Остров необитаем, босс!. Страница 2

Клянусь, через пару часов полёта прежде ревниво на меня зыркающие стюардессы принялись смотреть с жалостью. А когда шеф отошёл, тут же принесли напитки и тарелку с фруктами и орешками в качестве комплимента. А в следующий заход — сразу несколько пледов, видимо, чтобы я в них замоталась и ужасный босс меня там не нашёл.

— Вам подать маски и термальную воду? — интересуется шеф, закрывая ноутбук.

— А вы их что, мне купили? — У меня от удивления глаза на лоб лезут.

— Ну да. Вы ведь всегда их берёте в дорогу, а Вера вряд ли знает о ваших привычках.

— Спасибо, — говорю, пытаясь вернуть вытянувшемуся лицу приличную форму.

Что это с ним? Заболел, что ли?

Или узнал, что я планирую уволиться, как только выплачу ипотеку и сделаю папе операцию на глазах?

Да нет, Верунчик не сдала бы, а больше никто и не знает.

Но вообще, конечно, странно. Очень и очень странно. С каких это пор шеф подмечает связанные с кем–то, кроме него любимого, детали?

Не к добру это.

Глава 2

— Алёна Игоревна, подъём! — командует шеф, и я открываю глаза. Когда задремала, даже примерно не помню, видимо выключилась от усталости.

С меня без объявления войны сдирают пледы и расстёгивают ремень безопасности, а я только зеваю и не могу постичь этот мир.

— Мы уже прилетели?

— Типа того, — отвечает Артём Викторович и вдруг хмыкает.

Чего это с ним?

Мамочки, у меня сломался шеф! Что делать?

Я не успеваю ничего сообразить, как он ныряет вниз за моей обувью и пытается надеть её на мои ступни.

— Вы чего?!

— Живо обуваемся и на выход. Возьмите булочку, которую не съели.

Смотрю на странно напряжённого мужчину и думаю, что я, должно быть, ещё сплю. Какая, блин, булочка?!

— Булочку?

— Булочку, Алёна Игоревна. Самолёт совершил экстренную посадку на воду, у нас около получаса на то, чтобы пересесть в плот и отплыть как можно дальше от тонущего судна.

Чего?

— То есть… вы хотите сказать…

Поворачиваю голову к иллюминатору и вижу темень и ничего больше. Ни тебе светящегося города на горизонте, ничего. Но шума двигателей действительно не слышно и мы… покачиваемся. Да что там! Прилично шатаемся!

— Вы всё проспали. Сейчас надувают плоты для пассажиров.

— Почему вы меня не разбудили? — возмущаюсь, ещё не до конца принимая ситуацию.

— Потому что вы крепко спали, а шанс не проснуться при столкновении с водой был весьма приличным. К чему эти тревоги перед кончиной?

— У меня нет слов.

— Вот и отлично, принимайтесь за дело. Не забудьте ноутбук, а я пока пойду прогуляюсь на кухню и достану нам что–нибудь в дорогу, мало ли, сколько мы будем ждать спасателей.

Открываю рот, чтобы воспротивиться, но тут же его закрываю. Шеф прав. Плевать на воспитание и этикет. Если нужно обчистить кухню самолёта, пока все заняты, чтобы выжить, нужно сделать это и не сомневаться.

Быстро привожу себя в порядок, сворачиваю пледы и запихиваю их в свой маленький чемодан на колёсиках, даже почти не краснею, обнаружив там средства контрацепции и малюсенький лубрикант. Видимо, паршивка Вера решила, что я начну соблазнять шефа прямо в самолёте, даже объём подобрала правильный.

Коза, а не подруга!

— Не закрывайте, — командует Артём Викторович и сгружает мне в чемодан кучу булочек в одноразовой упаковке, сливочное масло, специи, сахар в маленьких стиках. — Воду я к себе положу, она тяжёлая.

— У меня чемодан не застегнётся с такой горой еды.

— Безжалостно спрессуем, — говорит шеф и тут же в два счёта справляется с задачей.

Время тянется ужасно медленно, хотя на самом деле проходят считанные минуты. У выходов большая очередь, и пассажиров оперативно рассаживают по небольшим самонадувающимся плотам с крышей–куполом.

— Как будто выглядит надёжно, — прикидываю я. А затем вдруг вспоминаю многочисленные фильмы про то, как люди выживают на острове и сходят там с ума от одиночества.

Хватаю журнал авиакомпании, пакетики для людей, которых укачивает, прохожу по салону, собирая брошенные пассажирами пледы. Понесу в руках! Пусть лучше они будут, ведь на воде ночью жутко холодно.

Затем по примеру шефа, которого привлекли помогать стюардессам, бегу на кухню и бессовестно забираю кухонные приборы — несколько вилок, ножей, к сожалению, не особо острых и сервировочных, а не разделочных. Там же бессовестно утаскиваю два полотенца и пакетики с чаем и кофе. Мало ли, вдруг понадобятся тоже!

В голове лёгкая паника, но я пытаюсь с ней бороться, и стараюсь занять себя делом.

— Алёна Игоревна! — слышится голос шефа и следом появляется он. — С чемоданами на выход!

— Никаких чемоданов, — строго напоминает стюардесса. Но кто бы её слушал!

— Извините, мы заберём пледы, ладно? Всё равно ведь утонут, — говорю я вежливо, оказавшись у выхода.

— Спасайтесь скорее! Какие пледы? — пеняет бортпроводница и в её глазах я не вижу ни капли осуждения, только лёгкую насмешку. Но главное — страха нет, значит, всё под контролем.

В плоту неожиданно темно или глаза ещё не перестроились, потому я ступаю аккуратно, сразу вслед за шефом, который бросает наши вещи и оборачивается ко мне, помогает спуститься.

— Садитесь на пледы, вам нельзя простужаться, — командует Артём Викторович. — Я… чёрт!

— Что?

Он молчит, и у меня начинается паника.

— Что случилось? Я знаю это ваше «чёрт»! Вы так говорите только, когда случается ЧП!

— Вы слишком хорошо меня знаете, Алёна Игоревна. У нас действительно чрезвычайное происшествие. Трос, которым нас должны были прикрепить к остальным плотам, лопнул.

— То есть мы не привязаны к плотам остальных пассажиров и нас может отнести далеко от них? — медленно произношу я, пока глаза мои становятся всё больше и круглее от ужаса.

— Всегда восхищался остротой вашего ума, — делает несвоевременный комплимент шеф.

Одним движением оказываюсь рядом с ним и выглядываю наружу.

— Нас относит в открытое море!

— Мы уже в открытом море, Алёна Игоревна. Не переживайте, все плоты оборудованы спасательными маячками, нас быстро найдут. Можете пока лечь и поспать, это надолго.

— Поспать?!

— Поспать. Вы ведь толком не отдохнули.

Он, наверное, единственный человек в мире, который может выдать нечто подобное!

— Наш самолёт неизвестно где, мы сели на воду, у нас ЧП, а вы предлагаете мне лечь спать, как ни в чём не бывало?! — впервые в жизни повышаю голос на шефа.

— Мы могли погибнуть, но выжили. Могли утонуть, но спаслись. Могли оказаться без еды и воды, но у нас всё есть. Могли пойти без ручной клади, если бы послушали бортпроводников, но у нас есть личные вещи и даже ноутбук.

— Предложите мне ещё напечатать отчёт! — возмущаюсь я, тараща глаза на этого невозможного мужчину.

Конечно, всё так и есть. Он прав. Но мне, чёрт возьми, дико страшно! Я, знаете ли, раньше не попадала в авиакатастрофу. Шеф же выглядит так, будто у него это обычный вторник.

— К слову, если вы не можете заснуть, вполне можно им заняться. В теории, мы ещё можем успеть на встречу.

Без сил падаю на пледы и закрываю глаза.

Он невыносим. Просто невыносим.

— Лучше бы мы утонули, — тяну недовольно.

— Не переживайте, этот вариант тоже возможен. Но, думаю, лучше выбрать отчёт. Заодно отвлечётесь.

Делаю шумный вздох и сажусь, смотрю на этого невозможного мужчину.

— Артём Викторович, вы сильно рискуете, сидя у выхода.

— Почему? Думаете, на меня может напасть акула?

— Не думаю, что акулы тяготеют к ядовитой пище, — заявляю, прямо глядя в глаза руководителю, которому прежде слова против не сказала. — Но одна акула готова совершить особо жестокое убийство, если ещё раз услышит про отчёт! У меня в планах паниковать и плакать, и лучше бы вам мне не мешать!

Шефу требуется пара секунд, чтобы вспомнить мою фамилию, после чего он начинает хохотать.