«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ). Страница 5

Голова, наконец, привыкла к вертикальному положению, и я смогла сфокусировать зрение на тех предметах, что меня окружали. Среди них были, как знакомые, так и новые, странные, о назначении которых я не имела малейшего понятия. Например, я сразу признала деревянный сундук и обитую металлическими кольцами бочку. В таких до сих пор делают вино. Но были среди утвари и вещи, которые в современном мире вызывают скорее недоумение и музейный интерес — деревянные лохани, корыта, кувшины с узкими горлышками, тюки и узлы.

Дверной проём на мгновение перекрыло чем-то и в сарай вошла полноватая женщина — тётушка Ги, которая, увидев меня сидящую, подбоченилась и спросила:

— А ты, я смотрю, даже лучше, чем ожидала. Крепкая, это хорошо! — и добавила, будто между делом. — По нашей жизни слабые не выживают.

Она приблизилась, и я почувствовала от Ги смешанный терпкий запах тела, еды, вина и каких-то приправ. Странно, но этот аромат напоминал больше о деревне, доме, земле, он не был противным.

— Как тебя зовут? И как ты оказалась избитой в канаве?

Я решила играть по правилам этого спектакля. Какой смысл сразу выдавать себя — что я в курсе их подлога. Пусть и дальше думают, будто я верю во всю эту бутафорию.

К тому же не помешает выяснить, кто это решил играть в такие странные игры. Пожалуй, стоит прикинуться местной и выяснить подробности.

— Катрин. — назвалась я на французский манер. — Меня зовут Катрин, мадам.

Ги расхохоталась.

— Какая я тебе мадам? Уж зови меня тётушка Ги, как зовут почитай лет тридцать все, кто заглядывает на мой постоялый двор у Руанской дороги.

— Хорошо, мадам, ой, тётушка Ги, как скажете. — вымученные улыбнулась я.

Это не осталось не замеченным.

— Что-то я разболталась. Пойду, лучше принесу тебе поесть, Катрин. А ты пока не вставай, береги силы. Не знаю, детка, кто сотворил с тобой такое, но, на первый взгляд, на тебе живого места нет.

Я кивнула согласна:

— Очень болит. Наверное, непременно будут синяки.

— Куда ж без них!? И знаешь, это хорошо, если только синяками обойдется. — многозначительно ответила женщина.

С хозяйкой трактира я была солидарна еще и в том, чтобы выяснить, кто поднял на меня руку.

Ги подхватила свои широкие юбки и скрылась из зоны моей видимости, но уже через пару минут она вернулась с подносом в руках. На блюде лежал ломоть сероватого хлеба и дымилась горячим паром миска с супом.

— Только приготовили. Нэне была недовольна, что я сунулась в котёл раньше срока, но у меня дел невпроворот, некогда мне нянчиться с тобой. — болтала беззаботно женщина, устанавливая поднос на лавку рядом со мной. — Надо покормить тебя и заниматься своими прямыми обязанностями.

Я вдруг явственно ощутила, что очень голодна. Надо думать, со вчерашнего вечера во рту не было ни крошки. Давясь слюной, я старалась не хватать еду, как дикая. Хотя, признаться честно, очень хотелось наплевать на приличия и наброситься на густой и наваристый суп в деревянной миске. Ги, заметив проснувшийся аппетит, одобрительно коснулась моего плеча:

— Ты голодна, а значит, не все так плохо, девочка! Ешь и ложись отдыхать, Катрин. Как только затянутся раны и сойдут синяки, я определю тебя на работу. К сожалению, в наше время даже за миску жаркого приходится тяжело работать.

Я согласно кивнула, загребая ложкой похлебку. Она была густой и довольно жирной, в супе плавали куски мяса и овощи. Надо признать, кухарка в таверне неплохо готовила. Ги присела рядом со мной на лавку и задала вопрос, которого я ожидала. Но так, как решила играть по их правилам, ответ был уже подготовлен:

— Откуда ж ты взялась на Руанской дороге, Катрин?

— Ох, тётушка Ги, — я картинно остановила трапезу и добавила надрыва в голосе. Вышло без труда, как надо, учитывая мое состояние, — я сама хотела бы это знать. Но к сожалению, помню только имя.

Женщина покачала головой:

— Мужчины часто бывают жестоки. Они опасны для женщин, нужно беречь себя, своё имя. Не знаю, останешься ли ты при таверне дальше, но обещаю, дорогая, на моем дворе ты всегда можешь найти защиту. У Ги имеются в городе нужные знакомые, и я могу защитить своих людей.

Хозяйка кашлянула, скрывая волнение. Она украдкой смахнула кончиком косынки, которая замысловатые узлом покрывала её голову, смахнула слезинку и всхлипнула.

Я даже есть перестала. Так была растрогана добротой милой женщины.

— Спасибо, — только и смогла выговорить я.

Отчего-то в горле стоял ком. Именно в тот момент во мне зародилось сомнение. Никто не играет так хорошо в подобных реконструкциях. Слишком живо отозвалась в словах тётушки Ги женская доля. Может, и с ней произошло нечто подобное? Как знать. В любом случае, столь хорошо играют лишь гениальные актёры.

В тишине я доела похлебку. Как только ложка стукнула по дну вырезанной из дерева тарелки, я отдала посуду Ги и блаженно привалилась к стене.

— Спасибо вам, тётушка Ги! Передайте кухарке мое искреннее спасибо. — отблагодарила я.

Тётушка прониклась.

— Обязательно передам. А сейчас ложись отдыхать, а я пойду займусь обедом для постояльцев. Пора накормить и их. Не выходи лишний раз, лучше поспи. А завтра ко мне наведается знахарка из соседней деревни, она приносит лесные грибы и сушёные травы, попрошу её посмотреть тебя.

— Хорошо, как скажете. — улыбнулась я и устроилась на лавке. Глаза отчаянно слипались.

Ги собрала посуду на поднос и, сказав что-то неразборчиво поощряющее, вышла из сарая. Но я уже не слышала, что именно, ибо провалилась в глубокий сон.

Глава 6. Хозяин местных земель

Петух на дворе истошно орал, пытаясь перекричать самого себя. Таверна стояла за верстовым камнем деревни, на отшибе и сюда мало долетели обыкновенные деревенские звуки. Но петуху было безразлично. Он орал так, будто началась война.

Я разлепила тяжёлые со сна веки и приподнялась. Кажется, стало чуть лучше. Однако, на дворе действительно шумели.

Я села на своей деревянной лавке, что служила мне постелью, и осмотрелась. Оказывается, ночью какой-то добрый человек укрыл меня одеялом. Вероятно, тётушка Ги не могла допустить, чтобы несчастная, избитая женщина замерзла в её сарае. Я осторожно встала, свернула так и норовившее соскользнуть наземь одеяло и тихонько пошла к двери.

По постоялому двору гарцевали несколько всадников. Одеты они были в тёмные плащи, головы их прикрывали широкополые шляпы, а на боку каждого висела шпага. Матерь Божья! Хорошо постарались для своего кино. Судя по постройкам и нарядами гостей, можно было примерно определить время, в которое я «попала» стараниями неизвестного юмориста. Подобные костюмы встречались в фильмах про мушкетеров, а значит, и время какое-то близкое к тому — XVII век, Французское королевство. Да уж, кто-то знатно потрудился, воссоздавая эпоху. Денег не пожалели, это точно! Что ж, пусть так. Язык я худо-бедно понимаю, а в этой среде изъясняться будет не сложно — не до словесной вязи. Думаю, за местную сойду. Не знаю, что за актриса была в роли тётушки Ги, но играла она виртуозно. Сам Станиславский аплодировал бы стоя.

В просвет между дверным косяком и самим полотном, грубо сколоченным и криво навешанным на массивные петли, я увидела, как с крыльца спустилась хозяйка постоялого двора.

Она удивленно приветствовала прибывших. Я поняла это, когда увидела, как хозяйка всплеснула руками и ударила ими себя по бокам. Один из всадников спешился и вдруг бросился к тетушке. Он подхватил её и приподняв над землёй, закружил. Силен, однако, учитывая округлую тяжесть дуэньи. Женщина заверещала, заерзала в руках у молодчика, а потом расхохоталась как-то юно и потребовала поставить её на место.

— Сколько лет я не видел тебя, моя любимая тетушка!

— Паскаль, паршивец! Сейчас же поставь меня на место! Ты был здесь проездом два Рождества назад. Неужто позабыл? Однако ты возмужал, чертенок, и не скажешь, что еще три года назад, отъезжая в полк, передо мной стоял прыщавый юнец.