Сорок третий 5 (СИ). Страница 11

— Не надо прятать себя.

Она замерла, словно птичка, а Альда посмотрела на него спокойно, чуть устало, но без упрёка. Потом отодвинулась ровно настолько, чтобы оставить место рядом.

Ардор сел перед Лиарой на корточки, чтобы не нависать. Взял её холодные пальчики в свои руки.

— Я слышал кое-что.

— Конечно, — выдохнула она. — Прекрасно. Теперь можно сразу выброситься из люка.

— Нельзя. Высота не та, и я поймаю.

Она попыталась отвернуться, но он удержал её руки.

— Лиара. Посмотри на меня.

Она посмотрела.

Глаза красные, ресницы мокрые, лицо измученное с потёками косметики, и всё равно — живое, настоящее, и упрямое. Его женщина. Их женщина. Будущая маркиза не потому, что кто-то милостиво поднял её с пола, а потому что она уже выдержала то, от чего многие благородные дамы рассыпались в пыль вместе с родословной, и галереей предков.

— Ты не никто, — сказал он. — И никогда не была никем.

Лиара всхлипнула, но не отвела взгляда.

— Ты не знаешь.

— Знаю достаточно. Никто не сохраняет спину прямой там, где ты сохранила. Никто не становится человеком, которому Альда доверяет документы, а я — спину. Никто не смотрит на мёртвые книги и не видит за ними людей. Это всё делаешь ты.

Она молчала.

— А насчёт сна… — Ардор чуть сжал её пальцы. — У меня плохие новости. Если это сон, то он крайне плохо организован. В нём слишком много бухгалтерии, трупов, слякоти, следователей и стрельбы. Я бы придумал что-нибудь более приятное.

Альда тихо добавила:

— И меньше уроков этикета.

Лиара неожиданно снова заплакала, но уже иначе. Без прежнего обвала. Тише. Мягче. Словно внутри у неё наконец лопнула последняя перетянутая нить.

Ардор поднялся и сел рядом, с другой стороны. Теперь они держали её вдвоём: Альда — за плечи, он — за руки. Никакой торжественности. Никаких клятв. Только гул аппарата, тёмные облака за окнами и трое людей, слишком уставших, чтобы изображать красивые позы.

Через некоторое время Лиара прошептала:

— Я боюсь свадьбы.

— Я тоже, — сказал Ардор.

Она подняла голову, с каким-то детским изумлением, словно ей показали фокус.

— Ты?

— Конечно. Там будет куча людей, все смотрят, половина оценивает, треть ждёт ошибки, а кто-то обязательно решит, что сейчас прекрасный момент для политического разговора.

Альда кивнула.

— И ещё родственники.

— Вот. Родственники хуже монстров, и самое главное их больше.

Лиара тихо засмеялась сквозь слёзы.

Она прислонилась к нему плечом, потом осторожно протянула руку к Альде, будто боялась, что та отодвинется. Альда не отодвинулась. Накрыла её ладонь своей.

За окнами воздухолёт пробил верхний слой облаков, и салон на мгновение залило бледным вечерним светом. Внизу остались Таргор-Увир, Глубокая Глотка, архив, Сыск, Министерство безопасности, задержанные, мёртвые и те, кому ещё предстояло вернуть имена. А впереди Марсана, дом на Радужной протоке и свадьба.

И Лиара, уже почти успокоившись, всё ещё сидела между ними, крепко держась за обе руки, будто проверяла: не исчезают ли.

Не исчезали.

К свадьбе Марсана готовилась так, будто город сам решил на несколько дней забыть о дождях.

Разумеется, дожди никуда не делись, но благодаря магам — погодникам нанятым за полуторный гонорар они приходили по ночам, стучали по крышам, смывали пыль с мостовых, промывали протоки чистой водой и уходили оставляя светлое синее небо, лужи на дорогах и мокрые крыши. Над улицами натянули лёгкие радужные полотнища, на балконах гирлянды из белых и золотых цветов, на мостах развесили разноцветные фонари, светивших, мягко отражаясь в каналах длинными дрожащими дорожками.

Дом на Радужной протоке жил почти на осадном положении, в окружении тройной цепи охраны включая совершенно незаметных, но от этого не менее смертоносных людей из Внутренней Безопасности, изображавших садовников, слуг и привратников.

И не потому, что кто-то ждал нападения, хотя Ардор ждал нападения всегда и в любой обстановке, включая примерку парадного мундира. Просто свадьба вдруг оказалась мероприятием, требующим больше суеты, чем отправка батальона в Пустоши без снабжения. Портные приходили с утра как на работу, ювелиры обязательно после полудня, церемониймейстеры — когда их меньше всего хотелось видеть а педагоги Лиары внезапно стали суровы, словно инструкторы перед выпускным зачётом. Её учили не только ходить, говорить, кланяться, принимать поздравления и стоять под взглядами сотен людей, но и не терять лица, если кто-то из старых дворянок решит уколоть словом.

Лиара держалась.

Уже без прежнего отчаяния, но с той собранной хрупкостью, которая выдавала: внутри всё ещё страшно. После слёз в алидоре что-то в ней изменилось. Страх не исчез, он стал понятным и обозначенным противником. А противник обозначенный терял сакральность и мистику становясь врагом понятным и конечно же преодолимым.

Альда, напротив, выглядела предельно спокойно.

Выглядела, потому что Ардор за несколько дней понял: когда герцогиня вон Зальта становится особенно ласковой с прислугой, особенно вежливой с портными и особенно мягко улыбается церемониймейстеру, значит, где-то рядом начинается бедствие, просто окружающие ещё не получили уведомление. Она следила за всем сразу: за списком гостей, за безопасностью, за размещением послов, за тем, чтобы Лиару не перегрузили, за тем, чтобы Ардор не сбежал под предлогом проверки периметра, и за тем, чтобы дом не превратился в поле битвы между традициями её рода, военными уставами и страхами одной маленькой девочки. Нет, двух маленьких девочек.

Сам Ардор при этом чувствовал себя очень странно.

Он воевал, убивал, командовал, прорывался через болота, сжигал людей напалмом, захватывал ценных плеников и воровал документы стратегической важноасти, стоял перед королями и людьми, желавшими видеть его мёртвым. Но перед свадьбой в Храме Всех Богов у него впервые за долгое время появилось глупое ощущение: сейчас от него потребуется что-то гораздо сложнее боя.

В бою всё честнее. А здесь требовалось войти в храм не солдатом, а мужчиной, берущим на себя не только ответственность за двух женщин, но и всё, что потянется за ними — дом, имя, будущих детей, союзы, старые обиды, чужие ожидания, зависть, страхи и ещё десяток невидимых нитей, что крепче любой цепи.

Глава 5

Большое таинство назначили на утро.

Храм Всех Богов стоял на высоком холме над старой частью Марсаны, там, где три протоки сходились в широкую чашу воды. По преданию, город начинался именно отсюда: с каменной пристани, маленького святилища и рынка, куда приходили лодки с зерном, солью, рыбой и медью. Потом выросли каналы, дворцы, склады, башни домов, мосты, театры, конторы банков, дворцы родов и здания ведомств. Но храм остался на прежнем месте, хотя вокруг него давно построили новые галереи, боковые дворы и высокую лестницу, достаточно широкую, чтобы по ней могла пройти свадебная процессия герцогского рода или несколько свадеб как обычно делали жители торговых и рабочих кварталов.

Двенадцать богов смотрели на город из двенадцати ниш.

Не идолами в грубом смысле и не простыми статуями, кому люди приносят дары, обменивая их на чудо. Каждый образ был целым миром. Бог Неба с поднятой ладонью, в которой сияла маленькая звезда, богиня Вод в плаще, похожем на поток, бог Огня с лицом юноши и старика одновременно, богиня Земли, с зерном, камнем и детской игрушкой под ногами. Бог Плодородия — не толстый весельчак, рисуемый на трактирных вывесках и дешёвых картинах, а высокий зрелый мужчина с венком из колосьев и виноградной лозы, державший в руках чашу семян. Бог Войны стоял напротив в полном боевом облачении, с мечом в ножнах спокойный и страшный именно этим спокойствием.

Остальные ниши принадлежали богам Ремесел, Дорог, Справедливости, Тайны, Исцеления и Смерти. Все двенадцать присутствовали в храме не как соперники, а как стороны мира, без которых жизнь становилась кривой.