Легендарный Повар 1 (СИ). Страница 13

Но теперь я точно знал, что нужно делать. Зря, что ли столько времени посвятил готовке? Нет! Иначе, откуда бы я знал, что у этого монстра есть слабое место — затылочная ямка, где кость черепа тоньше всего. Именно туда бьют мясники, чтобы оглушить животное перед забоем.

Я повернул топор обухом и приготовился нанести самый точный удар в своей жизни. Кабан, ещё не зная, что его ждёт, стремительно приближался. Я чуть присел, позволяя этой горе мышц пронестись мимо, и ровно в тот момент, когда его уродливая башка поравнялась со мной, я от всей души треснул его по черепу.

И обух с каким-то слишком уж сочным стуком впечатался в затылок зверя. Какой же вышел отличный удар, а? Я вложил в него сразу всё! И вес собственного тела, и остатки адреналиновой ярости, а ещё толику отчаяния и бездну надежды. И, готов поклясться, даже крошечную каплю маны, хотя её у меня почти не оставалось.

По инерции кабан пролетел ещё пару метров, прежде чем его копыта окончательно подкосились. Не прошло и секунды, как зверь рухнул в пыль как подкошенный. Маленькие злобные глазки мгновенно остекленели, а хриплое дыхание оборвалось.

Над огородом повисла густая, вязкая тишина. Только ветер равнодушно шевелил сорную траву, да где-то в глубине леса беззаботно распевала какая-то птаха.

Тяжело дыша и до боли в пальцах сжимая рукоять топора, я осторожность приблизился к поверженному врагу. Сердце колотилось о рёбра, словно полоумное, а в ушах стоял противный звон.

— Бекон, я вроде просил перепёлок… — сказал я коту внезапно охрипшим голосом.

Рыжий боец спрыгнул вниз, с подозрительностью обнюхал неподвижную гору мяса и гордо задрал хвост трубой, всем своим видом показывая, что решающий удар нанёс именно он. Я же просто шумно выдохнул, всё ещё отказываясь верить в благополучный исход этой неожиданной встречи.

— Проверяем, — бросил я и легонько пнул кабана вбок, готовый в любую долю секунды отскочить на безопасное расстояние.

Никакой реакции.

— Готов.

Я грязным рукавом утёр пот со лба. У моих ног покоились двести килограммов первоклассного дикого мяса.

— Хотел мяса, — криво усмехнулся я, — получи. А сколько из него можно всего сделать!

Свиная вырезка, бережно запечённая с ароматными травами. Нежный окорок, долго томлённый в глиняном горшке вместе с овощами. Рёбрышки в маринаде из кислого сока, обжаренные до хрустящей корочки. Сало — солёное, щедро прокопчённое. Золотистые шкварки к простой каше. Ливер, который пойдёт на отличный паштет. Кровь сгодится на кровяную колбасу. Ноги пойдут на наваристый холодец. Голова превратится в зельц, а хрящи ушей — в заливное.

Мой желудок отозвался таким утробным урчанием, что Бекон от неожиданности подпрыгнул на месте.

— Скоро, друг, — пообещал я, машинально поглаживая кота по спине. — У нас, можно сказать, начинается новая жизнь, в которой появилось много мяса. Очень много.

Кот довольно мявкнул и потёрся о мою штанину.

Я стоял над поверженной тушей, и в голову медленно закрадывалось понимание одной маленькой, но весьма существенной проблемы.

Потому что я никогда в жизни не разделывал кабана, мать его, прямо со шкурой. На кухню моего ресторана мясо всегда поступало уже разобранным на аккуратные отрубы, а вся эта волосатая, копытная экзотика оставалась на совести парней со скотобойни. Максимум, до чего я опускался — молочный поросенок или тушка кролика. А здесь передо мной лежали двести килограммов дикого вепря, покрытого жёсткой щетиной, запёкшейся грязью и торчащими из бока стрелами.

— Витя, ты попал, — констатировал я вслух. — Ты реально попал.

Бекон, в отличие от меня, душевными терзаниями не страдал. Его ничуть не смущали ни габариты нашей добычи, ни мой укоризненный взгляд — он деловито кружил вокруг туши, словно привередливый покупатель в мясной лавке, высматривающий самый лакомый отруб.

Для начала он ткнулся мокрым носом в щетинистую морду, возмущённо чихнул и выдал осуждающее фырканье: мол, невоспитанный травоядный хам, от которого даже пахнет неприлично. Затем, обойдя поверженного врага с тыла, кот застыл в позе глубокого стратегического мыслителя, прикидывая, с какого края сподручнее начать пиршество.

Самым интересной ему показалась лопатка и, не тратя время, Бекон встал на задние лапы и с грацией матёрого хищника потянулся зубами к законной добыче. Вот только даже мёртвым, кабан умудрился испортить коту всю масленицу. Лапы Бекона предательски соскользнули с жёсткой шерсти, и кот с позором шлёпнулся на пузо. Возмущению пушистого не было предела.

— Эй! — рявкнул я. — Ты чего задумал⁈

Кот недоумённо моргнул, глядя на меня снизу вверх.

— Я говорю — подожди. Сначала надо его разделать, понять, что тут вообще съедобно, а что придётся выбросить. И только потом — мы будем есть мясо цивилизованно, а не сырым, мало ли там какие паразиты. Ясно?

Бекон одарил меня взглядом, полным невыразимой, вселенской обиды. С достоинством отошёл на пару шагов, уселся на землю и демонстративно отвернул морду.

— Обиделся? — хмыкнул я. — Потерпи, будет тебе мясо. Я своё слово держу.

Я снова оглядел поле боя. Вопрос с разделкой требовал немедленного решения. Туша валялась прямо на голой земле, и если я начну потрошить её прямо так, всё это великолепное мясо будет безнадёжно испорчено грязью.

— Доски, — осенило меня. — Я же их видел где-то!

Я заглянул в сарай, и почти сразу нашёл штабель относительно чистых, неструганых досок. Приволок сразу четыре и уложил их рядом с кабаном, соорудив подобие странного помоста. Дело оставалось за малым — взгромоздить на него тушу. Надёжно уперевшись ногами в землю, я ухватился за переднюю ногу кабана и потянул на себя. Моя хвалёная Сила 6, конечно, давала определённые преимущества, но физику, увы, никто не отменял. Двести килограммов мёртвого веса — это всё-таки двести килограммов. Так что туша хоть и сдвинулась, но едва ли на пару сантиметров.

— Бекон, иди сюда! Помогай!

Кот с величайшей неохотой приблизился, ткнулся влажным носом в жёсткую щетину и, разумеется, не сдвинул гору мяса ни на миллиметр. Зато блестяще создал видимость активного участия.

— Ладно, спасибо и на том.

Я навалился всем весом, издал рык, достойный профессионального рестлера, и туша с глухим стуком перекатилась на доски. Вся в налипшей грязи, щепках и прелых листьях, но теперь она хотя бы не валялась на голой земле.

— Фух… — тяжело выдохнул я, утирая пот. — Как в тренажёрке, только бесплатно и на свежем воздухе.

Притащив от колодца несколько вёдер воды, я щедро окатил тушу, смывая комья земли и корку запёкшейся крови. Грязь полилась ручьями и быстро впитываясь в почву, почти не оставляя следов. Намокшая чёрная щетина пригладилась, и кабан стал выглядеть почти аппетитно. Ключевое слово — почти.

Когда помывка добычи закончилась, я взял топор и тщательно его осмотрел. Лезвие оказалось туповатым с рыжими разводами, но, к моему облегчению, без единого серьёзного скола. Дубовая рукоять, конечно, слегка потрескалась от времени, однако сидела в проушине намертво.

— Нужно точить, — мрачно констатировал я вслух. — А чем? Святым духом, что ли? Бруска-то нет. Точильного камня, как я понимаю, тоже. Хотя это странно, на кухне такое должно быть точно!

Впрочем, я решил воспользоваться подручными средствами и подобрал у крыльца плоский булыжник. Его шершавая поверхность вполне могла сойти за грубый абразив. Я опустился доски и принялся править лезвие, поначалу двигаясь довольно неуклюже. Господи, в прошлой жизни у меня был доступ к лучшим профессиональным инструментам! Ладно, я всё ещё помнил базовый принцип и следовал ему, ведя лезвие от себя, выдерживая нужный угол и сохраняя равномерный нажим.

— Витя, — тихо бормотал я себе под нос, с мерзким скрежетом водя сталью по камню. — Ты, конечно, молодец. Переродился, всех спасаешь, даже кабана завалил. А теперь ты, блин, как в каменном веке, точишь топор булыжником. Сказка, ёлки-палки.

Бекон устроился неподалёку и не отрывал глаз от процесса. Он переводил оценивающий взгляд с мёртвой туши на меня и обратно, словно прикидывая в уме, чьё мясо окажется нежнее.