Опальная жена. Хозяйка Северных земель (СИ). Страница 11

- Это лекарка, - отвечает за меня Эрвейн. - Она была с нами в пути. Спасла двоих из отряда.

- Спасла? – пытается ухватиться за возможность.

- Не Зежара, - качает головой Эрвейн, и он совершенно не похож на того угрюмого нелюдима, которым я видела его все эти дни. Он не груб, не напорист, а терпеливо стоит и объясняет этой женщине, лишившейся отца своего ребёнка, что она теперь вдова.

Колени у неё подгибаются, и, если бы Эрвейн не удержал её, она бы осела прямо на камни двора.

- Я отведу тебя в замок, - говорит заботливо. Они делают шаг, потом ещё один, и до моих ушей доносится. - Он прекрасно знал на что идёт, у каждого своя судьба, будь сильной.

Это не утешение. Это правда, сказанная так, как её умеют говорить только на Севере: без сахара, без обмана.

Остаюсь стоять, ожидая, когда меня позовут. Валар замечает, что я одна, и приказывает двигаться за ним.

- Сейчас нас покормят, а затем отправишься в комнату Тиэррис Хольц, если она ещё не отошла ко сну. Вряд ли, узнав, что на территории новый человек, она сможет проигнорировать этот факт.

- Мне стоит бояться? – спрашиваю негромко.

- Думаю, ты прибыла вовремя. Только что меня оповестили, что пять дней назад умер старый лекарь. Отправляться сюда, чтобы радеть за «проклятых», как часто нас называют в Варругне, желающих нет. Зачастую здесь именно ссыльные, а если таковых не находили, придумывали им провинность, - успевает рассказать мне Валар, пока входим, наконец, в тёплое место.

Холод, державший меня в пути, отпускает резко, как плохо наложенная повязка. Зубы начинают стучать сами собой, губы немеют, лицо будто чужое, не чувствую ни щёк, ни носа. Пальцы плохо слушаются, когда пытаюсь ослабить завязки шубы.

- Ты в порядке? - спрашивает Валар.

- Нет, - отвечаю честно. - Но, кажется, здесь это не считается чем-то необычным.

Он коротко усмехается без веселья.

- Добро пожаловать в Ледяной Креп, Мейя.

А я чувствую на себе чей-то цепкий взгляд. Оборачиваюсь, натыкаясь взглядом на женщину. И пусть нас ещё не представили, я уверена: передо мной хозяйка крепости.

Глава 19

Тиэррис Хольц не подходит, она ждёт, пока подведут к ней. Стоит у стены в тени ламп, будто сама часть камня: высокая, прямая, в тёмном платье и накидке с меховым чёрным воротом. Лицо резкое, выточенное, как у хищной птицы, волосы убраны в тугую косу, лежащую на плече, ни одной лишней пряди или украшений. И глаза: холодные, внимательные, слишком живые. Такими смотрят не на человека, а на возможность.

Она не спешит. Даёт мне время почувствовать себя мелкой, неуместной, ещё более замёрзшей.

- Идём, - бросает Валар, словно разрубая напряжение, и выводит меня вперёд. А я разочарованно вздыхаю, потому что была намерена поесть и отдохнуть, а не знакомиться с той, кого все боятся. Мне предстоит ещё одно сражение.

Мы останавливаемся напротив. Ощущаю, как на нас смотрят со всех сторон: солдаты, женщины, несколько детей. Кажется, будто весь Креп собрался, чтобы разглядеть меня.

- Мы привели с собой лекарку, - говорит Валар ровно. - Она пришла с миром и желанием помочь.

Тиэррис приподнимает уголок губ. Не улыбка, намёк на неё.

- Это мы ещё посмотрим, - отвечает она. - Как тебя зовут?

- Мейя, - говорю, и голос звучит тише, чем хотелось бы.

Её взгляд становится острее.

- Полное имя.

Назовись детским именем и именем отца, - подсказывает Ашкай. - Так говорят те, кому нечего скрывать, и те, кому есть что защищать.

- Мейрина Заури, - отвечаю, глядя прямо.

- Никогда не слышала подобную фамилию, - подвергает она сомнению, сказанное мной.

- Я издалека.

Она не верит мне, вернее, присматривается, но больше не спрашивает на этот счёт, хотя бы сейчас.э

- Идём за мной, - решает она резко. Разворачивается, не дожидаясь согласия.

-Альта Тиэррис, мы с дороги, - пытается возразить Валар. - Она устала, ей нужно поесть, согреться и…

- Я сказала - идём, - голос Хольц не повышается, но становится таким, что спорить с ним невозможно. Это голос человека, привыкшего, что его слушаются не потому, что боятся, а потому что знают цену неповиновению.

Делаю шаг следом, и только сейчас замечаю то, что всё это время было под её накидкой: существо размером с крупную кошку, но с телом, похожим на вытянутого горностая, покрытого короткой серебристо-чёрной шерстью. У него шесть лап: передние тонкие, с длинными пальцами, задние мощнее. Хвост раздваивается на конце, словно язык змеи. А глаза прозрачные, почти бесцветные, как лёд над глубокой водой.

Он поднимает голову и смотрит на меня, не моргая.

«Ашкай, кто это?»

Фамильяр, конечно же.

«Но почему он такой странный?»

Потому что кармический. Считается, если в прошлых жизнях маг совершил злодеяние, повлекшее за собой смерти, в будущем ему даётся кармический фамильяр.

Странный зверь медленно поднимается, подходит ближе, обходит меня кругом. Его нос почти касается подола моей одежды, потом он вдруг замирает и тихо, почти неслышно щёлкает челюстями.

- Чует, - бросает Тиэррис через плечо. - Значит, не пустая.

Существо возвращается к ней, легко взбирается по меху, устраивается на плече, обвивая шею раздвоенным хвостом. Сидит, как украшение, но я знаю: это не украшение. Это сторож, судья, палач, если понадобится.

- Если ты лжёшь, - добавляет Хольц, не оборачиваясь, - он скажет мне первой.

Она идёт дальше по коридору, и мне ничего не остаётся, кроме как последовать за ней. Сердце колотится, лицо всё ещё немеет от холода, но теперь это уже не важно.

Я пришла в Ледяной Креп, и меня приняли не как гостью, а как загадку, которую собираются разобрать по частям.

Глава 20

Коридоры Ледяного Крепа узкие, вытянутые, как трещины во льду. Камень здесь тёмный, отполированный тысячами рук и лет, стены местами блестят, будто их не раз лизало пламя. Мы идём быстро, слишком быстро для человека, который несколько суток провёл на ветру и шатается от усталости.

Люди расступаются молча. Не кланяются, не отворачиваются, просто уходят с пути, прижимаясь к стенам, чтобы пропустить альту и меня. Интересно, что по регалиям Акриона, я более титулована по сравнению с Тиэррис Хольц, но говорить о том, чья жена, не намерена.

Взгляды каторжников цепкие, оценивающие. Кто-то смотрит с безразличием, кто-то с надеждой, другие - с подозрением, а некоторые – с особым интересом.

Когда начинаем спускаться, помещает мысль, будто меня ведут в казематы. Да уж, стоило сражаться с непогодой, монстрами и нелюбовью нелюдима, чтобы добраться до собственного заточения.

Тело тяжёлое, будто налитое свинцом. Ноги гудят, пальцы, наконец, согрелись, как и всё остальное, но продолжают ломить болью. Хочется сесть, а лучше лечь, просто закрыть глаза хоть на минуту. Но я иду, потому что здесь я скорее враг, чем друг, пока не докажу обратное.

Мы проходим мимо приоткрытой двери, откуда тянет знакомым, почти родным запахом: сушёные травы, горечь корней, дымок смолы. Полагаю, это лекарская. Но вряд ли Хольц притащила меня сюда, чтобы кто-то меня осмотрел. Да и, исходя из новостей, теперь на сотню приговорённых сейчас ни одного врачевателя. Выходит, меня намерены экзаменовать. Притормаживаю, рассчитывая, что мы добрались до цели.

- Не сюда, - бросает Хольц, не замедляя шага, и я снова плетусь за ней.

Дальше коридор сужается. Свет ламп становится таким тусклым, что приходится сильно напрягаться, чтобы хоть что-то рассмотреть.

Я говорил, что следовало отправляться в Варруген, - возникает голос Ашкая в голове. – А ты меня не послушала. Сейчас бы сняли угол и готовили снадобья.

«Без тебя тошно».

Камень становится сырее, мы спускаемся ещё ниже, где градус понижается. Останавливаюсь и требую ответа.

- Могу узнать, куда именно мы идём?