«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ). Страница 33

Увидев меня, виконт сначала отшатнулся, видимо от неожиданности, а потом вдруг взглянул со знакомой уже усмешкой:

— О, госпожа Катрин, вы ли это? — удивился Франсуа. — Бродите посреди ночи по коридорам, пугая самих призраков?

— Я нигде не брожу, просто спускалась на кухню попить воды. — возмутилась я. И добавила язвительно. — К сожалению, мне досталась очень шумная соседка, уснуть оказалось весьма затруднительно.

Франсуа вперил в меня взгляд, переваривая то, что услышал. Догадка мелькнула на его лице, но д'Эстре и бровью не повел. Хотя… Неужели я и правда надеялась, что он сейчас зальется краской?

— А может, вам и сон не требуется?

— Странные выводы. Разрешите поинтересоваться, с чего вы это взяли?

— Люди говорят, что вы — ведьма, Катрин. — бросил Франсуа, и я не поняла, чего больше было в его голосе — издевки или любопытства. Взгляд его пугал. Он казался безумным.

— О, кажется, я даже знаю, откуда растут ноги у этих слухов. — усмехнулась я, поднимая на него взгляд. Я старалась смотреть прямо, чтобы он не понял, что на самом деле меня охватила дрожь.

Какие еще глупости принесла ему Жанна? И что важнее, в какие из них он готов поверить?

Виконт замер, рассматривая сверху всю меня — фигуру, декольте, лицо и останавливаясь на губах. Он коснулся их взглядом, отчего по коже моей побежали мурашки. Взгляд этот обжигал. Сердце забилось где-то в горле. Поддавшись инстинкту, я нервно сглотнула, едва сдерживаясь, чтобы не облизать вмиг ставшие сухими губы.

Наблюдавший за мной Франсуа шумно выдохнул и шагнул через несколько ступеней, прямо мне навстречу, преграждая путь и вынуждая вжаться в холодную, каменную стену. Он внезапно оказался слишком близко, как скала навис надо мной, и я почувствовала себя просто крошечной по сравнению с его мощной фигурой.

— Что вы делаете? — хотела возмутиться я, но вместо праведного гнева вышел какой-то писк.

— Это я хочу спросить, что вы делаете со мной, Катрин, что и днем и ночью заставляете меня думать о вас? — прошептал д'Эстре над моим ухом и я покрылась мурашками от головы до пяток.

Сердце колотилось, как бешеное. Он сейчас признался, что думает обо мне? Тогда почему так странно ведет себя? Почему не отказал Вобле, в конце концов?

Он был слишком близко, я слышала, как тяжело он дышит, видела, как вздымается его грудь в вороте расстёгнутой рубахи, как потемнел его взгляд. И от этого у меня, как и у любой нормальный бабы, ослабли ноги. Хорошо, что сзади была опора, иначе я бы сползла к сапогам Франсуа. А это — так себе итог.

Виконт оперся одной рукой о стену, сокращая до неприличного расстояние между нами. Пальцами другой руки он легко дотронулся до моей щеки и, едва касаясь, почти невесомо провёл ими вниз к шее.

По телу прошел электрический разряд и я могла бы биться о заклад, что д'Эстре тоже задело. Я совсем потеряла голову. Уткнулась затылком в холодный камень, вздохнула несколько раз, прикрывая глаза и пытаясь запечатлеть в памяти этот момент. Плохи дела! Я реагировала на Франсуа не так, как должна бы, превращалась в безвольную куклу, и это беспокоило. Где-то там, на самом краешке сознания я понимала, что надо бежать, но так и стояла, прикрыв глаза.

Растекшаяся в лужицу, я только почувствовала, что виконт склонился ко мне совсем близко. Он втягивал носом запах моей кожи где-то у мочки уха и что-то шептал. А мне отчаянно хотелось, чтобы он прекратил болтать и тотчас же поцеловал меня. От грохота собственного сердца, которое колотилось в ушах, я не сразу сообразила, что именно он говорил. Но когда поняла, то чуть не упала, ибо говорил Франсуа по-русски. Плохо, коверкая окончания, но все-таки по-русски:

— Откуда ты взяться, Катерина? Ты не мог выжить. Кто же ты? — д’Эстре вновь перешел на французский. — А может, ты действительно — ведьма, которую враги подослали ко мне, чтобы лишить воли и способности здраво мыслить? Да только вот, кто? Не знаю. Но я обещаю, что обязательно выясню это.

Что? Он в своем уме? Я не на шутку испугалась.какие ведьмы? XVII век на дворе!

Нежно касаясь моей кожи, виконт продолжал что-то бессвязно говорить. Выглядел он при этом как безумец, будто он одержим какой-то идеей, каким-то убеждением.

Чтобы не выдать себя, я с деланным удивлением соврала:

— О чем вы, сир? Я не понимаю вас.

Виконт отстранился, разглядывая меня, будто впервые видел.

Не знаю, убедили ли мои слова Франсуа, оставалось лишь надеяться, что утром он и не вспомнит, что было накануне вечером. Одна радость, констатировала я, что бы ни болтала Деборо своему хозяину, какую бы дичь не задвигала, про кредитную карту она пока не сказала.

Усилием воли я попыталась прийти в себя. В этот момент в голове созрело единственное решение — бежать, скрыться от странных вопросов в своей комнате. Поэтому, подобрав юбки, я бросила "Добрых снов", юркнула в щель между виконтом и стеной и, пока он не успел опомниться, полетела вверх по лестнице к спасительному укрытию — к своей каморке.

Глава 36. Сплошные сомнения

Надо ли говорить, какие чувства овладели мной после встречи на лестнице? Это был взрывной коктейль из какой-то идиотской радости, что я не безразлична Франсуа и одновременно тревоги, отчего же Жанна не выдала меня? Не пришло время? Возможно. А может, она просто считает, что я не представляю для неё опасности? Эх, видела бы она нас! Что-то однозначно между мной и д'Эстре на узкой лестнице было. Не могло не быть. Электрический разряд, что молнией прошил воздух. Говорил он, конечно, странности, да еще и по-русски, что совсем выбило из колеи, но ясно одно — факт состоит в том, что я ему не безразлична. Выяснить бы, в чем причина столь странного поведения, да только, кто расскажет? Помнится, он говорил, будто я не должна была выжить, не могла. Но мы же впервые встретились лишь на постоялом дворе тетушки Ги. Или нет? Возможно, стоит спросить Паскаля. Может, он внесет хоть какую-то ясность? С другими стражниками я не в столь теплых отношениях, чтобы задавать вопросы подобного рода.

Размышления о загадочных словах виконта и его губах, что были так близко, не давали уснуть. Да и как тут уснешь, когда такие страсти творятся? Со мной прежней никогда ничего подобного не случалось. Раньше, в будущем все было предельно понятно. Онлайн знакомство, несколько встреч, чтобы оценить, как вообще тебе претендент. Интим, как само собой разумеющееся продолжение. Интерес, иногда страсть, иногда довольно длительные отношения, которые медленно тлели и со временем затухали, как догорает огарок свечи. И вот снова ты одна и даже немного рада, что обрела свободу, и вроде хочется долго и счастливо, но как-то все не выходит.

А теперь? Теперь я совсем не понимала, что происходит. Видела интерес, чувствовала искры и молнии между нами, но с такой же силой, как его тянуло ко мне, он меня и сторонился. Особенно, когда не пытался держать лицо. Смотрел своими черными глазами жадно, безумно, и в то же время так, будто я — привидение. А на следующий день делал вид, что ему все равно. И это меня раздражало.

Как теперь вести себя с д'Эстре? Чем обернется мне эта привязанность? А то, что я все больше и больше погружалась в этот омут, как муха тонет в меду, случайно сев на ароматное лакомство, становилось все очевиднее. Мне бы выбраться из этой вязкой сладости, да вот только как? Как сопротивляться своим чувствам?

Все эти вопросы не давали мне покоя — ни накануне вечером, ни следующим утром тоже.

День в замке по обыкновению начался довольно рано. После завтрака слуги занимались своими делами, которые наказала выполнить экономка. Кстати, о ней. Жанна не ходила, она порхала. На её бледном рыбьем лице даже витало некое мечтательное выражение, которое не осталось незамеченным и остальным. Это вызвало всеобщий ажиотаж и волну догадок. Судя по всему, нечасто Вобла выглядела такой счастливой. И только я, кажется, не была удивлена. Просто Деборо была влюблена в виконта и считала, что тот в ее власти.