Ведьма. Погоня за счастьем (СИ). Страница 9

— Доброе утро, — сказал он, отстраняясь.

— Доброе, — выдохнула Даша.

Пышка издала звук, похожий на «Фу, нежности».

— Заткнись, — сказала Даша, не оборачиваясь.

— Я молчу.

— Ты никогда не молчишь.

— Сегодня буду.

Артём посмотрел на свинку, потом на Дашу.

— Ты правда её слышишь?

— Правда. С недавних пор.

— И что она говорит?

— Что мы сладкая парочка и её тошнит.

— Она права, — рассмеялся Артём. — Мы сладкая парочка. Ну, почти.

— Почти?

— Ну, мы же только начали. Ещё не успели надоесть друг другу.

— А если надоедим?

— Не надоедим. Я буду мыть полы, ты будешь варить зелья. Идеально.

Даша улыбнулась.

В дверь постучали громко, настойчиво.

— Даша! Откройте! Это срочно!

Голос Глеба.

Даша закатила глаза.

— Чего ему нужно?

— Сейчас узнаем, — Артём открыл дверь.

Глеб влетел в лабораторию как ураган. Сегодня он был ещё более пафосным, чем обычно: новая мантия, новая причёска, новые туфли. И выражение лица — как у человека, который нашёл компромат на врага.

— Ага! — заорал он, увидев Артёма. — Так и знал! Вы тут… тут… это самое!

— Что — это самое? — спокойно спросила Даша.

— Вы… вы вместе! Я всё видел! В окно! Вы целовались!

— И что?

— Как — что⁈ Это нарушение! Он — уборщик, ты — сотрудник! Нельзя!

— Глеб, — устало сказала Даша. — Иди работай. У нас много работы, не до тебя.

— Вы не понимаете! — Глеб аж подпрыгивал от возбуждения. — Я на вас донесу! Вере Михайловне! Она уволит тебя! И его!

— За что?

— За… за недостойное поведение!

— Глеб, — вмешался Артём. — Ты бы полегче. А то нога опять исчезнет.

Глеб рефлекторно посмотрел на свою правую ногу. Нога была на месте.

— Не запугаешь! — выкрикнул он. — Я пойду к Вере Михайловне прямо сейчас! И всё расскажу!

Он вылетел из лаборатории, хлопнув дверью.

Даша и Артём переглянулись.

— Думаешь, донесёт? — спросила Даша.

— Обязательно. Он же дурак.

— И что будет?

— Не знаю. Но Вера Михайловна вроде адекватная. Должна понять.

— А если нет?

— Тогда будем разбираться. Вместе.

Он взял её за руку.

— Вместе, — повторила Даша. — Хорошее слово.

Она вздохнула и подошла к котлу. Надо было работать, зелья сами себя не сварят. Но мысли упорно возвращались к серым глазам, тёплым ладоням и поцелую, от которого подкашивались ноги.

Глава 7

Разбор полетов

Нормально поработать Даше так и не дали.

Лидия, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, влетела в лабораторию так стремительно, что дверь едва не слетела с петель.

— Там! — выдохнула она, хватая ртом воздух. — Там такое!

Даша отложила пробирку с сомнительного цвета осадком и подняла голову. Пышка на её плече насторожила уши и тоже уставилась на Лидию.

— Что случилось? Ты чего как ошпаренная?

— Глеб! — Лидия картинно прижала руки к груди. — Он пошёл к Вере Михайловне! Сам! А она…

— Что она?

— Она вызвала Артёма! И тебя! Срочно!

По спине Даши пробежал холодок, сменившийся волной жара. Она вспомнила утренний поцелуй и вкус кофе на губах Артёма.

— Зачем? — голос сел до хрипоты.

— Не знаю! — Лидия уже не могла стоять на месте, она переминалась с ноги на ногу. — Но там Зигмунд сидит! Они что-то обсуждают! Серьёзно так, с бумажками!

— Ладно, — Даша решительно закрыла глаза. Секунда тишины, и она снова открыла их. Взгляд стал твёрже. — Идём. Разбираться.

Пышка, почувствовав настроение хозяйки, издала тонкий, похожий на колокольчик, писк и сама забралась в её ладони. Даша, не раздумывая, взяла ее с собой. На всякий случай.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Даша, протиснувшись через дверь, замерла. Здесь было не протолкнуться. Маги, которых она видела только мельком, скукожившимися над отчётами, теперь стояли, сидели на стульях, двое самых отчаянных устроились на подоконнике, свесив ноги. Все взгляды были прикованы к дубовой двери кабинета.

— Что здесь происходит? — спросила Даша у ближайшего мага, парня в очках с треснувшей дужкой.

Тот обернулся с видом человека, который только что выиграл в лотерею.

— Суд, — прошептал он многозначительно. Глаза его блестели. — Глеб подал жалобу на уборщика. Сказал, что тот развращает сотрудницу и подрывает моральный облик отдела. А Вера Михайловна устроила разбор полётов.

Даша перевела взгляд на дверь. За ней царила тишина, которая бывает только перед бурей.

— Мне туда, — сказала она, чувствуя, как Пышка выпустила коготки, вцепившись в её свитер.

Даша толкнула дверь, и та бесшумно, словно в храме, отворилась.

Кабинет Веры Михайловны был царством порядка и уюта. Здесь пахло сушёными травами и старым деревом. Массивная тёмная мебель блестела от воска, живые цветы на подоконниках тянулись к солнцу, а на стенах в строгом порядке висели дипломы, грамоты и одна вышитая крестиком картина с надписью: «Терпение и труд всё перетрут».

За огромным столом, восседая на своём троне, сидела сама начальница. Идеальная причёска, строгий костюм, в руках — фарфоровая чашка, из которой поднимался пар. Ни единой морщинки на лице. Сфинкс в юбке.

Справа от стола, сжавшись в комок нервного возмущения, сидел Глеб. Ворот его рубашки был расстёгнут, лицо покрывали красные пятна, а волосы торчали в разные стороны, словно он только что сражался с ветряной мельницей.

Слева — Артём. Всё так же спокойный, с лёгкой, чуть заметной улыбкой в уголках губ. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и даже не смотрел на Глеба. Его взгляд был устремлён на дверь, и когда Даша вошла, этот взгляд потеплел.

А посередине, на отдельном стуле, обитом бордовым бархатом, восседал Зигмунд фон Грюн. Старый гриб разложил перед собой стопку бумаг и поверх очков созерцал происходящее.

— А, Дашенька, — голос Веры Михайловны был ровным и безэмоциональным. — Заходи. Мы как раз тебя ждём.

Даша вошла, чувствуя, как Пышка прижимается к ней всем телом, пульсируя золотым светом.

— Садись, — начальница указала на свободный стул, стоящий прямо напротив Глеба. — У нас тут разбирательство.

— Я слышала, — ответила Даша, садясь и с вызовом глядя на Глеба. Тот тут же отвёл глаза.

— Глеб утверждает, что ты и Артём систематически нарушаете трудовую дисциплину, — Вера Михайловна поставила чашку на блюдце с едва слышным звоном. — А именно: целуетесь на рабочем месте в рабочее время. Что скажешь?

Даша покраснела. Она физически ощутила, как краска заливает шею, поднимается к щекам. Она посмотрела на Артёма. Тот подмигнул ей — быстро, ободряюще. Сердце перестало колотиться о рёбра.

— Мы целовались один раз, — сказала Даша твёрдо, глядя прямо на Веру Михайловну. — Сегодня утром. В лаборатории. Это не было систематическим нарушением.

Вера Михайловна подняла бровь. На долю секунды Даше показалось, что в глазах начальницы мелькнула усмешка.

— Глеб, — ледяным тоном сказала она. — У тебя есть другие доказательства, кроме твоих личных наблюдений?

— Я видел своими глазами! — взвился Глеб, чуть не подпрыгнув на стуле. — Они целовались! Стояли посреди лаборатории и целовались! Это аморально!

— И что в этом плохого? — спокойно поинтересовалась Вера Михайловна.

— Как — что? — Глеб замялся, его лицо пошло пятнами. — Это нарушение! Трудовой дисциплины!

— Какого пункта?

Глеб замялся, хватая ртом воздух. Он начал шарить взглядом по стенам, словно надеялся увидеть там вывешенные правила.

— Ну… это… недостойное поведение сотрудника в рабочее время!

— Где это написано? — уточнила начальница. — В должностной инструкции? В уставе?

— В правилах внутреннего распорядка! — выдавил Глеб.

— В правилах внутреннего распорядка, — терпеливо, как ребёнку, объяснила Вера Михайловна, — написано, что сотрудники не имеют права использовать рабочее время для личных дел, если это мешает выполнению служебных обязанностей. Целоваться не запрещено. Если, конечно, это не отвлекает от работы.