Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ). Страница 23

Наконец Лера едва заметно кивнула, больше угадываемое движение, чем реальное. Но мне его хватило.

Потянул за край махровой ткани, отводя ту в сторону, обнажая бок. Полотенце поддалось, открывая сантиметр за сантиметром бледной кожи, россыпь родинок, тонкую талию. И шрам.

Побледневший от времени, неровный, растянувшийся от левого бока к правому через весь низ живота. Кожа в этом месте была стянутой, рельефной.

Наклонился, приближая лицо к животу. Лера подалась назад, колени подогнулись. Но руками я крепко держал её за бёдра, не давая отступить.

Прижался губами к шраму. Лёгкий поцелуй, едва касающийся. Кожа была тёплой, чуть шершавой от рубцовой ткани. Лера вздрогнула всем телом, руки метнулись вниз, пытаясь оттолкнуть меня, закрыть то место ладонями.

Но я поймал её запястья, не отрываясь от поцелуев, удерживая ладони по обе стороны от себя, продолжил целовать шрам. Медленно прокладывая губами дорожку слева направо, обводя каждый миллиметр неровной кожи.

— Вадим Дамирович... не надо... пожалуйста... — голос срывался на полушёпот. — Это... это некрасиво, не смотрите, не касайтесь...

Оторвался на секунду, поднимая взгляд. Лицо Лера исказилось от стыда, губы дрожали. Но глаза... В них плещет столько эмоций, что можно бы захлебнуться, погрузившись в эту глубину.

— Девочка... Это не делает тебя некрасивой. Это делает тебя... — пауза, как доказать женщине то, что она никогда ни от кого не слышала? — Это делает тебя ещё более притягательной. Иногда мне кажется, что ты сошла с полотен Боттичелли. Твой шрам говорит только о твоей силе и мужестве. И если кто-то говорил обратное — он лжец.

Вернулся губами к шраму, продолжая целовать. Слева направо, потом обратно. Языком прочертил влажную дорожку по неровной коже, отчего Лера ахнула, руки дёрнулись в моей хватке, но я не отпускал.

Пальцами правой руки нащупал край полотенца с другой стороны, там, где оно всё ещё прикрывало что-то. Потянул ткань, отводя в сторону. Полотенце упало вниз, повиснув между нами, но уже не скрывая ничего.

Лера была обнажена передо мной. От талии и ниже только влажная от воды кожа, мерцающая в подсветке. Живот с россыпью родинок и шрамом. Бёдра, чуть разведённые. И между ними...

Голова закружилась от притока крови, хлынувшей вниз. Пришлось стиснуть зубы, заставляя себя действовать медленнее.

Потому что я обещал себе, что когда возьму Леру в первый раз, это будет медленно и нежно. Что я покажу ей, каким бывает настоящее удовольствие. А не быстрый трах в ванной, где она даже не успеет понять, что произошло.

Но... Но я могу подарить ей часть этого прямо сейчас. Но только часть, чтобы она сама возжелала большего.

Губами переместился ниже шрама, целуя живот. Поднялся к пупку, обводя его языком. Руками по её бёдрам вниз, к коленям, раздвигая ноги чуть шире. Лера попыталась свести их обратно, но я не дал, удерживая за внутреннюю сторону бёдер и опускаясь ниже.

Ещё один поцелуй. Потом ещё. И ещё. Прокладывая дорожку туда, где заканчивался живот и начиналось то, что я мечтал попробовать на вкус с того самого момента, как увидел её в клубе.

— Вадим Дами... ах... — всхлип сорвался с её губ, когда мои пальцы сжались на бёдрах, притягивая ближе к себе. — Что вы...

Но тело говорило обратное. Её колени подогнулись, она покачнулась, теряя равновесие, и мне пришлось подхватить её, не давая упасть. Одна рука легла на поясницу, поддерживая, вторая осталась на бедре.

Губы коснулись кожи, где она переходила в нежное и чувствительное лоно. Лера вздрогнула, руки метнулись в мои волосы, пальцы вцепились в пряди. Скорее притягивая ближе, хотя сама того девчонка не осознавала.

Я поцеловал её там ещё раз. Потом ещё. Язык скользнул между складками, находя влажную горошину клитора, и это заставило Леру выгнуться дугой, издав протяжный стон.

— Вадим Дамирович...

Этот стон... Моё имя, произнесённое голосом, полным удивления и удовольствия. Этого хватило, чтобы я чуть не потерял остатки контроля.

Продолжил ласкать языком влажное лоно, находя те места, от прикосновения языком к которым Лера издавала самые развратные звуки, что сводили с ума. Чуть наклонил голову, обхватывая клитор губами, отчего женщина в моих задрожала. Я крепко держал ее, не давая упасть, когда колени её окончательно подкосились.

Лера стонала, запрокинув голову назад, пальцы в моих волосах то сжимались, то разжимались почти в такт движениям языка. Её дыхание превратилось в рваные всхлипы, прерываемые стонами, от которых я сам был готов кончить.

Оторвался от неё, тяжело дыша, прижимаясь лбом к её животу чуть выше того места, которое только что ласкал. Закрыл глаза, считая про себя, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить бешеный пульс.

Бер, ике, өч, дүрт, биш, алты... (¹)

Бер, ике, өч, дүрт, биш...

Бер, ике…

— Чыдамлыгым бетте… бикәм… (²) — прорычал сквозь зубы.

Лера стояла надо мной, опираясь ладонями на мои плечи, всё ещё часто дыша. Нужно остановиться. Сейчас. Иначе я сорвусь и возьму её прямо здесь, не дав ей времени привыкнуть к мысли о том, что между нами происходит.

Поднялся с колен, придерживая Леру за талию, откровенно наслаждаясь видом. Она смотрела на меня с потрясением, зрачки расширены до предела, губы припухшие, щёки пылают румянцем. Самая прекрасная картина, которую я видел в своей жизни, даже «Мона Лиза» не сравнится с ней.

Заставил себя отступить на шаг. Разжал руки, отпуская её из объятия, оставляя одну для осознания эмоций.

— Одевайся, девочка, — прохрипел. Откашлялся, пытаясь взять себя в руки. — Я подожду на кухне.

Развернулся и вышел из ванной, закрывая за собой дверь. Прислонился к ней спиной, закрывая глаза и выдыхая через стиснутые зубы. Вот тебе и зашёл проверить…

Член всё ещё стоял колом в брюках и причинял почти физическую боль. Пришлось потратить почти минуту на то, чтобы привести себя в хоть какое-то подобие порядка, прежде чем идти дальше.

Дошёл до кухни и опёрся ладонями о кухонный остров. Ту столешницу, на которую сегодня усаживал Леру и целовал, пока она не потеряла способность думать. Сжал края, опустив голову и пытаясь выровнять дыхание.

В голове крутилось только одно — её голос, произносящий моё имя. Не Вадим, а именно так — Вадим Дамирович. С придыханием, со стоном, который говорил о том, что она растворяется в наслаждении в моих руках.

Интересно, когда Лера будет называть меня просто по имени? Или всегда будет сохранять эту дистанцию, это "Дамирович", которое звучит одновременно и уважительно, и... интимно.

Усмехнулся сам себе, качая головой. Потому что понял вдруг, что не против. Не против, если она будет называть меня так в постели. Более того, я хочу услышать это хоть раз. Хочу, чтобы она выкрикивала "Вадим Дамирович", когда я буду входить в неё. Когда буду доводить до поджатых пальчиков снова и снова.

Представил эту картину наяву. Лера подо мной в моей постели, светлые волосы разметались по подушке. Ноги обвили мою талию, руки вцепились в простыни. Спина выгнулась дугой, грудь вздымается и опускается в такт моим толчкам. И она кричит, закрывая глаза:

— Вадим Дамирович... пожалуйста... ещё... не останавливайтесь...

Ләгънәт… (³)

Выдохнул, отталкиваясь от столешницы и выпрямляясь. Провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть эти образы, прежде чем они окончательно лишат меня рассудка. Нужно отвлечься. Иначе я вернусь в ванную и доделаю то, что начал. Ммм… только в другой позе…

Ррр!

Развернулся к пакетам с продуктами, которые оставил на острове. Начал разбирать их, доставая упаковки и расставляя по полкам холодильника. Молоко, яйца, масло, сыр. Овощи в нижний ящик. Мясо в морозилку. Действия, не требующие мыслей.

За спиной послышались неуверенные шаги. Лера вышла из ванной.

Продолжал раскладывать продукты, не оборачиваясь. Дал ей время освоиться, привыкнуть к присутствию в одном пространстве после того, что произошло с пять минут назад.