Знамение. Страница 7

Я настойчиво смотрела на девушку, но та лишь сказала:

– Мне нравится прозвище, которым мой брат тебя одарил.

Я уже открыла рот, чтобы что-то возразить, как мужчина постучал в приоткрытую дверь и заглянул.

– Я жду тебя, – отчеканил Эфкен.

Ярен закатила глаза, а я с непроницаемым лицом подошла к нему, распахнула дверь и проскользнула мимо. Я чувствовала, что он смотрит мне вслед, но не обернулась. Пока я открывала гардероб и переобувалась, Эфкен закрыл дверь в комнату Ярен и подошел ближе ко мне.

– Кажется, ты встала не с той ноги, – заметил он, с подозрением глядя на меня.

Я завязала шнурки, взяла черное пальто и накинула его на плечи.

– И ты еще меня обвиняешь во взбалмошности, – проворчал мужчина, пристально наблюдая за мной, – ты совершенно безумна.

– Сам такой, – только и ответила я. Мне не хотелось спорить. Он не знал, как мне тяжело, потому что я не могла поделиться ни с кем своими мыслями и чувствами, предпочтя замкнуться в себе. Впрочем, если бы и знал, это было бы неважно. Сейчас главное – убедить его, что мне необходимо попасть в храм.

Эфкен сошел с заснеженной веранды и несколько раз потер глаза. Я спрятала от холода руки в карманах и направилась к джипу. Он шел передо мной, подняв воротник своего черного пальто, а когда приблизился к машине, то открыл дверь.

Я засмотрелась на снежный лес. Меня терзало любопытство. Я вспомнила, как прозрачный щит, подобно стеклу, разбился над лесом в тот день, а также помнила слова Авраама. Впрочем, меня больше терзали другие образы, например, как его губы накрыли мои вчера вечером…

Отвернувшись от леса, я снова посмотрела на Эфкена. Он открыл дверцу машины и выжидающе уставился на меня, изогнув бровь. Его глаза вспыхнули, но быстро погасли. Мужчина сжал запястье и тихо выругался.

Я поцеловала его, и не один раз, а два, поддавшись эмоциям. Я думала о нем, пребывая в полном отчаянии, словно оказалась посреди лабиринта и не могла найти выход.

– Я не стану тебя ждать, – проворчал Эфкен и сел в машину.

Меня терзало сожаление. Мысли путались в лабиринте сознания, и я никак не могла выпутаться из него.

Я поцеловала этого монстра.

С бесстрастным лицом я спокойно села впереди на пассажирское сиденье и пристегнулась, откинув волосы с лица. Обогреватель приятно обдувал ноги. Эфкен молча завел джип и проехал на узкое шоссе в лесу. Он заметил мое демонстративное молчание, но я игнорировала его любопытные взгляды.

Наконец я осознала, что поцеловала тирана, лжеца, убийцу, который мог лишить жизни кого угодно не моргнув глазом.

Я искоса принялась наблюдать за ним. Он потер висок. Его глаза вновь засветились, и я подумала: не попадет ли он в беду, если окажется рядом с людьми, которые не знают о его тайне?.. Нет, лучше отбросить эти мысли в дальний угол сознания. Не хочу о нем беспокоиться.

Но что, если ради меня ему придется лишиться жизни? Что, если он погибнет на моем пути? Я судорожно сглотнула. Горло словно резануло ножом, затем лезвие вонзилось в сердце.

– Ты так себя ведешь потому, что я кричал? – отстраненно спросил мужчина. Я лишь покачала головой. – Ты так и будешь молчать?

– Я не собираюсь потакать тому, кто только и умеет, что реветь, как животное. Твое поведение меня больше не волнует.

Эфкен явно удивился этому. Но на этот раз он не попытался запугать меня своими нелепыми угрозами.

– Я буду подстраиваться, пока не выберусь отсюда. Знаешь, как у нас говорят? – Я вопросительно посмотрела на него. – В нужде с кем поведешься.

Ответом мне послужил прямой, бездушный взгляд.

– Что изменилось с той ночи?

– Ты бы хотел, чтобы все изменилось?

– Мне показалось, что ты этого хотела. Прижималась ко мне, как кошка, терлась подбородком, словно хотела ласки, – процедил он.

От его прямолинейности у меня скрутило живот. Я отвернулась к лобовому стеклу, за которым кружились снежинки и низко плыли серые облака.

Эфкен скользнул по мне колким взглядом.

– Думаю, тебя мне в наказание послали, – проворчал он, отвернувшись к дороге, и надолго замолчал, а спустя время заявил: – Мы покажем эти татуировки Мустафе, – его слова вызвали во мне изумление, которое быстро переросло в ужас. Мог ли тот старик что-то знать о связывающем нас Непреложном Обете?

Я слегка закатала рукава одежды и взглянула на запястье. Именно там, под татуировкой, пульсировали жизненно важные артерии. Лопни одна из них – и моя жизнь угаснет.

– Может, у него появятся какие-то идеи, – продолжил мужчина. Он явно злился на меня, но не хотел, чтобы я молчала. Или же мне казалось? Неужели он и правда пытался меня разговорить?

– Ну а у тебя есть какие-то мысли?

Мужчина снова стал за мной наблюдать. Я не знала, раздумывал ли он над моим вопросом или же причиной стала моя рассеянность. Автомобиль летел с бешеной скоростью, но Эфкен смотрел не на дорогу, а на меня.

– Ты о татуировках?

– А о чем же еще?

– Не перебивай меня, – прорычал мужчина, нажимая на педаль газа. – Конечно есть, но я не хочу комментировать и строить глупые теории.

– Какие еще теории? – огрызнулась я.

– Я верю, что у тебя есть сила, – сквозь зубы процедил мужчина. Я резко перевела на него взгляд. – Не смотри так пристально.

Он не поворачивался ко мне, но чувствовал, что мой любопытный взгляд сосредоточен на нем.

Я отвернулась к лобовому стеклу, снедаемая интересом. Машина ускорилась. Я заметила, что заснеженные деревья стали выше.

– Ты выпила яд змеи, но он даже не подействовал на тебя. Нельзя просто выпить змеиный яд и продолжать спокойно жить, как в дерьмовом фильме. С другой стороны… – он убрал одну руку с руля, потер запястье о джинсы, затем задрал рукав пальто, демонстрируя мне татуировку, – эта татуировка появилась, когда мы поцеловались.

Глаза Эфкена обратились ко мне. Я молча посмотрела на его руку, затем на него самого.

– Может, это ты своей силой оставила печать на моей коже, потому что я тебя поцеловал.

Значит, он не имел ни малейшего представления о Непреложном Обете? Видимо, он не допускал такой возможности. А я допускала? О чем я думала в момент поцелуя? Какие образы всплывали в моем сознании? Я не помнила.

– Может, ты и прав.

– Прав? У тебя есть другая теория?

– Нет, – пробормотала я, глядя на мелькающие деревья.

– Кажется, ты лжешь.

– Мне нельзя тебе лгать.

– Не будь ребенком. Если хочешь, швырни мне в голову, не знаю… ластик.

– Мне двадцать один год, я не ребенок. И брошу я точно не ластик. Куда логичнее швырнуть самый тяжелый камень, который я смогу поднять.

– Самый тяжелый, что ты сможешь поднять, весит всего килограмм пять.

– Значит, ты понимаешь, что твою дубовую голову даже камнем не пробить?

– Ведешь себя так, будто жаждешь меня убить. Я и не подозревал, что мой храп во сне так тебя разозлил. Хотя я почти уверен, что храпела именно ты.

– Я не храплю, – насупилась я.

– Откуда ты знаешь? Если ты только не извращенка, которая снимает саму себя на видео во сне, я не знаю…

Мужчина покосился на меня, и мне нестерпимо захотелось ударить его прямо по красивому лицу.

– Я сказала тебе, что не храплю.

– Повторю вопрос: откуда ты знаешь?

– Если бы я храпела, то будила бы саму себя, – ответила я и скрестила руки на груди. Эфкен внезапно громко расхохотался. В изумлении я уставилась на него. Он потер шею и снова обхватил рукой руль.

– Говоришь так, словно уже просыпалась от своего же храпа.

– Бывало такое, – проворчала я.

– Ты серьезно?

– Что? Я так устала. Знаешь, каково рисовать тот проект? Я не спала несколько дней, но потом случайно заснула на полотне размером с гостиную твоего дома. Я пускала слюну на рисунок и очень громко храпела.

Улыбка озарила его красивое лицо. Я поразилась. Разве его можно так легко заставить улыбнуться?

– Ты улыбнулся, – заметила я, глядя на Эфкена.

Он мельком посмотрел на меня и вновь вернулся к дороге.