Опальная жена. Хозяйка Северных земель (СИ). Страница 14

«Ашкай, мне нужна моя сила».

Её не осталось, Мейя.

«На то, что я задумала, нужно совсем мало».

- Что ты сказала? – снова шаг ко мне, но уверена: ей не по себе. Я чувствую, как дрожит воздух между нами от её страха, но она не сдаётся. Так до последнего рычат друг на друга самцы: один отстаивая территорию, второй - намереваясь её захватить. Мне не нужны никакие владения, лишь немного пространства, которое будет по праву моё.

В комнате становится тише.

- Что тебе лучше меня не трогать, Майна, а подождать до завтра со своими расспросами. Сейчас я очень устала.

- Кажется, ты не знаешь, как следует себя вести в Крепе. Что ж, я научу тебя, что надо говорить старшим.

Вижу её лицо совсем близко. Судя по всему, она раза в два старше меня, или же это отпечаток суровых условий проживания.

- Я не люблю причинять людям вред, - признаюсь честно, - но ты не оставляешь мне выбора.

Нет, моя рука не сжимается в кулак и не летит прямиком ей в лицо, вместо этого ладонь впечатывается в низ живота женщины, и магия проходит от меня к ней.

Глава 24

Лицо Майны меняется мгновенно.

Сначала недоумение. Она явно ждала удара, боли, сопротивления. Потом расширившиеся зрачки, резкий вдох, будто что-то внутри неё внезапно оборвалось. Чувствую, как под ладонью дрогнули мышцы, как тело не послушалось хозяйку, но у неё не было шансов, а у меня времени придумать что-то другое.

Спокойно убираю руку. Ни угроз, ни торжества. Просто разворачиваюсь и снова забираюсь на койку, подтягивая к себе одеяло, будто ничего не произошло.

Тишина держится порядка десяти секунд.

- Чем смердит? - доносится из темноты чей-то хриплый вопрос.

Пауза, и моя обидчица спешит к себе.

- Майна, что это? – звучит голо Льяхи. – Решила метить территорию?

Сначала кто-то фыркает. Потом ещё одна. Смех накрывает комнату волной: злой, хриплый, но настоящий. Женщины смеются не надо мной, над ней.

- Она – ведьма, - рычит в мою сторону Майна.

- Лекарь, - отзываюсь, зевая, - это называется лекарь, - говорю устало.

- А девка-то непростая, - раздаётся шёпот.

- Я убью тебя, - рычит Майна, и в этом рыке больше бессилия, чем ярости.

- Иди порты стирай, - лениво отзывается Льяха.

Смех снова прокатывается по комнате, но уже затухает.

– И дайте уже поспать, - добавляет она.

Кто-то зевает, кто-то переворачивается на другой бок, в комнате, наконец, становится тише.

Я не двигаюсь. Сердце всё ещё стучит в ушах, но злость отступает, оставляя после себя пустоту и усталость. Ашкай молчит, и в этом молчании я слышу одобрение.

Утро в Крепе приходит не светом, а звуком. Не успеваю отдохнуть, как народ начинает шевелиться, бурчать, громко зевать, прогоняя сон. Слышатся крики в коридоре, металлический звон, будто кто-то роняет ведро.

Женщины поднимаются тяжело, нехотя. Никто никого не будит: здесь каждый отвечает за себя. Давно привыкла вставать рано, вместе со служанками, потому что в доме собственного мужа я не эрдана, а девчонка на побегушках. Только сегодня я разбита. Но как бы тяжело не было в Крепе, я рада, что не вижу ненавистного лица Фриэллы.

Но не вижу и доброго Кирена, с которым у нас были очень тёплые отношения. Сама себе боялась признаться, что он для меня не просто брат мужа, а нечто большее. Но чувства под замок, язык не мой враг, я отдана другому, и лишь улыбалась ему, смотрела искренне, когда он подносил какие-то подарки. Любовница мужа фыркала, а Лаэрд ревновал, хотя не имел никакого права, и требовал от меня перестать кокетничать с Кереном.

Однажды он чуть не поцеловал меня, но помешал конюх, и я сбежала, сгорая от стыда и уверяя себя, что это неправильно. Потом успокоилась, мечтая, что он снова попытается, но произошла история с младенцем, и тогда Кирен спас меня. Он пошёл против брата, и я бы многое отдала за то, чтобы узнать, что с ним теперь.

Если я когда-нибудь увижу его снова, обязательно скажу, что чувствую. Но у судьбы другие планы, а потому сажусь на койке, чувствуя, как ноют мышцы, как тело всё ещё помнит вчерашний день, и протираю глаза.

Только двое женщин ещё возятся, остальных уже сдуло. Обуваюсь, отправляясь за ними, не знаю, что именно мне следует делать, но лучше не выделяться из толпы.

Идём умываться в общий отсек: длинное каменное помещение с желобами вместо раковин. Вода в кадках ледяная, пахнет железом, часть снега даже не успела растаять, но хотя бы в этом недостатка нет, снег и лёд здесь повсюду. Кто-то плещет себе в лицо, кто-то просто смачивает ладони и проводит по шее. Мыло - редкость, привилегия. Вижу, как некоторые добывают из тряпок обмылки, у кого-то с собой тёмные гранулы неизвестного мне порошка. Несколько женщин трут зубы корневой щёткой – приспособлением, сделанным из корня какого-то растения, другие собирают волосы в хвосты, чтобы не мешались. Здесь чистота - понятие условное.

Как только один из ковшей освобождается, набираю воду и умываюсь, чувствуя ледяную маску. Зеркал здесь нет, в основном разбиваются по парам, чтобы подправить что-то другому, если кому-то надо. Я пока изгой, новенькая, которая должна выбивать себе место под солнцем. Только вижу, как за спиной шепчутся, тыча в меня пальцами. Надеюсь, это не заговор, и к закату я буду ещё жива.

Заплетаю волосы в косу. Пожалуй, единственное, что у меня осталось от матери – волосы. Огненные, словно солнце, довольно объемные и распадающиеся волнами. Мама любила расчёсывать меня и петь, и её голос до сих пор звучит в моих ушах.

Я знаю, как задобрить эту ведьму, - подаёт голос Ашкай.

«Какую из всех» - уточняю.

Хольц. Ты видела на её шее чёрную бородавку?

«Шутишь? Я слишком устала, чтобы замечать подобные мелочи».

Она её прячет под воротником, но вчера он немного оттопырился. Если ты избавишь её от неё – заработаешь расположение.

«Неплохая идея, но сначала я бы не отказалась подкрепиться».

- Здорово ты с ней вчера, - звучит голос над ухом, и, обернувшись, встречаюсь взглядом с женщиной лет тридцати пяти. Чёрные короткие волосы, шрам над губой и внимательные глаза. – Я – Льяха, - представляется, и что-то мне подсказывает, что одного союзника среди женщин я нашла.

- Мейя, - дарю ей улыбку.

- Красивые волосы, - кивает она на мою косу, покоящуюся на левом плече. – Ты искра?

- Нет, я…

Да, ты искра, глупая девчонка. Неужели, ты намерена кричать о своём происхождении направо и налево?

- То есть, да, искра – от родителей мне передался лекарский дар, но он не очень сильный, - нарочно говорю, потому что Ашкай прав – я не должна много рассказывать о себе.

- Поторапливайтесь, лентяйки, - прикрикивает на нас какая-то женщина.

- Идём, - приглашает за собой Льяха, и потоком отправляемся в столовую.

Здесь куда более шумно, нежели вчера. До ушел доносится ругань и звон упавшей поварёшки. Встаём в очередь, которая уже насчитывает человек тридцать, не меньше, и стараюсь сильно не оглядываться, а просто смотреть в спину впередистоящего.

- За что сослали? – интересуется Льяха, разместившаяся сзади.

- Сама пришла.

Она заглядывает мне в лицо и смотрит на меня, как на идиотку. Если бы я сперва побывала здесь, то, наверное, согласилась бы с Ашкаем, который предлагал другое направление. Понимаю и её удивление.

- Наверное, ты сумасшедшая, - выносит она вердикт.

- Наверное, - хмыкаю, продвигаясь дальше, когда взгляд цепляется за стол неподалёку, где сидят трое мужчин. Рядом с ними девушка с подносом, которая расставляет тарелки. Только для них такое послабление.

- Это пятёрка, - тут же объясняет Льяха, - хотела бы я быть среди них, но, увы, не вышла даром, - и будто услышав, что говорят о них, один из мужчин поворачивается, и наши взгляды встречаются.

Глава 25

- Давай, чего встала, - в спину прилетает тычок, и зрительный контакт разрывается.