Матабар IX (СИ). Страница 14

Будто он снова где-то там, среди Алькадских горных троп. И вновь бежит по камням, снегам и скалам наперегонки с Кайшасом. Без надежды обогнать четырехкрылого орла, а просто самой радости игры наперегонки с ветром.

Четвертый круг.

— Номер шестнадцатый продолжает удивлять публику и уже поднялся на девятую позицию, обойдя еще трех пилотов за последние два круга! Новичок явно не намерен отсиживаться в хвосте, дамы и господа!

На входе в последний, шестой поворот, самый сложный, похожий на змейку, требующий двух последовательных перекладок руля — Ард допустил ошибку. Забывшись в детских ощущениях он влетел в арку слишком быстро, не сбросив скорости вовремя, и машину понесло на внешний радиус, к мешкам с песком. Ард крутанул руль, пытаясь удержаться, и задние колеса сорвались в занос. Мир на мгновение завертелся тошнотворной каруселью, — трибуны сцепились крепкими объятиями с дорогой, а небо замельтешило где-то среди гравия, отделявшего асфальт трека и песок обочины. Ард, действуя скорее инстинктивно, нежели осознанно, вывернул руль в сторону заноса и ударил по газу.

Автомобиль фыркнул рассерженной дворовой кошкой, выровнялся и понёсся дальше, потеряв позицию и время, но не сам факт участия в гонке.

— О-о-о! Шестнадцатый чуть не разложился в шестом повороте, но каким-то чудом удержался на треке! Браво, юноша, браво!

Сердце колотилось так, что пульс отдавался в горле. Руки тряслись. Но внутри… внутри все горело. Горело с каждой секундой только ярче, жарче и ненасытнее. Ард даже не испугался. Он скорее разозлился. Разозлился на самого себя. За дурацкую ошибку, за потерянное время и за упущенную позицию, которая далась ему вовсе не за «просто так». И злость эта, вместо того чтобы ослепить или обезоружить, наоборот — лишь все обострила. Зрение, как и когда-то на охоте, обрело четкость, руки — тверже держали руль, и каждый поворот, каждый перепад, каждая неровность в покрытии и разбросанный с рубежа гравий — все стало видимым, легко читаемым и таким понятным, будто Ард вновь сидел за собственными формулами перед открытым гримуаром.

Пятый круг остался позади. На шестом кто-то (Ард не увидел кто, только услышал грохот и скрежет) вылетел с трека на повороте. Мимо Арда, на обочине, промелькнул перевернутый автомобиль с крутящимися в воздухе колесами, а из-под него уже выбирался пилот в разодранном комбинезоне, держась за голову и пьяно шатаясь.

— Номер одиннадцатый выбывает из гонки после столкновения с бордюром в четвертом повороте! Медицинская бригада уже на месте! А мы продолжаем, дамы и господа, мы продолжаем!

Осталось четырнадцать водителей. Ард шел десятым. Впереди — целый поток из машин, и каждая из них была быстрее его на поворотах, потому что их пилоты знали этот трек наизусть, знали каждую кочку, каждый уклон, каждый камешек. Ард же знал только то, что ему рассказали Милар и Дагдаг, и то, что он успел запомнить за несколько тренировок на копии трека, построенной лейтенантом.

На прямых — другое дело. На прямых мотор Дагдага рвал и метал, оставляя позади большинство тех, кто осмелился бы с ним посостязаться. Ард чувствовал это каждый раз, когда выходил из очередной арки на длинный ровный участок и вдавливал газ. Автомобиль выстреливал вперед, и соперники, только что маячившие впереди, вдруг начинали сползать назад, как лодки, плывущие против течения. Но потом дорогу изламывал очередной поворот, и все преимущество мгновенно размазывалось на уклоне, потому что Ард входил в него осторожнее, медленнее и шире, чем нужно, и те, кого он обошел на прямой, легко обгоняли его, демонстрируя задние, красные фары.

На седьмом круге каска Арда, и без того слетевшая на бок, окончательно сдалась. Ремешок, державший ее под подбородком, лопнул на входе в третий поворот, когда Арда тряхнуло на кочке. Каска, подхваченная встречным потоком воздуха, улетела куда-то назад, в пыль и гравий, и Ард на мгновение увидел в зеркале, как та катится по треку, подпрыгивая и потрескивая на асфальте брошенным мячом.

— А вот и шестнадцатый потерял шлем, дамы и господа! Молодой человек, осторожнее, это вам не прогулка по набережной!

Ветер хлёсткой, влажной ладонью ударил по макушке. Волосы, которые Тесс собиралась ему снова подстричь, мгновенно разметались во все стороны, хлеща по лбу и вискам. Ард откинул их рукой — одной, не отпуская руль, и прибил липким потом. Он стиснул зубы, чувствуя, как ветер сдавливает горло и сушит губы.

На восьмой круг Ард шел одиннадцатым. Лидеры оторвались еще дальше. Серебристый автомобиль с белошарфным пилотом, за ним темно-синий с номером четыре, за ним еще двое. Ард видел их далеко впереди, мелькающими точками, которые входили в следующие повороты, когда он только выходил из предыдущих. Разрыв был чудовищным, и с каждым кругом он лишь рос, потому что фавориты не ошибались. Их не заносило, они не теряли каски, и их автомобили не зачерпывали гравий на каждом следующем повороте.

Ард отыгрывал на прямых недостаточно, чтобы компенсировать потери.

Но зверь внутри не унимался. Он грыз ребра, рвался наружу и требовал: еще быстрее, еще резче, гнаться и гнаться за убегающим от него ветром. Ард влетел в пятый поворот на скорости, куда выше обычной. Колеса завизжали, гравий полетел широким веером, автомобиль потащило наружу. Ард удержал его одним только азартом. Вывернул руль так, что заныли запястья, и на выходе из поворота вжал газ на третьей передаче, рванув вперед.

Он обошел сразу двоих. Усатого на зеленом (тот что-то прокричал ему вслед, но ветер сожрал слова) и бородавчатого на красном, который, увидев, как «банка» проносится мимо в сантиметрах от его борта, шарахнулся в сторону и едва не вылетел на обочину.

— Новичок пошел ва-банк, дамы и господа! И вот мы видим, как номер шестнадцатый обходит четырнадцатого и девятого одновременно. Буквально протискивается между их бортов! Судьи, это ведь почти нарушение! Правда ведь⁈ Но — нет, пропустили! Красиво, Вечные Ангелы, как же красиво, что бы ни говорили о новичках!

Наконец девятый круг. Предпоследний. Ард шел седьмым, и это было лучшее, на что он мог рассчитывать, потому как шестеро впереди были из другой лиги. Не только быстрее и опытнее, но и с автомобилями, над которыми день и ночь трудились целые конструкторские бюро.

Но охотник внутри не считал позиции.

Охотник даже не думал о местах. Он просто бежал. На пределе своих возможностей. Так быстро, как только позволяли его железные лапы с резиновой кожей. И Ард, к собственному удивлению, тоже. И это желание было таким острым, таким горячим, таким живым, что у него пересохло во рту и загудело в ушах. Просто бежать. Как можно быстрее.

На прямой он обошел еще одного — тощего пилота в круглых очках, чей темно-зеленый автомобиль с нарисованными по бортам крыльями, как у птицы, вильнул на кочке. Ард увидел щель и бросил автомобиль в нее, едва не содрав тощему зеркало. Теперь он шестой? Или пятый? Плевать.

Впереди остались пятеро, и все они обгоняли его уже больше, чем на полкруга. И догнать их за один оставшийся круг было невозможно. Совершенно физически и математически невозможно.

Но Ард не собирался догонять.

Он собирался бежать.

Впереди остался десятый круг.

Последний.

Ард вошел в него на четвертой передаче, на скорости, которую стрелка спидометра отказывалась показывать, потому что уперлась в ограничитель и дрожала там пойманной бабочкой. Мотор Дагдага ревел. Не рычал, не выл, а именно ревел, тем первобытным, утробным ревом, который издают звери, когда бегут не от чего-то, а за чем-то, и знают, что догонят.

Ветер рвал волосы, сжимал грудь, драл незащищенную кожу лица, и Ард не чувствовал ничего, кроме скорости.

Вновь изогнулся первый поворот последнего круга. Ард вошел в него так, как не входил ни разу за всю гонку. Он срезал внутренний край, и правое колесо проскрежетало по гравию, высекая искры. На выходе юноша вдавил газ так, что задние колеса провернулись на месте, прежде чем вцепиться в асфальт и вытолкнуть машину вперед.