Маньчжурский гамбит. Книга третья. Страница 8

В какой-то момент мне показалось, сейчас из-за пакгауза выскочит цыганский хор с медведями. Все по классике русского гостеприимства дореволюционного формата.

Я мысленно поаплодировал Петру и Вере Николаевне. Они ухитрились за каких-то полтора часа организовать грандиозный, бесстыдный, но абсолютно гениальный китч. Понты высшей пробы.

Дин Сян, кутаясь в дорогие меха, буквально застыл на месте. Его непроницаемое, высокомерное лицо выглядело сейчас крайне удивленным, но при этом, несомненно, довольным. Столь откровенного, царского подхалимажа на старой лесопилке он явно не ожидал. Было очень заметно, как эго чинуши моментально раздулось до немыслимых размеров и довольно замурлыкало.

Соломон, стоявший на полшага позади меня, тихо и одобрительно крякнул. Оценил уровень подготовки.

Кареглазая подошла к сановнику, изящно поклонилась. Длинная коса скользнула с плеча. Одна из пуговичек, самая верхняя, не выдержав напора, тихо тренькнула и отлетела в сторону. Узкие глаза китайского чиновника в одно мгновение стали подозрительно круглыми. Он получил уникальную возможность оценить всю красоту русской души. В буквальном смысле. Слава богу, что не целиком. Девица тоже молодец. Додумалась выскочить на улицу без верхней одежды.

– Отведайте с мороза, господин! – произнесла она елейным голоском, ничуть не смутившись невольной откровенности.

Дин Сян милостиво кивнул, продолжая одним глазом пялиться на грудь красавицы, взял рюмку, ловко опрокинул ледяную водку и закусил горячим, истекающим соком куском пирога. Судя по тому, как расцвела его физиономия, угощение зашло идеально. Да и девица чинуше несомненно приглянулась.

Не успел китаец с блаженной улыбкой поставить пустую рюмку обратно на поднос, как грянул второй акт этого марлезонского балета. И он именно грянул.

Вся толпа встречающих – а это без малого человек десять – резко, во всю мощь легких, совершенно без предупреждения и моральной подготовки заголосила хором:

– К нам приеха-а-ал, к нам приеха-а-ал!!! Господин начальник дорого-о-о-ой!!!

От этого внезапного, а главное оглушительного ора Дин Сян едва не подавился куском пирога, который как раз дожевывал. Его сытая улыбка испарилась в долю секунды. Сановник испуганно дернулся, попятился назад и чуть не впечатался спиной в одного из своих сопровождающих. Охрана китайца тоже напряглась. Они не могли понять, с какого перепуга эти ненормальные русские так радуются, и не является ли их подозрительная радость плохим признаком.

А балаган только набирал обороты.

Кареглазая кухарка технично всучила поднос с графином одному из стоящих рядом мужиков, звонко ухнула, и тут же откуда-то сбоку выскочили еще три румяные девицы в цветастых шалях. Они с гиканьем и притопами взялись за руки, сомкнули кольцо, а затем пустились в безумный, разухабистый хоровод прямо вокруг ошарашенного китайского чиновника. Все это под фееричную игру тощего скрипача, который вдруг резко сменил репертуар и принялся наяривать что-то очень близкое Соломону. Я уловил откровенные мотивы "Хава Нагилы".

– Пей до дна! Пей до дна! – скандировали девицы, кружась вокруг окончательно ошалевшего Дина. А он может и выпил бы. Тут грех не выпить. Только никто больше не наливал.

Среди встречающих я заметил бледную испуганную физиономию Селиванова и каменное лицо Шаховской. Похоже, данный номер программы для них тоже был сюрпризом. Они сами не понимали, в какой момент, а главное – почему, наша суровая криминально-коммерческая презентация превратилась в этот русский-народный цирк.

А потом мой взгляд выцепил Тимофея.

Вахмистр стоял чуть поодаль, привалившись широченным плечом к столбу. Его лицо было красным, плечи мелко тряслись, густые усы топорщились в разные стороны. Суровый пластун буквально ухохатывался. Он изо всех сил зажимал рот огромной лапищей, чтобы не заржать в голос и не сорвать мероприятие окончательно.

Вот же паршивец! Его рук дело. Казак решил от души поглумиться над напыщенным азиатом и добавил в культурную программу Селиванова чисто русского колорита. Впихнул этот гвоздь программы втайне от остальных, просто чтобы посмотреть, как важный гусь будет хлопать глазами посреди бабьего хоровода.

Я незаметно показал кулак Тимофею. Тот резко изменился в лице и начал активно изображать случайного прохожего, волей случая попавшего не в то место.

Пришлось срочно спасать ситуацию, пока у Дин Сяна не случился культурный шок с переходом в инфаркт. Я шагнул вперед, одним жестом останавливая этот кордебалет, а потом, как ни в чем не бывало, улыбнулся растерянному сановнику:

– Широта русской души, господин Дин! Исключительно в знак глубочайшего уважения к вашей персоне. Чтоб вы понимали, на нашей Родине таким образом встречают только аристократов высшего толка.

– То-то я смотрю на нашей Родине аристократы в последние три года имеют привычку помирать пачками, – тихо буркнул Соломон, – Думал, большевики виноваты. Ан нет. Гостеприимство.

Я оглянулся, бросил на ростовщика выразительный взгляд. Суть этого взгляда сводилась к следующему – не заткнуться ли вам, Соломон Маркович.

– А теперь прошу, – моя рука широким жестом указала в сторону конторы. – Извольте пройти. У нас еще много интересного.

Про себя подумал – главное, чтоб от этого "интересного" у меня тут соратник генерала Цзолиня не двинул кони раньше времени. А там как раз и полиция подтянется. Все в цвет.

По предварительной договоренности Селиванов должен был накрыть стол на первом этаже. Очень надеюсь, что Тимоха не успел приложить свою руку к оформлению банкета. Когда все закончится, вломлю ему люлей по самые не балуйся. Он, китайцев, конечно, недолюбливает, но сейчас откровенно переборщил.

Мы прошли в контору. Причем Дин Сян теперь постоянно оглядывался назад и спотыкался на каждом шагу. Он не мог оторвать взгляда от кареглазой красавицы. Только что не облизывался и не пускал слюну. Первый шок прошел, на смену испугу пришла абсолютная уверенность, что подобным образом его прежде нигде не встречали, а значит он и правда особенный гость. К тому же, чего еще ждать от русских, как не народного гуляния? А тут еще такие женские экземпляры разгуливают. "Стреляют" смешливым взглядом.

К счастью, в конторе все было прилично. Посреди "офиса" Селиванов поставил большой круглый стол из недавно сделанных. Накрыл его скатертью. Нас уже ждали лучший французский коньяк, черная икра, балык и другие яства. С краешку лежала коробка сигар.

Следующие полчаса прошли в теплой, почти дружеской атмосфере. Мы выпивали, закусывали и дымили сигарами. Селиванов сделал ход конем. Ухаживать за гостем, подавать закуску и заниматься сменой блюд он отправил кареглазую. Петр решил из "сюрприза" Тимохи вытащить максимум полезного. Ушлый у меня управляющий. Молодец.

Дин Сян окончательно расслабился. Его щеки порозовели, холодная надменность сменилась сытой благосклонностью. Чинуша вообще забыл, зачем его сюда позвали. Мне кажется, еще полчасика, и мы бы начали "брататься". Старый лис Соломон тоже не сидел без дела. Он мастерски поддерживал светскую беседу, подливал алкоголь и расточал комплименты.

Как только коньяк и крайне соблазнительные формы кухарки сделал свое дело, я понял – клиент созрел, настало время главного шоу.

– Теперь, господин Дин, когда, надеюсь, мне удалось ответить своим гостеприимством на ваше, предлагаю взглянуть на самое интересное, – я поднялся из-за стола.

Мы снова вышли на морозный воздух и двинулись к бывшему цеху. По моему указанию вахмистр должен был отвести медника именно сюда. Бессонова тоже. Здесь мы организуем производство. Самое подходящее место.

Я вёл себя совершенно уверенно, как гендиректор на приёмке стратегического объекта. Прошёл вперёд, распахнул перед гостями тяжёлые двери "мастерской".

Дин Сян проскользнул внутрь. Сделал несколько шагов, замер, оглядываясь по сторонам с любопытством.

В цеху вовсю кипела жизнь. Воздух был пропитан "ароматом" разогретого металла, резким запахом паяльной кислоты и сизым чадом бензиновых паяльных ламп. Посреди помещения уже начал зарождаться скелет будущего агрегата. Там возвышалось массивное медное брюхо перегонного куба, над которым в сизом дыму колдовал Лю. Рядом на деревянных козлах лежали два уже спаянных медных цилиндра – первые метры будущей башни.