Кровь рассвета (ЛП). Страница 7

Несмотря на жалобы по поводу легкомысленности праздника, Селена вернулась лишь на рассвете. Это было даже к лучшему для Изольды, поскольку последнее, что она планировала делать, — это рассказывать своей Сир о встрече с Бастианом. Селена оторвала бы ей голову, если бы узнала, что Изольда была достаточно не осторожна, чтобы позволить волку приставить нож к её горлу.

Изольда держалась особняком на следующий день и ещё несколько дней после этого. Каждый день на закате она прокрадывалась в Бладхейвен, чтобы послушать сплетни, и каждую ночь патрулировала окраины деревни, высматривая чудовище.

Изольда не могла избавиться от подозрения, что это волк, и после её встречи с Бастианом…

Он утверждал, что волки могут обращаться только в полнолуние, но он, очевидно, был бы последним человеком, который признал бы, что это не так. Селена, казалось, ничего не знала, но это ничего не значило. Это была такая тайна, которую волки охраняли бы ценой своей жизни, приберегая её до того момента, когда придёт время использовать её против вампиров.

Что означало, что Бастиан Тессариан был главным подозреваемым Изольды.

Три ночи её дозора над Бладхейвеном прошли без происшествий.

Она следила за кузницей, но не видела ни тела, ни хвоста Бастиана или чудовища. Не было ни одного нападения.

Затем, где-то на четвёртую ночь патрулирования, Изольда услышала испуганное блеяние коз.

Она была далеко на северной стороне деревни, замёрзшая до костей и направлявшаяся обратно к хижине. В ту же секунду, как звук достиг её ушей, она развернулась на пятках и бросилась бежать со всех ног, инстинкты были на пределе. Звук становился громче, пока она бежала — и из-за её приближения, и из-за ужаса животных.

На южной стороне деревни Изольда перепрыгнула через забор в заснеженное пастбище. Как только её сапоги хрустнули, коснувшись земли…

Что-то — нет, кто-то — сбил её с ног прямо в воздухе.

Изольда покатилась в снегу, запутавшись в своём плаще и чьих-то чужих конечностях. Страх, ярость и свежесть крови, которую она выпила в Ночь Огня, ускорили её рефлексы. Её клыки выскользнули, и рык вырвался из горла, когда она перевернула нападавшего, прижав его пяткой своей ладони к его горлу.

— Что — ты, — прошипела она, всё ещё оскалив клыки. — Снова.

Бастиан. Это был Бастиан.

— Я? Какого чёрта ты здесь делаешь? — потребовал он ответа. Он дёрнулся под ней, пытаясь сбросить её. Резкий толчок её ладони по горлу остановил его.

— Я делала то же самое, что и в прошлый раз, когда чудовище Бладхейвена напало, — у Изольды вжала колено ему в пах, до которого было удобно добраться из того положения, в котором она стояла на коленях. — Что ты сделал с этими козами?

— Я ничего не делал с этими грёбаными козами.

Звук визжащих животных доносился с другой стороны пастбища, смешиваясь с их сбивчивым дыханием.

— Не лезь под руку, — предупредила Изольда.

Она толкнула челюсть Бастиана в последний раз грубо, впечатывая его лицо в глубокий снег, когда вскочила на ноги. Она снова бросилась бежать, устремившись к тени амбара и блеяния коз. Мгновение спустя она услышала, как шаги Бастиана загрохотали позади неё. Они заскользили за угол амбара и обнаружили..

Бойня.

Шесть коз остались, сбившись в кучу у стены амбара. Вокруг них, окрашивая снег в багровый цвет, такой глубокий, что он был почти чёрным, лежали остатки по меньшей мере ещё дюжины.

Чудовища нигде не было видно.

— Ох, чёрт, — пробормотал Бастиан, стоя на шаг позади Изольды.

Она уже снова двигалась. — Что бы это ни было, оно, вероятно, услышало, как ты сбил меня с ног, как грёбаный остолоп, которым ты и являешься, и сбежало.

— Откуда мне было знать, что это не ты потрошишь этих бедных коз? — надо отдать ему должное, Бастиан продолжал бежать рядом с Изольдой, и даже в своей человеческой форме он умудрялся не отставать. — Я думал, ты услышала, что я иду, и рванула прочь.

— Ты вообще хоть что-то обдумываешь, прежде чем действовать? Зачем бы я бежала к козам, если бы это было так? — Изольда не стала ждать его ответа. — Я пойду на юго-запад, посмотрю, смогу ли выследить, что бы это ни было. Ты иди на северо-запад и встретимся у пастбища, если ничего не найдёшь.

— Так что именно? — язвительно бросил Бастиан. — Не лезть под руку или принимать твои приказы, как послушный солдат?

— И то и другое, — отрезала Изольда.

Она не стала ждать, чтобы увидеть, послушался ли он её. Она свернула на юго-запад, нырнув в деревья, сканируя снег своим ночным зрением и вдыхая запах козьей крови на каждом выдохе.

Она не увидела и не учуяла ровным счётом ничего. Ни капли крови, ни следа на снегу, ни даже сломанной сосновой ветки.

Далеко от того места, как стало ясно, что нет никакого следа, которому она могла бы следовать, Изольда наконец сдалась и развернулась. К тому времени, как она добралась обратно до деревни, её ноги болели от бега, а ледяной ветер до боли морозил её щёки.

Бастиан ждал на пастбище, когда она вернулась, успокоив оставшихся коз, уведя их подальше от их растерзанных тел, и каким-то образом унял их блеяние.

— Что-нибудь ещё? — спросила Изольда, перепрыгивая через забор и направляясь к нему.

Он метнул в неё взгляд, но покачал головой. — Даже следов на снегу нет. А ты?

— Нет, — ответила Изольда. Она вгляделась в землю, ища отпечатки, но это было бесполезно. Снег был весь истоптан, превратился в кашу козами и тем, кому принадлежала эта земля. — Ты уже веришь, что это не я убила Сэма Халлина?

— Подумаю, — Бастиан похлопал одну из коз между её завитыми рогами и поднялся на ноги. — Ты всё ещё думаешь, что это мог быть я?

Изольда посмотрела на Бастиана, не удосуживаясь убрать хмурое выражение с лица. Она предположила, возможно, что Бастиан вырезал коз, услышал, как она идёт, и оббежал вокруг пастбища, чтобы перехватить её до того, как она приблизится к амбару, но… это казалось маловероятным. Ему пришлось бы обратиться обратно в человеческую форму, снова одеться в рубашку, штаны и сапоги, и у него всё равно было бы время перехватить её за несколько минут — если не меньше — которые ей потребовались, чтобы добраться до пастбища.

— Полагаю, учитывая обстоятельства, я могу признать, что это был не ты, — сказала Изольда. При виде искорки торжества, загоревшейся в глазах Бастиана, она добавила: — Сегодня, по крайней мере.

Усмешка сползла с его лица. — О, но насчёт других ночей всё ещё есть сомнения? Знаешь, когда луна не была полной?

— Ты говоришь, что можешь обращаться только в полнолуние, — ответила Изольда, скрещивая руки, — но откуда мне знать, что это правда? Я думаю, вампир был бы последним человеком, которого ты бы поставил в известность, если бы мог обращаться, когда захочешь.

— Верно, — допустил Бастиан. — Но я говорю тебе, мы не можем.

Изольда уставилась на него, не убеждённая. Тот факт, что он, похоже, не резал коз, не снимал с него вины за что-либо ещё.

Она вгляделась в залитый кровью снег, на ужасные куски плоти и шерсти, оставшиеся от животных.

— Знаешь, я могла бы поймать того, кто это делает, если бы ты не встал у меня на пути.

— Я мог бы сказать то же самое, если бы ты не ворвалась сюда и не отвлекла меня.

— Ты едва ли можешь винить меня в этом, когда истинный виновник — очевидно, отсутствие твоего здравого смысла.

Рот Бастиана сжался в раздражённую линию, но он ничего не сказал. Он просто смотрел на Изольду с неприязнью, широко расставив ноги и скрестив руки на своей мускулистой груди. Несмотря на ледяной воздух, он был без пальто — только в тёмной рубашке, которая была такой же влажной, как и плащ Изольды, после их кувыркания в снегу.

— Что ж, сомневаюсь, что чудовище вернётся сегодня, — сказала Изольда. — Я собираюсь…

Бастиан прервал её.

— Кто-то.

— Что?

— Ты сказала «то, что это делает». Не «то, что». «Кто-то».

— И что?

— И то, что, как я понимаю, ты не думаешь, что это животное убивает людей.