Его строптивое счастье. Страница 3

А после душа на кухне заварил себе чай и уселся за стол в гордом одиночестве.

Чувствую себя выброшенной рыбой на сушу. С работы уволился, и теперь думаю, где мог бы пригодиться, да так, чтобы дети всегда были рядом. Им шесть, а я, кажется, не помню почти ничего из их детства. Правда, их появление и смерть их матери заставили пересмотреть ценности жизни, и карьера военного была завершена. А что я мог? Отец Полины подтолкнул в следственный. Как же его материла Зоя Петровна, мать Поли. Моя мать и Зоя взяли детей на себя, а я спустя пару месяцев снова стал пропадать на работе… Шило на мыло, что называется. Но здесь я чувствовал себя немного в своей стихии. А вот сейчас…

Детям этой осенью в школу.

Полина... Поля…

Откинулся спиной на стену и ударился затылком.

Лика очень на неё похожа. Каждое движение рук, повороты головы, мимика…

Непросто мне без тебя, Полька.

– Пап, – неожиданно раздаётся голос дочери. Рука дрогнула, и чашка опрокинулась. – Вот же неуклюжий, – мягко улыбается и, взяв тряпочку со стола, принимается вытирать стол, собирая жидкость.

– А ты чего не спишь? – спрашиваю, наблюдая за Ликой.

– Попить захотела, а тут ты. Чего не спишь? – садится за стол, а я наливаю в стакан воды и подаю ей.

– Да что-то не спится. Но сейчас пойду.

– О работе думаешь? – спрашивает, отхлебнув воды.

– Да, и о ней тоже.

– Жалеешь, что ушёл? – смотрит голубыми глазами, словно сейчас рядом сидит Поля.

– Нет, всё же надеюсь быть рядом с вами, – улыбаюсь и треплю девчонку по волосам.

– Ладно, я спать, – зевает, прикрывая ладошкой рот. – Споки, – и целует меня в щёку.

Проводил взглядом маленькую фигурку и, отставив почти пустую чашку в сторону, пошёл в спальню.

Упал в кровать, распластавшись звездой, и уставился в потолок, на котором мелькали блики фар редко проезжающих машин во дворе дома.

В голове прокручиваю разговор с Зарецким. Чем-то всё же он меня зацепил. Нет, не суммой зарплаты. Ковыряю мозг, что называется, чайной ложечкой и пытаюсь докопаться до истины. Что мне не даёт покоя?

Желания возвращаться на роль водилы для мажорки у меня нет. Мне она ещё тогда потрепала нервы. Причём так, что до сих пор вспоминать не хочу. А вот эти воспоминания сами лезут в голову. Тут же память подкидывает образ девятнадцатилетней девушки. Стройной, среднего роста, с волосами тёмного цвета средней длины и глазами цвета серого дождливого неба.

Вот это тебя занесло, Макс… на поворотах-то полегче!

– Это кто? – недовольно сканирует меня глазами с веером густых ресниц.

– Я… – хочу ответить, но девица быстро меня осаживает, мазнув взглядом так, чтобы показать: я пустое место.

– Яра, это для твоей же безопасности, – заявляет Зарецкий.

Я понял, что тут конфликт не только интересов, но и отцов и детей. Классика.

Поэтому предпочёл отстраниться от их разговора, но не слушать не получалось. А ещё больше не получалось не наблюдать за девушкой.

– Я тебе говорила, не нужна мне эта машина, раз не хочешь, чтобы я садилась за руль, – возмущается девушка, яростно жестикулируя руками. – И этого забери, – тычет в мою сторону пальцем.

Алексей Петрович переводит свой взгляд на меня. Я понимаю, что стал свидетелем семейных разборок, поэтому разворачиваюсь и отхожу от машины на метров пять, не меньше. Пусть ругаются. А то мужику неудобно, что его перед чужими отчитывает собственная дочь.

– Пап, – в сон врывается детский голос. – Папа.

– М-м-м? – продираю глаза, замечаю детей в пижамах.

– Утро уже. А ты всё спишь.

– Так выходной.

– Бабушка скоро приедет, – заявляет Лука.

Откидываюсь на подушки. Этого только не хватало. Так, стоп. Какая из?

– Зоя, – ошарашивает меня дочь.

– Зоя? – переспрашиваю удивлённо, потому что не помню, когда последний раз её видел. С ней обычно только моя мать контактирует. И всё это время мне удавалось избегать с ней встреч. Ведь первое время она меня винила в смерти своей дочери. Я же заделал ей детей.

Морщусь, как от зубной боли. Утро обещает быть нервотрёпкой.

– Встаёшь? – руки в бока, брови нахмурены. Лика.

– Да, – делать нечего.

Зоя Петровна через полчаса уже на пороге нашей квартиры. Так сколько я её не видел? Нет, отношения у нас с несостоявшейся тёщей были неплохими. Потом настал в моей жизни настоящий армагеддец, и вот – снова здравствуйте.

– Как подросли мои котятки, – заусюсюкала женщина.

– Здравствуйте, Зоя Петровна, – выхожу таки встретить и поприветствовать бабушку своих детей.

– А вот и он, отец ваш, – поднимает свой взгляд на меня. Смотрит сквозь круглые линзы очков. Стрекоза.

– Он самый.

– Похудел, – оглядывает меня. – А зарос-то как. Дети на тебя смотрят, нужно себя в порядке держать. Кому такое страшилище нужно будет? – выдаёт тираду женщина.

Погодите-погодите. Я не ослышался? Кому?

– Детям я и такой нравлюсь, – задумчиво провожу пальцами по щетине.

– Да, ба, это модно, – заступается Лика.

– Что модно? Вот это? – скептически переводит на меня взгляд Зоя. – Это пещерный человек, дети, – проходит мимо меня в кухню.

Да, кухня – это один из главных предметов раздора после того, какой я плохой.

– Детей кормил? Завтрак уже давно, – бубнит женщина, но к холодильнику не торопится.

– Ба, мы только проснулись. Сейчас будем все вместе завтракать, – подхватывает Лука.

– Долго спите, поздно легли? – снова этот обвиняющий взгляд в мою сторону.

Я быстро скрываюсь в ванной, подальше от недовольного взгляда Зои Петровны.

А вернувшись, застаю Зою уже вовсю хозяйничающей. Жарит яичницу, Лика расставляет тарелки, Лука – вилки.

Остаётся только поплотнее сжать челюсти и сесть за стол. Лишним давно себя не чувствовал в своей квартире.

Завтрак проходит в болтовне детей и их бабушки. А после Лика порывается помочь убрать со стола, но Зоя отправляет их переодеваться, пообещав погулять в парке.

Тут-то я понял, что сейчас начнётся.

– Максим, – внутри что-то ёкнуло.

– Да, Зоя Петровна, – собираю всё терпение в кулак.

– Ты ушёл с работы, – звучит претензия.

– Да, совершенно верно.

– На что ты собираешься содержать детей?

– Я первый день дома, Зоя Петровна. Хочу лишь быть чуть свободнее. Не волнуйтесь, я найду, чем себя занять, и как обеспечить своих детей.

– Им в школу в новом году. Да и Новый год на дворе – это траты…

– Зоя Петровна, давайте я сам буду разбираться с этими вопросами. На данный момент мы не бедствуем, – перебиваю её.

– Но…

– Разговор окончен.

– Да кем ты пойдёшь? Кроме как командовать, ничего и не умеешь, – взрывается возмущениями женщина.

– Да хоть таксистом, – всё же удаётся не повысить голос. – Всё хорошо, не стоит переживать, – нарочито спокойно выдаю.

– Вот Полина…

– Давайте не будем о Полине, – огрызаюсь.

Женщина вспыхивает, но не издаёт ни звука.

– Я забираю детей на прогулку. Часа на два, – отчитывается.

– Буду благодарен, – отворачиваюсь к подоконнику, опершись о него руками.

– Ба, мы готовы, – оборачиваюсь на голос Лики.

Оба одеты по погоде. Разве что нужно причесать Лику.

Тёща вздыхает, но не проронив ни слова, ведёт детей собираться дальше. Вскоре за ними закрывается входная дверь, и я остаюсь один дома. В тишине.

Ну, хотел быть ближе к детям. В придачу к этому – ещё и ближе к родственникам. Но не настолько же, чтобы мне во второй день тут же высказали своё «фи».

Естественно, я сел за поиски вакансий. Нет, варианты службы я не рассматриваю. Наелся. А вот что…

Пролистал все возможные вакансии, даже обзвонил парочку. Но всё оказалось не так-то просто, как казалось на первый взгляд.

Я мысленно после разговора с предполагаемым работодателем возвращался к предложению Алексея Петровича.