Маньчжурский гамбит. Книга третья. Страница 2

– Почему вы так уверены, ваше сиятельство? – спросил Алексей, – Лесопилка вроде как является вашей собственностью. Да и мало ли кто на кого какие доносы пишет.

– Потому что сработает магия слов «золото» и «оружие», – ответил я. – Подумайте сами, господа. Для китайской администрации, которой, как вы знаете, заправляет маршал Чжан Цзолинь, Харбин сейчас лакомый кусок. Любой донос о спрятанных слитках – это повод для реквизиции. Полиция придет не устанавливать истину, а изымать ценности в пользу казны. Или кармана генерала, что более вероятно. Плюс в доносе фигурирует оружие. Китай – лоскутное одеяло из воюющих милитаристов. Любой неучтенный «маузер» воспринимается как подготовка мятежа. Это дает право на максимально жесткий, силовой обыск. Так что, Приходько хорошо знал, что именно писать в своей бумажке.

– Тут вы правы. Пожалуй, соглашусь, ваше сиятельство,– нахмурился Осеев, потирая подбородок. – Если эта сволочь отнес бумагу в полицию утром… То она уже в работе.

– Верно, Алексей. Но мы, напоминаю, находимся в Харбине, – я задумчиво уставился в одну точку, анализируя ситуацию, – Бюрократия здесь неповоротливая. Даже если речь о золоте. Начальнику сыска нужно время. Собрать надежных людей, чтобы никому не разболтали. Инструктаж провести. К тому же, полиция работает в тесной связке с военными. Им необходимо согласовать свои действия, чтоб оцепить лесопилку, а потом уже наводить шороху на ее территории. Днем они не сунутся. А вот к ночи можно ждать. Им ведь не известно, что мы в курсе происходящего и сможем подготовиться. Вряд ли будут торопиться.

– Значит, явятся как стемнеет, – мрачно согласился Селиванов.

– Тимофей, – я посмотрел на вахмистра, – Есть задание. Давай-ка ты аккуратно, без лишнего шума, пригласишь к нам в гости того господина в пальто и шляпе, которого упомянул Пашка.

– С превеликим удовольствием, Павел Саныч, – моментально вскинулся Тимоха,– Сделаю в лучшем виде.

– Погодите, ваше сиятельство, – вмешался Селиванов. – А ежли это легавый? Полицейский соглядатай?

– Исключено, – Я отрицательно покачал головой. – Петр, подумай сам. Китайская полиция не рискнула бы отправить для наружного наблюдения русского. А вдруг пойдет да предупредит нас? Они бы послали человека, переодетого под местного кули с метлой или рикшу. Этот топтун – чужой. Он работает на кого-то третьего. Японцы и китайцы исключаются. Вот я и хочу узнать, на кого. К тому же, господа, вы упустили, видимо, один немаловажный факт. Мальчишка сказал, у Приходько появились деньжата. Откуда? Не потому ли, что идею с доносом ему, мягко говоря, посоветовали. Или, что более вероятно, заплатили за ее реализацию. Хочу понимать точно, какие игроки участвуют в этой партии.

– Мне его куда приглашать? – С усмешкой спросил Тимоха, сделав акцент на слове «приглашать». Сразу стало понятно что топтун попадет на территорию лесопилки не по своему желанию. – В контору тащить или скромненько препроводить сюда, к локомобилю?

– Скромненько, Тимофей. Очень скромненько, – ответил я вахмистру..

Тащить соглядатая в контору – верх идиотизма. Там Соломон и немой китаец. Не выгонять же ростовщика пинками. Тем более, сейчас мне очень пригодится его осведомленность в делах города.

Сопроводить сюда, в котельную? Тоже не вариант. Слишком шумно из-за локомобиля, допрашивать будет неудобно, да и рабочие могут заглянуть. Беды в этом особой нет, но чем меньше осведомленных, тем лучше.

– Проводи его в пустой сарай, тот, что ближе к дальнему забору, – распорядился я. – Дверь там крепкая, окон нет. И подальше от лишних глаз.

– Оглушить стервеца да спеленать? – деловито уточнил вахмистр.

– Нет, Тимоха. Никакого рукоприкладства без крайней нужды. Просто пригласи. Вежливо, но предельно настойчиво. Так, чтобы он при всем желании не смог отказаться от нашего гостеприимства. Понял? И бога ради, не бей его. Мне этот человек нужен в ясном уме и с работающим речевым аппаратом. Пусть посидит в сарае, подумает о жизни, пока я не освобожусь.

Тимоха коротко кивнул. Его глаза задорно блеснули. Всё-таки казак не рожден для спокойной жизни. Ему любой замес в радость.

– Осеев, Петр, – я повернулся к остальным. – Вы пока контролируете все, что происходит в пределах лесопилки и вне ее. Глаз не спускать. Как только Тимофей приведет топтуна, ворота запереть наглухо. Оружие держать под рукой, но не светить без нужды. Если вдруг полиция нагрянет раньше времени – внутрь не пускать. Тяните время. Требуйте переводчика, жалуйтесь на непонимание. Что угодно.

Селиванов и Алексей нахмурились, подобрались. Оба не были дураками и прекрасно понимали – ситуация серьезная.

Я вышел из котельной во двор. Ветер швырнул в лицо колючую снежную пыль. С неба опять сыпалась какая-то ледяная хрень. Это даже снегом назвать язык не повернется.

Быстрым шагом направился к конторе. Поднялся на крыльцо, вошел в натопленный коридор. Попутно размышлял о Соломоне Марковиче.

Стоит ли посвящать еврея в детали грядущих проблем? Старый ростовщик слишком хитрожопый, это факт. Услышит про полицию, которая придет искать золото, и сольется. А то еще и меня сольет. Тем более, золотишко и правда имеется. Да, не Российской Империи, но все же.

С другой стороны, Рахиль Блаун – мой официальный, документально заверенный партнер. Неужели старый лис забьет на дочь? Если меня арестуют, ниточка мгновенно потянется к ней. А соответственно и к нему. Соломон это понимает лучше моего. К тому же, у старого лиса есть бесценные знания местного полицейского аппарата и чиновничьих схем. А это весьма полезное качество в сложившихся обстоятельствах.

В общем, к четкому решению я так и не пришел, подумал – буду действовать по обстоятельствам.

Поднялся на второй этаж, толкнул дверь своего кабинета.

Соломон Маркович вальяжно сидел в моем кресле. В углу, на табурете, примостился немой китаец Лю. Медник сидел с невозмутимым лицом, уставившись в одну точку. На мое появление он вообще никак не среагировал.

Увидев меня, Блаун раздраженно взмахнул руками и стал похож на недовольную еврейскую курицу-наседку.

– О, князь! Наконец-то. Как у вас, однако, весело.

Я подошел к столу, сел на краешек, посмотрел на ростовщика с абсолютно серьезным выражением лица.

– Детские забавы закончились, Соломон Маркович. Начинаются взрослые игры.

Лицо Блауна моментально вытянулось.

– Вы делаете мне тревожно, Павел Александрович. Что за тон? Вам пришла в голову какая-то очередная безумная мысль? Снова решили экспроприировать эшелон или несколько пудов меди? Вы мне это бросьте! Я слишком стар, чтоб каждый день решать вопросы с награбленным добром.

– Сегодня вечером к нам на лесопилку пожалует китайская полиция. С обыском.

Я решил не смягчать удар, а рубануть правду-матку сразу. Без экивоков.

Соломон молчал несколько секунд. Просто сидел и смотрел на меня немигающим взглядом. Но что любопытно, не истерил, не разыгрывал очередной спектакль «Страдающий еврей».

– Полиция? – ровно переспросил он, наконец. – Зачем нам тут полиция? И главное, чего им не сидится на месте? Дело в меди? К моим бумагам не придерется даже сам Господь Бог.

– Нет, не в меди. Один обиженный господин, которого мы выгнали из общины в первый же день, оказался слишком мстительным. Написал некий донос в полицию.

– И что же этот поц там написал? – сухо поинтересовался Соломон.

– Что князь Арсеньев – крупный контрабандист. Провез вагон неучтенного оружия. И главное… – я чуть ближе наклонился к ростовщику. – Что у меня тут спрятано золото Российской Империи

Соломон Маркович громко, искренне рассмеялся.

– Пощадите, князь! Это смешная шутка, но она делает мне нервы! Золото Российской империи?! За последний год я слышал пять версий, где именно оно находится и каждый раз эти версии сильно разнились между собой. Какое вы можете иметь отношение к золоту Романовых?!

Я молча уставился на ростовщика тяжелым взглядом. Тот еще пару раз хохотнул, однако, оценив мой серьезный вид, резко помрачнел.