Ведьма. Погоня за счастьем (СИ). Страница 12

— Закрой! — закричала Даша.

— Не могу! Не получается!

Из портала вывалилось нечто. Огромное, пушистое, с длинными ушами и глупым выражением морды.

— Это кролик, — тупо сказала Даша.

Кролик был размером с небольшую собаку. Серый, с тёмными пятнами на спине, лопоухий — уши свисали почти до пола, когда он опускал голову. Нос у него был розовый, влажный, и он всё время им двигал, обнюхивая новое пространство. Глаза — большие, тёмные, смотрели на мир с абсолютным, ничем не омрачаемым счастьем.

Кролик оглядел кухню, оценил обстановку, увидел куриц и направился к ним. Подошёл к ближайшей — чёрной, с синеватым отливом — и лизнул её прямо в бок. Курица кудахнула, но с места не сдвинулась. Кажется, она была скорее заинтригована, чем напугана.

— Пышка! — заорала Даша.

— Оно само! Не виноватая я!

Кролик тем временем обнюхал грибы и направился к столу, где сидели Даша и Артём.

— Красивый, — сказал Артём.

— Он огромный!

— Зато пушистый.

Кролик подошёл к Даше, ткнулся носом в колено и преданно посмотрел в глаза.

— Кажется, он выбрал тебя, — заметил Артём.

— Нет. — Даша сделала шаг назад, но кролик двинулся за ней. — Нет, нет, нет. У меня уже есть Пышка, четыре курицы, грибы и ты. Кролик сюда просто не влезет. И у меня нет денег на кролика! Чем его кормить? Где он будет спать? Что он вообще ест?

— Он будет есть траву, — сказал Артём. — И пирожки.

Кролик, услышав слово «пирожки», оживился и уставился на стол. Артём вздохнул, отломил кусочек от своего пирожка и протянул кролику. Тот съел с такой скоростью, что Даша не успела моргнуть. И посмотрел на Артёма с выражением, не оставляющим сомнений: он просил добавки.

— Влипли, — сказала Даша.

— Влипли, — согласилась Пышка.

— Он останется?

— Похоже, да.

Кролик, довольный, улёгся у ног Даши и закрыл глаза.

— Как назовём? — спросил Артём.

— Шарик, — сказала Даша, не задумываясь.

— Это же кролик.

— Ну и что. Он круглый и пушистый. Шарик.

— Ладно, — Артём улыбнулся. — Пусть будет Шарик.

Даша посмотрела на своё хозяйство: Пышка на коленях, Шарик у ног, курицы в коробке, грибы на столах и подоконниках. И Артём рядом.

— Знаешь, — сказала она. — Я думала, что сойду с ума от всего этого.

— А на самом деле?

— А на самом деле… мне кажется, я наконец-то дома.

Артём обнял её.

— Это и есть дом. Там, где ты.

— И где курицы, — добавила Пышка.

— И где курицы, — согласилась Даша. — И грибы. И кролик.

— И я, — напомнил Артём.

— И ты. — Она подняла лицо и посмотрела ему в глаза. — Ты главное.

Даша закрыла глаза и подумала, что, наверное, это и есть счастье. Не когда всё идеально, не когда нет проблем и забот, а когда все эти странные, нелепые, совершенно невозможные создания собираются вокруг тебя, и ты знаешь — ты им нужна, и они нужны тебе. И когда есть тот, кто обнимает тебя так, что мир перестаёт быть страшным.

Она открыла глаза и улыбнулась.

Глава 9

Утро, начальница и один маленький портал

Даша проснулась оттого, что кто-то дышал ей прямо в ухо. Сначала она подумала, что это сон — тяжёлое, влажное дыхание, которое щекотало кожу и пахло морковкой.

— Шарик, — сказала Даша, не открывая глаз. — Отстань.

Кролик, разумеется, не отстал. Он ткнулся носом ещё раз, потом лизнул её в подбородок и довольно засопел, устраиваясь на подушке с таким видом, будто имел на неё полное право.

— Шарик, блин.

Даша вздохнула и приоткрыла один глаз.

Картина, представшая перед ней, была достойна кисти какого-нибудь безумного художника — и определённо не для выставки в Третьяковке. На её подушке, в непосредственной близости от лица, сидел Шарик. Огромный серый кролик с глупым, абсолютно счастливым выражением пушистой морды и розовым носом, который непрерывно двигался, обнюхивая пространство.

Рядом, на второй подушке, развалилась Пышка. Сегодня она была нежно-голубой — ровного, спокойного оттенка, похожего на утреннее небо. Свинка лежала на спине, задрав кверху маленькие лапки, и тихонько посапывала. Её пузико мерно поднималось и опускалось, и в такт этому дыханию шёрстка переливалась мягким светом.

— Доброе утро, — сказала Пышка, не открывая глаз. — Ты проспала.

— Который час?

— Восемь.

— ЧЁ-Ё-Ё-Ё⁈

Даша села на кровати так резко, словно её подбросило пружиной. Шарик, не ожидавший такого манёвра, с глухим стуком свалился на пол, обиженно фыркнул, но тут же забыл обиду и принялся с интересом исследовать ворс ковра.

— Почему ты меня не разбудила⁈

— Я пыталась. Ты сказала «отстань» и уснула дальше.

Даша зарылась лицом в подушку и застонала.

— Я опоздаю. Опять. Меня уволят.

— Не уволят. Ты незаменима.

— Меня могут уволить! — Даша отбросила подушку и села, растрёпанная, со следами от наволочки на щеке, с одним торчащим в сторону вихром.

— Вера Михайловна тебя любит, — Пышка потянулась, выгнув спину.

— Вера Михайловна никого не любит, — Даша нашарила ногами тапки, попала в один, потом в другой, вскочила и замерла, пытаясь вспомнить, где оставила халат. — Она начальница. У начальниц нет любимчиков. У них есть подчинённые.

Даша вскочила и выбежала на кухню. Кухня встретила её… тишиной. Это было подозрительно.

На полу, в коробке из-под обуви, мирно спали четыре курицы. Ряба, Белка и две пёстрые (их так и не назвали, они не обижались). Рядом с коробкой, на подстилке из старых тряпок, дремал Зигмунд-младший. На подоконнике тихонько мерцал светящийся гриб. В раковине посапывал новенький — бледный гриб, который так и не получил имени, но уже освоился.

Всё было спокойно. Настолько спокойно, что это начинало пугать.

Даша включила чайник, насыпала пшена в миску для куриц (те проснулись от звука сыплющегося зерна и радостно закудахтали), размочила кусочки хлеба в тёплом чае для грибов, отломила кусочек от вчерашнего пирожка для Шарика и только после этого налила себе огромную кружку чёрного кофе. Сделала первый глоток, закрыла глаза и почувствовала, как тепло разливается по телу, возвращая способность мыслить.

— Жизнь, — сказала она, делая первый глоток.

— Жизнь, — согласилась Пышка, усаживаясь на стол.

В дверь позвонили.

— Кто там? — насторожилась Даша. — Может, Артем?

— Артём вчера уехал поздно и сказал, что приедет только к обеду. У него дела.

Даша поставила кружку, вытерла руки о халат и пошла в прихожую. Шарик, учуяв что-то интересное, оторвался от пирожка и потрусил следом. Пышка спрыгнула со стола и пристроилась сзади, её голубая шёрстка вдруг стала чуть темнее, приобретя оттенок тревоги.

На пороге стояла Вера Михайловна.

В идеальном костюме, с идеальной причёской и невозмутимым выражением лица. В руках она держала коробку конфет, перевязанную золотой ленточкой.

— Доброе утро, Даша, — сказала она. — Я не вовремя?

Даша открыла рот, закрыла, потом снова открыла. Язык отказывался её слушаться.

— Вы… — выдавила она наконец. — Вы здесь?

— Как видишь. — Вера Михайловна чуть склонила голову набок, разглядывая Дашу с лёгким, едва заметным любопытством. — Можно войти? Или у тебя там что-то, чего я не должна видеть?

— Да, конечно! Проходите! Только там… там немного…

Она замялась.

— Что?

— Нет, то есть да, то есть… — Даша сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. — Да, конечно. Проходите. Только там… там немного… Не убрано.

Вера Михайловна подняла бровь, но ничего не сказала. Прошла внутрь.

На кухне она остановилась и огляделась.

Курицы в коробке. Грибы на столе и подоконнике. Кролик, жующий тапок. Пышка, восседающая на самом почётном месте.

— Уютно, — сказала она наконец.

— Правда? — Даша не поверила своим ушам.

— Нет, конечно, — Вера Михайловна повернулась к ней, и в уголках её губ мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — Но зато оригинально.