Ревизор: возвращение в СССР 57 (СИ). Страница 50

Впрочем, опытная разведчица нисколько не возражала против того, что происходит. Сейчас она вдыхала воздух полной грудью, ей было очень интересно работать. На пенсии все же было чертовски скучно. А тут она и в Японию снова попала, по которой изрядно соскучилась, да еще и оказалась в самом центре какой-то совершенно невероятной интриги. Она ощущала себя так, как будто лет десять с плеч сбросила, и была вся в предвкушении последующих событий. И очень сожалела о том, что задание это временное, и по возвращении в СССР она снова станет обычной пенсионеркой.

Анна Захарова (разумеется, она сейчас в Японии, как и во время прошлой командировки, использовала чужие имя и фамилию) также, когда ей принесли суши, вспомнила о том, что подслушала при заселении в отель на ресепшен. Учитывая ее познания в японском языке, конечно же, для нее это было очень несложно. Получается, что из их тесной компании только она и Павел Ивлев знают о том, что вообще-то номер, в который они все заселились, был предназначен только для него одного. Деятелям из театра «Ромэн» и Андрею Миронову и в голову это прийти не могло, учитывая размер номера. А Ивлев достаточно аккуратно провел все переговоры со своим сопровождающим, так что у них не было и шанса услышать, что это заселение в номер в шикарном отеле произошло только благодаря решению самого Павла.

Она ни в коем случае не собиралась ничего по этому поводу им троим говорить. Ее-то все полностью устраивало. Задача у нее достаточно простая. Максимально держаться Ивлева, чтобы отслеживать все попытки японской разведки на него выйти и фиксировать их. Ясное дело, что ей легче справляться с этой задачей, проживая вместе с ним. А уж в каких именно иллюзиях пребывают все остальные, ей это вообще было неинтересно.

***

Япония, Токио

Сидели, значит, мы душевно, но, взглянув на часы, я тут же отметил, что пора звонить домой. Уже должна Галия с работы прийти, причем с гарантией, в Москве уже больше шести часов вечера. Надо жене сообщить, что благополучно долетели, чтобы не волновалась.

– Пойду жене позвоню, – сказал я, вставая из-за стола.

– Да ты чё, Паша! – покачал головой Боянов. – Тебе бы лучше завтра на какой-нибудь переговорный пункт сбегать. Там наверняка дешевле звонок обойдется, чем из такого вот отеля звонить.

– Да ладно, – махнул я рукой. – Кто его знает, будет ли завтра в программе свободное время, чтобы в переговорный пункт ехать. Ну и еще, попробуй его найти в стране, где сплошные иероглифы на вывесках. Да и это завтра будет, а я хочу, чтобы жена у меня уже сейчас знала, что у меня все в полном порядке. Кстати говоря, если кому-то надо, могу попросить ее с московского своего телефона уже набрать вашим родным и сообщить, что вы благополучно прилетели.

Андрей Миронов тут же встрепенулся и сказал:

– О, Паша, спасибо. Пусть она мать мою наберет, хорошо?

Взял листок бумаги, телефон написал, имя-отчество матери.

Я прихватил бумагу с собой, когда пошел звонить. Боянов с Вишневским категорически от этого предложения отказались. Сказали, что супруги у них выдержанные, и никаких сомнений не имеют, что все у них хорошо, так что нечего их баловать такими звонками.

Удивился, конечно, немного. Предложение-то у меня было фактически для них выгодное, ничего же платить не надо. Но мало ли как у них в цыганских семьях дело с этим поставлено? Не буду лезть в чужую культуру со своими правилами.

Извинился перед всеми остальными и пошел к телефону. Вначале набрал, конечно, портье. Несколько минут выяснял у него, какие именно циферки, в какой именно последовательности, причем, когда именно должен зазвучать гудок, мне надо набирать. Сложное это дело сейчас – звонить на международные номера.

К счастью, информацию для меня добыли достаточно быстро, всего минуты полторы и провозились в поисках. Видимо, не так уже часто гости из Советского Союза заселяются в этот отель. Уверен, захоти я в Нью-Йорк позвонить, мне тут же бы все цифры отбарабанили. Но главное, что информацию все же для меня добыли. И когда я начал строго по инструкции все эти цифры набирать, то все прекраснейшим образом сработало. И уже вскоре я разговаривал с восторженно пищащей Галией.

Жена, конечно, была очень рада, что я благополучно до Токио добрался. Переживала все же за меня, само собой…

***

Москва, квартира Ивлевых

Галия, придя домой, сразу же отпустила Валентину Никаноровну. Домой она добралась быстрее обычного, потому что, раз Паша уехал, то автомобиль был теперь в ее полном распоряжении. Они уже беседовали с ним как-то о том, что неплохо было бы вторую машину завести для нее. Но пока что она не была уверена, что им стоит это делать, хотя они уже и гараж фактически второй для нее заполучили, пусть он и был сейчас оформлен на Ахмада. Так что оставался только вопрос о том, чтобы найти эту самую вторую машину, если она вдруг изъявит желание.

Хорошо, все же, подумала Галия, когда муж такой ответственный, как у нее, и на нескольких работах сразу крутится. То на почту сходит и принесет сразу сотни полторы рублей перевод за опубликованные в «Труде» статьи, то сразу за несколько месяцев, забежав в бухгалтерию, принесёт полставки с одной из своих подработок. А уж те три с лишним тысячи гонорара за пьесу из «Ромэна», что он тогда принес домой, она и вовсе не могла забыть. Да, Галия знала, что в СССР деньги еще не главное, чтобы машину купить, но и связи у мужа тоже имелись, так что она не сомневалась, что если она выскажет согласие на предложение Паши, то машина у нее быстро появится.

Ну что же, подумала Галия, может быть, и есть в этом смысл, хотя ей все еще казалось, что это чрезмерно будет по-капиталистически на одну семью две машины иметь. А вот Паша уверял ее, что это вполне нормально. Мол, если оба супруга работают, то почему бы у каждого из них своей машины не было? Тем более что сейчас и с парковкой в Москве абсолютно никаких проблем нет.

Галия заикнулась было, с чего он так говорит, как будто в будущем будут проблемы в Москве с парковкой? На что Паша только закатил глаза, покачал головой, а потом прочитал ей длинную лекцию о том, что проблемы обязательно будут, потому что нынешние архитектурные расчеты совершенно неверны. Мол, пройдет буквально четверть века, и машин на московских улицах будет в несколько раз больше, чем ожидают сейчас, когда планируют и улицы, и парковки при вновь строящихся домах. Это, конечно, было чрезвычайно интересно услышать. Галия тогда в очередной раз подумала, какой же у нее умный муж!

Сама покушала, деток покормила. Взяла спицы и пряжу. Решила связать по шарфику для малышей. Один, темно-синий, уже был готов. Решила сделать второй темно-красным. Хорошо, что Паша большое количество пряжи привез из ГДР. У нее теперь был очень большой выбор для того, чтобы обновки всякие для сыновей делать.

Кто-то, может быть, удивился бы, зачем она этим занимается, учитывая, что Диана их буквально завалила различной детской одежкой. Но ей было приятно осознавать, что ее малыши будут в холодное время года в собственноручно связанных ею шарфиках щеголять. Это было как-то так мило, что она просто-напросто не могла удержаться от этого. Ну и, кроме того, должно же быть у девушки какое-то хобби?

И тут Паша позвонил из Японии. Галия очень обрадовалась. Волновалась, все же, все-таки перелет очень длинный. А Паша как-то ей рассказал, что далеко не про все авиакатастрофы, что с советскими самолетами случаются, можно в советских газетах прочитать. Мол, власти не хотят волновать население страны.

Естественно, рассказал он это уже очень давно, но в голове у нее мысль та засела. Тем радостнее было услышать, что с Пашей все в порядке. А потом он ее неожиданно попросил матери Андрея Миронова позвонить и сообщить, что с ним тоже все в порядке, он благополучно долетел.

Галия вначале даже удивилась – почему матери, если она прекрасно знала, что актер женат, и у него дочка уже даже есть. Но Паша подтвердил, что позвонить надо именно матери. Может быть, мать у них отдельно живет, у нее телефон есть, а у Миронова самого телефона нет, мало ли? – пожала плечами Галия. И, конечно же, тут же записала себе номер.