Ставь на единорога (СИ). Страница 15

С заметным запозданием, изрядно отстав, из вынесенных ворот академгородка еще одной шквальной волной вынесло… по-моему, весь преподавательский состав факультета анималистики – и изрядную часть студентов.

Почтенные кэры неслись без шляп, в сбившихся на бегу сюртуках, уважаемые кэри мчались следом, подобрав юбки и лишь немного приотстав. Кто-то, задыхаясь, на бегу выкрикивал что-то про ловчую сеть. Кто-то размахивал руками, явно эту самую сеть выплетая.

То, что едва не стало трагедией, постепенно превращалось в фарс.

Лавина с топотом схлынула за угол.

Я, не вставая, перекатила голову и уставилась в небо, с каким-то наслаждением ощущая брусчатку под затылком. Жива…

Надеюсь, никто всерьез не пострадает.

***

– А я говорила, сиди дома, старый! – сердито выговаривала домовладелица. И тут же совсем другим тоном обращалась ко мне, – кэри Петра, голова-то не кружится? А то ж вы, умные, хлипкие-то, оно-то это нам хоть бы чего, а вам-то, может, и чего быть…

– Все в порядке, спасибо, кэри Бораш, – я благодарно кивнула, продолжая прижимать к плечу сверток, принесенный домовладелицей с ледника. Сверток ощутимо подтекал, уже промочив рукав. Зато, может быть, синяк будет не таким пугающим.

Я сидела на кухне четы Бораш и пыталась собрать разбегающиеся мысли.

Я, собственно, почти и не пострадала – так, чуть ушибла плечо и локоть. А вот кэр Бораш, наверное, теперь проведет в постели куда больше, чем пару дней – на свою злосчастную ногу он теперь не мог встать даже с тростью. Впрочем, кэри Бораш уверяла, что вывиха нет, просто сильный ушиб, а ей в этом вопросе можно было доверять – эта женщина вырастила пятерых детей. Две дочери и старший сын Михал и сейчас помогали ей с кафе.

Но что, демоны их побери, могло случиться на факультете анималистики?!

Что-то, чего не случилось ни в одной из прошлых жизней.

Я не имею к этому факультету никакого отношения.

Впрочем, как и к скачкам, ход которых изменила одна моя фраза.

Я всегда думала, что приняла неверно какое-то значимое решение. Но что, если все дело – вот в такой случайно брошенной фразе, мимолетном поступке, на который я даже не обратила внимания, но который изменил все? Что, если…

И как тогда вообще вычислять этот самый нужный момент и то, что нужно менять?

– Вона, – кэри Бораш, остановившись у окна, кивнула на него. – Ведут!

Я, вскочив, кинулась к тому же окну.

Белого коня без всякой сети по-простому вел под уздцы студент. Чуть опережая его, рядом неторопливо полз открытый кэб. Восседающий в кэбе пожилой профессор явно сердито что-то выговаривал, воздевая горе руки, потрясая кулаками и в отчаянии вцепляясь себе в волосы.

Студент шел, виновато ссутулившись и втянув голову в плечи. Правда, надо сказать, встрепанные рыжие вихры смотрелись от этого еще нахальнее.

7.2

– Ну, дорогая моя кэри Морриш, где же я возьму вам штрафника в начале года? – декан Вуйчик развел руками. – Все же наши с вами студенты, хе-хе, не боевики какие. Хотите, с военным факультетом договорюсь, у них балбесов предостаточно?

Последнее предложение он озвучил явно в шутку. Да, на военном факультете традиционно хватает наказанных за всевозможные провинности студентов – это при том, что спрашивают с них за поведение куда менее строго, чем на любой другой специальности. Предполагается, наверное, что для боевиков взрывной напористый характер и тяга к приключениям – дело естественное и даже правильное.

Однако меня вопрос натолкнул на неожиданную для меня самой мысль. Боевика в лаборатории мне, конечно, не надо – этакое даже воображать не хочется. Вроде слона в посудной лавке. Зато…

– Уверена, на факультете анималистики точно найдется по меньшей мере один штрафник – и отбывать наказание ему долго, – негромко предложила я, и декан невольно крякнул.

Выяснить подробности происшествия с академическим зверинцем так и не удалось – все знали только, что какой-то студент нарушил технику безопасности, а в результате животные вырвались на свободу. К счастью, пострадали в итоге только ворота – и оплачивать их восстановление тоже предстоит виновнику инцидента. М-да, учитывая то, что я знаю о его финансовом положении, бедолаге не позавидуешь… с другой стороны, ему крупно повезло, что не отчислили вовсе.

Если рыжика в рамках наказания приставят ко мне, я убью двух зайцев: сброшу на него черновую работу и удовлетворю свое любопытство. В конце концов, любопытство это отнюдь не праздное: я должна понять, что изменилось и почему.

А декан анималистики, насколько я понимаю, очень-очень зол на этого студента. И, вполне возможно, сочтет, что тот заслужил настолько жестокое наказание, как заточение в пыльных закоулках факультета теории.

– Я поговорю с коллегой Капойским, – вздохнул мой научный руководитель. – Но ничего не могу обещать. В любом случае… на вашем месте я бы не стал доверять этому юноше что-то ответственное.

Даже не думала, кэр Вуйчик! Я благодарно улыбнулась.

***

– Одно из двух, – я окинула лабораторию брезгливым взглядом и сморщила нос. – Или здесь практиковались алхимики, или у вас сбежала еще и свинья – и прячется где-то прямо под этим столом.

Увы, картина вполне привычная. За теоретическим факультетом формально закреплены несколько лабораторий, однако куда чаще ими пользуются алхимики и артефакторы, которым собственных оборудованных помещений не хватает. Теоретики, в свою очередь, свое время чаще проводят в библиотеке. Далеко не каждая гипотеза или теория подтверждается хотя бы в расчетах – а уж до экспериментального доказательства дело доходит довольно редко.

И все бы ничего, если бы дорогие коллеги хотя бы каждый раз давали себе труд прибрать за собой!

Рыжий Ратко Милич окинул комнату тоскливым взглядом и тяжко вздохнул, явно начиная подозревать, кому именно предстоит отмывать загаженные пробирки и соскребать кристаллическую пыль со всех поверхностей.

– Что ж, полагаю, первоначальный фронт работ вам очевиден, кэр Милич, – с крокодильей улыбкой предположила я, и несчастный тяжко вздохнул.

Как удачно мне выдали его на съедение! Смутно помнится, что в позапрошлой жизни я долго ругалась с алхимиками, а в итоге все равно самостоятельно отскребала эту самую лабораторию. Выяснить, кто именно развел это безобразие, так и не удалось.

Собственно, я сейчас могла бы и пойти пока в библиотеку – бумажной работы предстоит не меньше, чем экспериментальной.

Но тогда я еще долго не узнаю, по какому такому поводу меня едва не растоптал посреди города разномастный табун диких животных.

– Не волнуйтесь, я вам помогу… по крайней мере, поначалу. Несите тряпки и ведра. Смелее же, кэр Милич! От вашего печального взгляда вся эта грязь не растворится сама по себе.

– А вечером мне загоны выгребать… – тоскливо сообщил студент. Что ж, поделом!

– Говоря откровенно, я удивлена, что вас и вовсе не отчислили… так что у вас там произошло?

– Ну… помните того коня, Белого Ветра? Он выиграл на скачках!

Парень повел рукой над ведром, выплетая знак воды, и ведро начало наполняться.

…Хм, как полезен может быть подневольный студент в лабораторном хозяйстве! Сама я со своим куцым резервом когда-то таскала ведра от водопровода.

– Разумеется, помню!

– Ну вот… я тогда настоял, чтобы его проверили. А потом разговорился с каким-то завсегдатаем скачек, и тот сказал, что Белый Ветер – вообще несчастливый. Ставки на него всегда высокие – вроде бы отличный жеребец, по всем показателям должен быть лидером. Великолепное животное. Быстрое, выносливое. На тренировочных пробегах ему нет равных, потому на него и ставят – да он ближайшего соперника только так уделывает! Только уже пару раз были с ним несчастные случаи – то споткнется, то слепень укусит перед самым финишем, да так неудачно, что его на секунду в сторону поведет, а там секунды достаточно… ну, я удивился. Выходило, что защита – понимаете, стандартная защита, которую всем ставят – с него слетает регулярно. И с чего бы? Понятно, что там концентрация магии высокая, сбои бывают, но чтобы несколько раз с одной лошадью? Как будто с него чары сползают. Ну, я вернулся потом… посмотреть. Поизучать, интересное же явление. Не то чтобы меня пускали в загоны, но, знаете, их ведь не так чтобы прям охраняют, кто ж скаковых уводить станет…