Дни подснежника, или В поисках вечной весны. Страница 11

Вылезаю вечером покурить на крышу – сидят на ветвях ливанского кедра, что тянет ветви на мою террасу. Глазами сверкают.

– Бес, ты спасешь нас от енотов?

Охотник запрыгивает на диван и – яростно закапывается в одеяло.

Надо срочно дорисовывать сказку, пока они тут не прописались…

27

Смотрю на алую полоску на горизонте и невольно улыбаюсь мысли, что слово, так часто повторяемое в последние годы, «форс-мажор» перевожу иначе: «сила радости», мажорная нота надежды – солнца сквозь шторм.

Последние годы чувствую себя волком из детской игрушки: он ловит яйца, а они падают-падают-падают, все быстрее и быстрее, бьются и бьются – до слез иногда, но ты не спишь, закапываешь в глаза визин – и ловишь-ловишь-ловишь, даже если безнадежно поймать, бережно раскладываешь по разным корзинкам: а вдруг из них вырастут птицы, способные летать над миром? Я спасаю свои проекты – и своих людей. Кого могу. Здесь и сейчас. На войне виноваты все, прав лишь тот, кто защищает свой дом. Где он, мой настоящий дом? В окне Paradise, больше у меня ничего и нет своего в этой жизни.

«Неправедно осуждать тех, кто продолжает жить. Радоваться, что живешь, – это как благодарение, как молитва», – написал мне одессит из Иерусалима. Я верю ему – он верит в Бога.

Свет уходит и поднимается ветер. Люди на берегу жмутся друг к другу, я обнимаю собаку – чтобы вместе творить тепло. Браслет на запястье из бисера всех цветов радуги: солнца, неба, моря, вечнозеленых деревьев – из подарочных бутылочек с пожеланиями на Новый год от читателей Маяка. Сходила в «Лавку магии» на набережной докупила бисера – и вплела в браслет цвет волшебства, восьмой цвет радуги. Бусины нанизаны на рыболовную леску. Handmade… Make love, no war. Нам неверно перевели: не заниматься, а делать – создавать. Любовь. Мир вокруг. Жизнь. Потому что мы все – хранители наших жар-птиц.

28

Последний день февраля. На пляже – сюрреализм: местные, как и я, млеют на ярком солнце в шубах, туристы разминают синие ноги на ветру, чтобы занырнуть: отпуску не пропасть!

Я не выдержала лед метелей – купила себе рыжую чебурашку. Фотографы набережной теперь шутят в адрес Беса: «Охотник выгуливает свою лису на подводке».

Я пролистываю фото в телефоне до 29 февраля прошлого года – этот день остался только в памяти. Дракон подарил нам еще один удивительный-дополнительный день февраля. 29-го из-за сбоя в системе обнулились все программы в телефоне и на ноутбуке.

– Чему ты радуешься? Твоя техника превратилась в кирпич!

Сложила тогда все кирпичи на подоконник – и сбежали с рыжим на берег моря. День был тихим, солнечным, почти летним, как дар небес. И все равно февраля как будто бы не хватило…

В этом году на завтра назначена весна: и неважно, в шубе или в футболке, на море нельзя не быть счастливой. Мы, дети поколения X, полюбили метафору Роберта Хайнлайна «Дверь в лето». Весна и есть наша дверь, магический переход. Волшебную страну редко описывают в сказках, только само путешествие туда.

Март

1

Круизный лайнер Astoria Grande отходит от причала. Через Гибралтар отправится на остров Санторини в Средиземном море. Белый город из моих снов…

Мы сворачиваем от Морского порта в парк у реки, где накануне снегопадов расцвели камелии.

…И цветут до сих пор! Земля усыпана алыми лепестками, но на ветках распустились новые бутоны. «Самой холодной зимой я узнал, что внутри меня – непобедимое лето», – писал Альбер Камю. Я запомню мудрость камелий о стойкости хрупких цветов: что бы ни происходило, всегда выпускай свежие бутоны.

И выбираю новую цитату Анаис Нин: «Настанет день, когда риск остаться в бутоне станет болезненнее риска распуститься» на смену той, что затвердила себе в 2022-м о «честном» молчании: «оно подходит человеку, вся жизнь и творчество которого остались обещанием», – из книги «Любовь в эпоху ненависти».

2

Потеряла перчатку. Это уже традиция: зимняя перчатка теряется – и сразу весна начинается.

Венецианский дож в первые дни весны бросал свой перстень в воду лагуны. Венецианцы верили, что это спасет их от наводнений. Муж просил привезти ему перстень-печатку из путешествия в Венецию. Его мизинец – как мой средний палец. Несколько дней прогуливалась вдоль лавочек на Риальто и Сан-Марко, нашла настоящее средневековое чудо, из муранского стекла и черного серебра. Верила, что у перстня есть история. На старинных картинах видела похожие перстни на пальцах дожей и вельмож.

– Но это женское кольцо!!! – возмутился муж. И добавил: по-моему, перстень выбрал тебя…

Кольцо дожа ношу уже тринадцать лет, берегу как могу, много раз теряла, но кольцо всегда возвращалось. Зато каждую весну безвозвратно теряю перчатки. И это обнадеживает. Весна – лучшее время года на свете. Время надежд.

Закат сегодня идеальный: красный шар садится в море и угасает свечой в глубине – кадр из кинофильма «Достучаться до небес». Провожаем до последней искорки, исчезающей за горизонтом.

Да, закаты – самое банальное (и прекрасное!), что можно сфотографировать. Но за миллионы лет на земле ни один закат ни разу не повторился. Всякий раз палитра была и будет иной. Творчество часто вырастает из печали по мимолетным мгновениям, из невозможности сохранить свое время, из ностальгии по невозвратному. Все на свете имеет свой финал, кроме заката: из ночи он будет вечно возрождаться в рассвет.

3

Отмечаю День писателя правильно: просто пишу…

Вспомнилось вдруг, как задержали в аэропорту Челябинска со статуэткой Южно-Уральской премии.

– Что это за контрабанда?

– Я лауреат премии, вот диплом, – залепетала, вцепившись в Дон Кихота.

– Поздравляю с победой над ветряными мельницами! – пошутил досмотрщик.

Я задумалась о том, что ветряные мельницы писателя – время. И оно неисчерпаемо, а значит – непобедимо, пока мы живы.

А после 2022 года этот день для меня тесно связан с мимозой: «Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы»[16].

Впервые в качестве поздравления и поддержки онемевшим коллегам составила коллаж: желтый букет на голубом фоне моего блокнота с крылатым единорогом. Для тех, кто несмотря ни на что не утратил любовь к русскому языку. Кто-то сегодня из Киева или Бердичева публикует рассказы в журналах «Волга» или «Москва», а кто-то стал членом Союза писателей Санкт-Петербурга.

4

Познакомилась с новым персонажем моей Касабланки. Хранитель пляжа «Кит».

– Это я обустраиваю вам природные скамьи из камней у стены. Камни нагреваются на солнце – и сидеть на них очень приятно. Правда, мальчишки вечно утаскивают их в море. Но каждый раз я качу камни обратно. А вот этому камню, с черной кварцевой поверхностью, уже двадцать лет, он лучше всех нагревается, мой любимый…

Вспоминаю «Миф о Сизифе» Альбера Камю:

«…Рано или поздно наступает время, когда нужно выбирать между созерцанием и действием. Это и называется: стать человеком…

…В этом мире нет смысла, и тот, кто узнает это, обретает свободу. Все завершается признанием глубочайшей бесполезности индивидуальной жизни. Но именно это признание придает легкость, с какой они осуществляют свое творчество, поскольку принятие абсурдности жизни позволяет полностью в нее погрузиться.

…Абсурдный человек должен быть творческой личностью. Только творчество, выражая подлинную свободу, может преодолеть абсурд. Работать и творить «ни для чего», лепить из глины, знать, что у творчества нет будущего, что твое произведение рано или поздно будет разрушено, и считать в глубине души, что все это не менее важно, чем строительство на века».

Благодарю своего пляжного Сизифа за то, что напомнил, как свободно пишется, когда для себя, как радостно творить просто так, ради процесса. Joy as an act of resistance: выжить и быть счастливым – это уже протест против забвения и смерти…