я подозревал зыбучие пески. В другом — логово одного песчаного хищника.

Возможно, я перестраховывался, и мы могли проехать прямо, но… Вечные Пески не знают слова «перестраховка»: ты либо жив, либо мёртв.

Меоли, между тем, куталась уже и в покрывало, и в одеяло… Но это, конечно, не особо ей помогало. Холод коварно пробирался под одежду. И даже то, что вечерний ветер давно утих, ему не мешало. Мы же ехали, а во время движения ветерок всё равно чувствуется.

Мир для меня потихоньку погружался в тени, теряя чёрно-серую окраску. Эффект от амулета заканчивался. И когда всё вокруг стало слишком тёмным, чтобы разбирать путь, а холод был такой, что пальцы начали побаливать, я решился потратить уголь.

Остановив переханов, я спустился на песок. Достав из сумки греющую лампу, положил туда угля и несколько веток сухой колючки для растопки. А затем облил всё это местным самогоном, поджёг и дождался, когда раскалятся угли.

Лампа, кстати, выглядела, как цилиндр. С тремя крупными прорезями, откуда дышало жаром горящего топлива. И одной линзой, выпускавшей мутный багровый луч.

Дорогая штука эта линза. Песка-то везде хватает. А вот угля… Уголь дорог, потому что деревьев в Вечных Песках мало. Большая часть деревьев растёт в Междуречье, где земля столько стоит, что каждое дерево можно по весу золота продавать.

В общем, я сейчас всё равно что золотом нас отапливал. Но замёрзнуть в пустыне… Так себе развлечение.

Дальше мы ехали с Меоли бок о бок, держа лампу так, чтобы её тепло хоть как-то согревало. Не слишком удобно. Совсем не то же самое, что жаркий костёр под навесом тента. Но лучше, чем холодное «совсем ничего».

Пока ещё позволяло ночное зрение, я оглядывался назад, но гухулов не видел. А значит, был шанс, что они и вправду нас не догонят.

— Я д-даже не д-думала, что б-бывает т-так х-холод-дно! — стуча зубами, сообщила мне Меоли.

— У тебя дома, видимо, не так, — заметил я, ни на что не намекая.

Однако для себя вновь отметил, что девушка, похоже, изначально родом из Междуречья, где воздух более влажный, а климат мягче.

И всё-таки оговоркой выдал свою догадливость.

— Я так плохо скрываюсь? — удивилась Меоли. — Я же не говорила, откуда…

— Иногда недосказанность красноречивее слов… — не поворачиваясь к ней, заметил я.

Дальше мы ехали молча, светя перед собой узким багровым лучом, который едва-едва позволял рассмотреть путь. А когда небо на востоке посветлело, подул жестокий утренний ветер.

Час Хлада, так называли это время. Час, когда утренний ветер несёт не тепло солнечных лучей, а холод и стужу. Час, который сложно пережить. Но мы пережили.

Пришлось, правда, в лампу докинуть угля. Но мы справились…

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Том 1

Глава 3

Рассвет в Вечных Песках — это не постепенное пробуждение, а мгновенная, безжалостная казнь ночи. Солнце, огромный раскалённый диск, выкатывается из-за кромки песков и жестоко бьёт по глазам.

Я лишь посильнее натянул капюшон. И, защищаясь от света, наклонил голову.

Холод последнего часа был сметён за несколько минут, уступив место знакомому обволакивающему жару. Меоли, не выдержав усталости, уснула в седле, безвольно раскачиваясь в такт шагам перехана. Пришлось придерживать её животное за повод, чтобы глупая девчонка не свернула себе шею, шлёпнувшись вниз.

Впереди, в мареве воздуха от раскалённой земли, замаячили приземистые постройки Золотой Воды. Стены домов — из необожжённой глины и сырцового кирпича, а для защиты от редких ливней — широкие соломенные крыши. Кое-где виднелись и более добротные здания из тёсаного камня. Видимо, казармы стражи или амбары.

Всё это окружала невысокая, но толстая глинобитная стена, больше похожая на уставшего великана, который прилёг отдохнуть среди песков. Над плоскими крышами клубилась дымка: жители Золотой Воды уже просыпалось.

Запах от этой дымки был соответствующим. Как я уже говорил, дерево тут на вес золота, и для растопки используют колючки, прошедшие через пищевой тракт переханов. Немного обработать — и готов кизяк. Горит, дымит, воняет… Ничего страшного, в сущности. Когда привыкнешь.

Мы подъехали к воротам: двум массивным створкам из грубого, почти неотёсанного дерева, укреплённым бронзовыми полосами. Древесина была такой древней, что невольно закрадывалась мысль, а не использовались ли раньше эти ворота ещё где-нибудь?.. Под разрушенным Кечуном, например.