Дипломатическая академия (СИ). Страница 45

Декабрь опять получает посох: непрерывный снег засыпает лес; кажется — и не было ничего. Лишь у Падчерицы в руках корзинка с цветами. Месяцы уходят за сцену и Падчерица смотрит им вслед. Неожиданно возвращается Апрель, подойдя, он улыбается и слегка касается указательным пальцем носика Падчерицы. И в то же мгновение она преображается: вместо рваного платка на её голове соболья шапка; а одежда — красивая шубка с аппликацией и белой оторочкой и манжетами; красные сапожки…

Сверху на сцену опускается занавес.

Мы буквально сразу же начинаем аплодировать. Цесаревич шепчет: — Восхитительно! Я ничего подобного не видел!

Снизу слышны не просто аплодисменты. Это — овация. Минуты через две они стихают. Ди-джей спрашивает толпу: — Танцпол, вам понравилось?

В ответ крики: — Да, да!

— Танцпол, было круто?

— Да! Очень! Крутизна! — шум и крики слышны по всему залу.

Ди-джей снова обращается к толпе — Танцпол! Я сегодня больше не работаю!

— Ууууу, — недовольно понеслось со всех сторон.

— Потому что, — ди-джей делает паузу, — вместо меня! Вас будут развлекать! Настоящие звёзды! Это тоже подарок от друзей Андрея Андреевича для всех, кто сегодня пришёл в «Галактику»! И первыми на сцену поднимаются Бетси и Мария со своим хитом «Сиииииигма-боооооой»!!!

Толпа завизжала, зааплодировала и под первые аккорды бросилась к центру зала… Не дослушав песню про сигма-боя, цесаревич начал прощаться — получилась снова проходка, хоть и короткая. Под песню про «Мокрые кроссы» сопровождаю Александра Владимировича из танцевального зала, а под «Крыши Питера» выходим на улицу. Кортеж подруливает к парадному входу. Цесаревич жмёт мне руку: — Спасибо, Андрей! Я замечательно отдохнул!

Склоняюсь в поклоне: — Ваше импера…

Цесаревич прерывает: — Андрей, для тебя я просто Александр…

Я застываю: — Я являюсь простолюдином и мой статус не позволяет…

Александр отрицательно крутит головой: — Ты опять? Что ты знаешь о себе и своём статусе…

Цесаревич обнимает меня, шепчет: — Я позвоню, но как всегда, перед этим скину смс, что это я.

Александр сам открывает себе дверцу авто, садится на заднее сиденье, машет мне рукой, и его уносит машина.

Вот что это вообще было? Ладно, думать будем потом. У меня ещё под две сотни гостей не окучено, не прополото, не обмолочено.

Возвращаюсь в зал. Видно, что князья, присутствующие на банкете, немного расслабились — для них прибытие цесаревича было полной неожиданностью.

Начинаю с извинений: — Прошу прощения, господа, что сразу не мог сообщить. Информация о возможном посещении была секретной, да и уверенности, что визит состоится, не было.

— Это всегда так, — согласно кивает губернатор Волхонский. — Иногда наобещают, уверят, что точно будут члены августейшей семьи. Ждёшь, готовишься. И бац, за час до события отбили, и всё: печалька, — Григорий Семёнович широко разводит руки, показывая настоящий размер «печальки».

Его поддерживает Окинов: — Для всех, и нас в том числе, любая встреча с представителями дома Романовых — это в плюс. А уж для детей и внуков — тем более. Подрастут они и вместе с нынешним цесаревичем от нас Россию примут. И Александр Владимирович лучше будет представлять возможности каждого из нынешних княжичей, и дети-внуки пооботрутся и с ним общаться научатся.

— А я вот что подумал, князья, — вступил в беседу князь Анохин, — А не выпить ли нам граммчиков по пятьдесят коньку? За здоровье именинника? Мы ведь вроде для этого здесь собрались?

Вместе с князьями иду в банкетный зал — он полупустой; все от двенадцати до тридцати внизу, на танцполе: зажигают под «Мама, я танцую».

Я тоже немного расслабился, оглядываю присутствующих энергетическим мнением, убеждаюсь, что проблем со здоровьем у них нет, но немного подлечиваю; на будущее.

Глава 21

Москва. Новая Басманная улица. Усадьба Куракиных.

Ректор Дипакадемии Юрий Васильевич Куракин празднование дня рождения студента Первозванова покинул вслед за князьями, прихватил племянника Якова, и они вместе поехали в родовую усадьбу, и расположились сейчас в кабинете главы рода, Василия Степановича, где с ним и другими взрослыми мужчинами, обсуждали прошедший вечер.

Юрий Васильевич, не спеша прихлёбывал горяченный кофе из малюсенькой чашечки и рассказывал про минувший праздник: — Я понимаю, там бароны и баронеты толпами гуляли — они все из Владимира; мало ли какие совместные дела с Первозвановым вести могут. Гефты тоже понятно — Андрей лучший друг у Артура, и поддержал он его, когда все Гефтов игнорировали или даже гнобили. Такое не забывается. А вот то, что князья организованной группой прибыли, да ещё и главы родов, свидетельствует о надёжной поддержке, которую Первозванов от них имеет. Причину такой поддержки я объяснить не могу. Как и необычайно дорогие подарки, конечно, тоже.

Ректор Дипакадемии поставил чашку кофе, откинулся на стуле, и сложив пальцы рук в замок, направил взгляд на люстру, размышляя.

Все молчали — Юрий Васильевич реально был лучшим аналитиком в роду и мужчины притихли, стараясь поменьше шуметь, чтобы светлые мысли не боялись подкрадываться к его голове.

Юрий Куракин вновь опёрся на стол, наполнил свой кофейный «напёрсток» напитком, отглотнул, поморщился от горечи и продолжил: — Просто так помочь сироте — запросто: каждый князь такие акции проводит периодически. Кто-то в самом деле от души, кто-то для картинки и общественного мнения. Но речь всегда идёт о небольшой сумме — на жизнь, на учёбу, на лечение. Но конюшня! Но два вертолёта! И при этом самому прибыть к нему на день рождения. Те же Окиновы всем семейством прилетели с Байкала.

— И вывод я могу сделать только один, — негромко звякнув пустой чашкой, Юрий Васильевич взял небольшую паузу и продолжил: — Или работает правило «услуга за услугу», либо они знают про Первозванова то, что не знаем мы. Ну, относительно возможного происхождения Андрея мы вопрос уже обсуждали, и практически все согласились, что романовская кровь в нём присутствует. Такое вращение князей вокруг него эту версию подтверждает. Как и то, что на день рождения к нему прибыл цесаревич. Кто-нибудь из вас помнит, чтобы кто-то из императорской семьи приезжал на торжество к простолюдину? К князьям на юбилей — и то не часто. И только к самым заслуженным. А здесь Александр Владимирович не просто приехал, а очень тепло поздравил, а по факту весь вечер опекал Андрея, по-дружески с ним беседовал и от себя не отпускал.

Увидев, что Яков нетерпеливо завозился, Юрий Васильевич Куракин поднял на него глаза: — Студент Куракин что-то может сообщить по данному вопросу? — с улыбкой просил он.

Яков обрадованно кивнул: — На кинжале, который цесаревич Александр подарил Андрею, написано: «Другу Андрею от Александра в день семнадцатилетия». Я его в руках держал. Охренел, когда гравировку увидел.

— О как! Другу! — отозвался глава рода Василий Степанович Куракин, сидевший во главе стола.

— И в связи с этим, у меня по закоулкам мозга бродит мысль, которая старается склеить разрозненные обрывки фактов, и я сейчас в порядке бреда попробую её изложить, — Юрий Васильевич нажал на кнопку вызова, две шустрые горничные внесли свежие кофейники и чашки забрав пустую посуду, он не спеша налил себе кофе, отглотнул и продолжил: — А что, если все они: и князья, и царский род в нём нуждаются?

Убедившись, что реакция присутствующих оказалась предсказуемой, и родственники сосредоточенно замерли, ректор Дипакадемии продолжил: — Он же в двенадцать лет медведя завалил. Стрелой из лука. А если не только медведя? И не только стрелой? Он же первый абсолютный чемпион в имперском триатлоне, то есть с оружием на «ты». Но он глубоко верующий, а для православного, всякая власть, в том числе и княжеская — от Бога. А уж император — помазанник Божий. И если власти предержащие даже не попросят, а намекнут Андрею, что некто против порядка, установленного Божьим промыслом, восстал, не отсечёт ли Первозванов ему руку, как Саулюку, или пулю в лоб не пошлёт, как Адаму и Яну Радзивиллам? Может, он давно уже личным Малютой Скуратовым при Окинове работал? Или Дархан Тайшаевич изначально его выращивал в таком духе по заданию императора? Чтобы был у Николая Петровича собственный цепной пёс, который по первому намёку бросится и загрызёт любого?