Коррекция (Йеллоустоун). Страница 84

– Самим кубинцам что-нибудь оставите или очистите всё побережье?

– Шутите, Алексей Николаевич? – улыбнулся адмирал. – Там одних кораблей останется столько... А мы ещё не брались за Ньюпорт-Ньюс. Да и в Нью-Лондоне, помимо боевых кораблей, есть грузовые. И это не единственные порты на побережье. Погода стала портиться. Скоро начнёт штормить, да и морозы... Плавать будет трудней, да и суда в портах могут пострадать. Из-за погоды кубинцы вряд ли не доберутся до берега, удовлетворятся кораблями. Само побережье, кстати, пострадало мало, пепла почти нет. Но в Нью-Йорке много сгоревших домов, а улицы завалены телами. Наши ребята туда не совались, наблюдали инфракрасной оптикой и облетели на вертолётах. Живых не видели. Если кто-то и уцелел, наверное, успели сбежать. Там навалом яхт и катеров, и накопители у многих заряжены под завязку. До Мексики вполне можно доплыть.

– Вы из-за мародёрства не забыли о подлодках? – пошутил Алексей.

– Как можно! Сейчас перейду к ним. Те, которые были на боевом дежурстве, двинулись в Англию. Видимо, получили приказ командующего американскими войсками в Европе. Мы не успели их перехватить, да и не ставилось перед нами такой задачи. В Канаду или Австралию пока не отправилась ни одна, поэтому не пришлось их топить.

– За лодками наблюдали «Паутиной»?

– Да, три дня назад развернули систему. Связные и навигационные спутники работают нормально, а вся оптика сдохла, поэтому «Паутина» – это единственное средство. Только вряд ли она продержится больше нескольких месяцев. И накопители сядут, и мусора на орбите много, а антенная система разбросана на сотню километров.

– Больше вам и не понадобится. Через месяц-два англичане начнут эвакуацию.

– Теперь по Нью-Лондону, – продолжил доклад адмирал. – Мы блокировали выход судов из Темзы и провели воздушную разведку. В порту стоят несколько боевых кораблей и пять подводных лодок. Обнаружили людей, которые при виде вертолёта махали руками, пытаясь привлечь внимание. Мы не убирали подсветку, поэтому они наверняка рассмотрели нашу символику, но не испугались. Я думаю, что их там выжило немного и не набирается на полноценные экипажи, поэтому нетрудно договориться. Город тоже мёртвый. Теперь по вашим людям. Забрали все пять групп, хоть и не без приключений.

– Что стряслось? – спросил Алексей.

– Одна из групп работала в штате Колорадо и, вместо того чтобы дёрнуть оттуда после выполнения задания, направилась в соседний Вайоминг поближе к вулкану.

– Повредились головой?

– Понадеялись на возможности машин, которыми их снабдили, и решили заснять извержение.

– Кто же это у меня такой безбашенный? – спросил Алексей.

– Я не запомнил фамилий. Самое интересное, что им удалось заснять начало извержения и уйти оттуда живыми. А ведь подобрались почти вплотную, километров на двести. Мало того что удрали сами, так ещё привезли с собой молодую девчонку. Она решила полюбоваться на гейзеры, а они её завернули.

– Красивая девчонка? – улыбнулся Алексей.

– Я не видел, – вернул улыбку адмирал, – говорят, симпатичная. Всего шестнадцать лет, но уже есть на что посмотреть. Но дело было в другом. У старшего в группе есть сестра, которая отличается от этой девчонки только цветом волос. Вот он и пожалел.

– Повезло, – сказал Алексей.

– Повезло, – согласился адмирал. – И не только ей, но и им. Через Сан Антонио проехать не удалось: дороги были перегорожены машинами и завалены телами, да и накопители разрядились.

– Что за новости? – удивился Алексей. – Как они могли разрядиться?

– Они немало ездили, а потом на полную мощность гоняли охлаждение, чтобы не изжариться. В общем, пришлось этой троице идти пешком через полгорода. Уже на выходе их обстреляли, и тяжело ранили вашего сердобольного программиста. Второй отбился и с помощью девчонки понёс друга дальше. Когда выбились из сил, она взяла один метатель и ушла искать машину. На ней добрались до побережья, а потом донесли раненого до места встречи. Вот и получилось, что он спас её, а она – его. Без помощи этой девушки его напарник не справился бы. Мой капитан поначалу не хотел брать её на борт, но пришлось.

– И что же вынудило изменить решение? – поинтересовался Алексей.

– Второй ваш специалист. Он сказал, что тоже останется. Так что девчонку забрали, и сейчас вся команда носится с ней как с родной. Капитан сказал, что замечательная девушка.

– Были бы они все такие! – сказал Алексей, имея в виду американцев. – Как состояние раненого?

– Намного лучше, но придётся полежать.

– Извините, Александр Николаевич, – вмешался в их беседу секретарь. – С вами хочет говорить премьер-министр Японии. – Соединять?

– У меня пока все новости, – поднялся Васильев. – Не буду вас задерживать.

С экрана коммуникатора Алексею поклонился пожилой японец, одетый в чёрный костюм.

– Приветствую, ваше превосходительство! – сказал он, шевеля губами не в такт произносимым словам. – Прошу вас уделить мне несколько минут для важного разговора.

– Приветствую вас, господин Сатоми Морисима, – поклонился в ответ Алексей. – Ваша программа переводит и мой разговор или мне включить свою?

– Вы говорите на хорошем японском, – слегка улыбнулся премьер-министр. – Чтобы вас не задерживать, я хотел бы перейти к делу. Мы знаем, что вы лучше всех подготовились к катастрофе. У нас к вам деловое предложение. Вы можете принять восемь миллионов наших детей? Прошу не спешить говорить «нет». Дети будут в возрасте от пяти до десяти лет. Они мало едят и не доставят беспокойства. К малышам добавим девушек, которые будут за ними ухаживать. В оплату можем отдать вам любые технологии и много уникального оборудования. И уцелевшие никогда не потребуют своих детей обратно. Мы предпринимаем большие усилия для спасения населения, но не сможем всех спасти, особенно детей.

– Мы поможем, – ответил Алексей, – только вам придётся самим доставлять детей во Владивосток, а оттуда их эвакуируем. Тянуть с этим не стоит, так как мы ожидаем осложнений с Китаем. Да, с оборудованием можете не спешить, а информацию по технологиям передадите по каналу, который вам предоставят.

Глава 25

– Не ожидала я от них такого! – сказала Лида, когда Алексей вечером рассказал о договоре с японцами. – Ты сам предложил европейцам, и, наверное, откажутся, а эти...

– Потому что в Европе полно придурков! – охарактеризовал Европу муж. – Они ещё не до конца осознали серьёзность положения, а когда осознают, поезд уже уйдёт. Да и не смогут ни о чём договориться, перемрут вместе с детьми. А японцам не позавидуешь. Море, которым многие кормились, почти ничего не даст, а купить продовольствие не получится. И ещё их Фудзи начала плеваться огнём. К соседям тоже не сунешься – не те у них соседи, и кислотой сверху поливает. Но, в отличие от европейцев, это правильный народ. И организованный, и дети для них – это высшая ценность, а мы даём им жизнь. И не только им, они сплавляют нам сто шестьдесят тысяч своих девчат.

– И ты их берёшь. А как же бразильцы?

– У нас хватит места и для бразильцев. Мы ведь можем взять и сто миллионов, и двести. Сейчас у нас всего вдосталь и так будет долго. Хлореллу начнём добавлять в пищу только через два года, когда съедим текущие запасы и возьмёмся за склады в мерзлоте. Сейчас запланировано только строительство подземных теплиц, чтобы обеспечить овощами и зеленью сначала детей, а потом и всех остальных. Но если брать людей со стороны больше, чем планировалось, придётся их же бросать на строительство грибных комбинатов и производство хлореллы. Опять будут нужны теплицы, и не помешает построить десяток реакторов и дополнительную жилплощадь. Всё это решаемо, но...

– Что «но»? – спросила Лида.

– Но мы этого не сделаем. Мы не можем сильно размешивать свой народ чужими, ни к чему хорошему это не приведёт. Сто миллионов – это потолок, и чем больше среди них детей, тем лучше. Русский – это не столько национальность, сколько состояние духа. Язык, культура и образ мысли! Мы не будем держать японских детей в интернатах, а раздадим по русским семьям. Там они быстро освоят язык и пойдут в школу, где через несколько лет ничем, кроме внешности, не будут отличаться от своих сверстников. А женщины – это те же дети. Выйдут японки замуж и через несколько лет будут тараторить по-русски и делать всё, что скажут их мужчины. В этом они лучше наших.