Ставь на единорога (СИ). Страница 19

Томаш – печальный пример того, как бывает, когда в одной из старых семей рождается слабосилок.

Хотя нет. Морриши ведь тоже из старых семей. Просто мои родители… всегда гордились мной. Не моей силой или достижениями, а мной. Я всегда знала, что у меня есть поддержка.

А вот Томашу Вежецкому так не повезло. Мареком их родители тоже гордились – он был именно таким, каким должен быть наследник потомственных боевиков. Сильный, яркий. Ему легко давалось все – и учеба на военном, и офицерская карьера. А младший… не удался. И успехи старшего всегда были для него укором. Дара едва-едва хватило поступить на теоретический – ни на один другой факультет бы не взяли. Да и на теорию… я, если честно, никогда не могла понять, как он поступил. На этом факультете не важен объем резерва, зато важны аналитический склад ума, исследовательский огонь. А Томек был… серый. Ему неинтересна была магическая теория.

В самом первом варианте будущего после всех моих открытий Томаш смог в конце концов стать магом-практиком – довольно посредственным, он и тогда не хватал звезд с неба. Но все же смог.

Во втором будущем ему не досталось и того.

Мне всегда было жаль Томека – он не виноват в том, что родился таким.

А еще во второй жизни он вступался за меня, когда мы с Мареком… ссорились. В последние годы это все чаще случалось даже при свидетелях. Томаш после даже пытался утешить или развеселить меня. Правда, выходило это у него как-то… так же беспомощно и нелепо, как все, что он делал.

Но ведь пытался.

Интересно… что изменилось для него сейчас, с кем и почему он мог подраться? Откровенно говоря, я вообще не могла вообразить драку с его участием. А выходит ведь, и на это каким-то образом должна была повлиять именно я. И почему Томаш попросился на отработку наказания ко мне?

Наверное, согласившись, я точно могу это выяснить.

Да и кэр Вуйчик кое в чем прав. Теоретик, пусть даже не самый блистательный, наверняка в сотни раз аккуратнее и обязательнее… печально известного зверовода, укротителя носорогов.

Но… коней не меняют на переправах.

– Уверена, для кэра Вежецкого найдется работа на кухне. Мой лаборант меня полностью устраивает.

Глава девятая

Марека, караулящего у корпуса факультета теории, мне хотелось сейчас видеть меньше всего. Вот… не до него же пока! И еще… в голове засела мысль, что слишком во многом надо еще разобраться – в себе, в своем прошлом, в своем браке, в том, почему все пошло не так… нет, я знала, конечно – это только моя вина, я с самого начала это сознавала. Но… нет, все это надо обдумать еще не раз.

Но не сейчас же! Ну какие могут быть любови, когда на кону судьбы мира? На все это еще будет время. Можно и отложить пока на потом.

Увы, Марек откладываться на потом не желал совершенно.

– Кэри Морриш! Кэри… да Петра же! – молодой мужчина без труда догнал меня и зашагал рядом. – Тебя невозможно поймать. Слушай, ну я уже все осознал и проникся. Признаю, был неправ. Ты, наверное, пыталась в универе ко мне подходить, а я отшил? Или письма писала?

Я весело хмыкнула.

– А если и писала, то что? – уточнила не без интереса. Вообще-то никаких писем не было – до той действительно случайной встречи в пустой аудитории я и не подозревала, что Марек учится совсем рядом. Университет велик, а теоретический и боевой факультеты максимально далеки друг от друга – во всех смыслах.

– Ну откуда мне было знать, что это от тебя? – он искренне развел руками. – Ты представляешь, сколько девчонок мне записки пишут? Я вообще-то герой Лерейской кампании! И лучший на военном факультете!

Парень расправил плечи, явно красуясь, а я только вздохнула.

Марек получил офицерское звание еще до университета – по традиции своей семьи, отслужив год. А когда уже учился, случилась Лерейская кампания. Марек взял тогда академический отпуск, чтобы поехать вместе с направленными в Лерею войсками. Вернулся с победой. Заслужил какие-то награды. Он и до этого-то был на факультете звездой, а уж теперь…

Потом, годы спустя, он однажды со смехом признался, что на самом деле его часть тогда до Лереи и не дошла, только тс-с-с… не могли же наследника Вежецких в наградах обойти. И вообще, их всем магам-офицерам давали, чем он хуже?

Сессию пропущенную можно было и потом досдать, восстановиться на том же курсе, но Марек предпочел тот год догулять. С учебой всегда, мол, успеется.

И девиц, конечно, вокруг всегда было немало. Я знаю, даже наши девочки-теоретики бегали к полигону боевиков полюбоваться на красавцев-парней с огнешарами. Да и, если честно, подозреваю, что одну из них он и искал в ту нашу встречу – иначе что бы он забыл в нашем корпусе? Я об этом никогда не спрашивала – не хотелось заставлять врать.

– Петра! – требовательные нотки в голосе заставили меня вздрогнуть и вскинуться. – Ты вообще меня слушаешь?!

На секунду мне показалось, что я снова вернулась – только не назад, а вперед, во вторую свою жизнь, где все было так плохо с самого начала, что я…

Нет же! Нет. Нашего брака – ни счастливого, ни неудавшегося – еще не было. И… он не имеет еще права требовать чего-то от меня. Я перед ним ни в чем не виновата!

Притворяться в чем-то тоже совершенно не хотелось.

– Марек, – я даже остановилась и внимательно посмотрела на своего будущего-бывшего мужа. – Ты знаешь, из-за чего и с кем подрался твой брат?

– Томек подрался? – изумление на лице парня было неподдельным. – Чепуха. Он не умеет!

– Понятно, – я отвернулась и продолжила путь. – А чего ты сейчас хочешь от меня?

– Я… – он тоже запнулся – будто налетев на выстроенную мной стену. И как-то неуверенно пожал плечами. – Пригласить тебя на свидание?

– Знаешь… у меня другие планы, – мы уже подходили к моему дому, и я мимоходом улыбнулась, скользнув взглядом по вывеске кафе – теперь она висела ровно. И лестницы рядом не было. В обеих прошлых жизнях вывеска так и осталась чуть покосившейся. Почему-то это показалось важным. Теперь вывеска на месте. И кэр Бораш жив. Как будто мир… уже стал чуть правильнее. – И, боюсь, у нас теперь вообще… слишком разные интересы. Светлого пути, кэр студент.

Вытянувшееся лицо Марека я еще успела заметить, прежде чем дверь дома закрылась за мной. И наверх, в свою мансарду, поднималась, улыбаясь – сама не сознавая до конца, чему именно.

Я ни в чем перед ним не виновата. И ничего ему не должна. Это ведь… хорошо?

Если подумать, вина – вообще странная штука… ведь если “черная паутина” случилась независимо от моего участия, значит… не так уж я была виновата? Та злая воля, что запустила это безумие, существовала независимо от меня.

И, значит, я напрасно наказывала себя целую жизнь?

А в мансарде меня ждал сюрприз: прибыл мой заказ из магазина готового платья. Должно быть, кэри Бораш открыла дверь и позволила курьеру занести коробки. И правильно, не то пришлось бы таскать все это наверх самостоятельно.

Я окинула взглядом гору коробок. Надо же, это я столько навыбирала?

Пришлось потратить некоторое время, чтобы переместить все это богатство в спальню. Гардеробная в моей маленькой квартирке была, откровенно говоря, тесновата. Не удержавшись, я распечатала одну из коробок. Хм, а этого я, кажется, не примеряла. Хотя… фасон интересный. И такого я не видела даже в будущем. Прекрасно! Дита действительно молодец.

В кабинет добралась далеко не сразу. Зато едва войдя, тотчас забыла обо всех обновках.

Камень на крышке почтовой шкатулки сиял ровным белым светом – значит, есть входящее письмо.

Я торопливо шагнула к столу и щелкнула крышкой шкатулки.

“Приезжай, как только сможешь. Есть о чем поговорить. Не в переписке. Папа”.

Я бросила быстрый взгляд на часы. Если поспешить, то… пожалуй, еще успею на вечернюю черепаху.

9.2