Во благо рода 2 (СИ). Страница 7

Не понимаете? А вы представьте себя на месте какого-нибудь купца, решившего по нарождающейся было традиции воспользоваться предоставляемыми кланом Хабаровых транспортными услугами. Прежде всего, погрузка товара. Склады ведь, в большинстве своем, располагаются не где-нибудь, в лесу, под елкой, а, как раз в той самой жилой зоне, куда химерам теперь доступ строго воспрещен. Значит, придется приглашать еще одного лишнего перевозчика, устраивать лишнюю погрузку-перегрузку… а потом производить еще одну, точно-такую же дополнительную перегрузку-разгрузку в конце пути. Накладно и хлопотно? Вот то-то и оно. Короче, одним этим ловким росчерком пера ситуация с внутренними перевозками в нашей губернии вернулась в свою прежнюю, изначальную точку.…Ну, а Хабаровские сильно-могучие и неприхотливые химеры, скорее всего, все же будут использоваться в качестве транспорта на длинных перевозках, по бездорожью, в тех направлениях, куда до сих пор не проложены железнодорожные пути. Там их применение все-таки окажется экономически оправданным.

Возможно, вам показалось, что представитель императора полностью встал на сторону союза кланов — производственников? А вот и нет! Святослав с особым восторгом рассказал мне, что того же князя Безухова в качестве возмещения за причиненное жителям губернии беспокойство строжайше обязали организовать в Вятске… зоопарк. Сильно-сильно недешевое, между прочим, дело. Те же Мартыновы, узнав о таком обременении, просто-таки уже ручки потирали в нетерпении. Зоопарку ведь, чтобы реально соответствовать этому названию, помимо малоинтересных взрослым зрителям лисичек и зайчиков, в обязательном порядке и всякие там монстры понадобятся. К кому ж за их отловом обратятся, если не к роду, уже не одно поколение специализирующемуся именно на этом деле.

Но сильнее всего от чиновника из Владимира досталось роду Вязниковых. А как же! При наличии в числе прочих перебитых налетчиков тела главного наследника рода, они уже никаким образом не смогли отпереться от своего участия в этом противоправном действии. Потому, помимо очень-очень весомого штрафа, озвученный этим приезжим чиновником указ еще и содержал пункт, согласно которому баронам Вязниковым сроком на десять лет вообще запрещалась какая-либо деятельность на территории Вятска. Угу! Если бы я сам еще до этого указа не решил кардинально сократить деловые отношения с этим родом, известие об этом ограничении оказалось бы очень сильно неприятным и для меня самого. А так… тоже неприятно, конечно. Но те же шарики из экстракта культивируемого моей бабулей живосила я уже больше, чем наполовину Мартыновым продал, как и часть пилюль из магического молочая, восстанавливающих уровень истраченной маны. Причем, ровно за те же самые деньги, включая имеющуюся у меня в отношениях с родом Вязниковых десятипроцентную наценку. Если впредь не рисковать жизнью и не лезть снова в Заповедный лес за растущими там дикоросами, так, пожалуй, исчезновение в Вятске Вязниковской алхимической лавки я даже и не слишком-то и замечу.

М-да уж, съездил в путешествие, прогулялся после этого разок в гости, пора и честь знать. Буквально со следующего дня и для меня наступили суровые трудовые и учебные будни. Ну, а как иначе, если снова, как и в прежние времена, из мужчин на хозяйстве я один единственный остался.…А изучение новых заклинаний магии воздуха от матери, как оказалось, неплохо изучившей этот раздел, было и мне самому очень интересно.…Жаль только вроде как изученная мной в поезде Пелена Безмолвия, несмотря ни на какое применение зеленого накопителя маны, у меня пока так и не заработала. Что-то я там не так выучил. И проверить, в чем же я ошибаюсь, до приезда с Алтая моего родителя тоже не представлялось возможным. Маме эта самая магия звука не далась абсолютно. Замечательные летние денечки медленно, но верно катились своей чередой.

Часть 1

Глава 4

И снова мы встретились со Святославом Мартыновым. В самом, что ни на есть типичном для нас месте — на нашем Бугульчинском железнодорожном полустанке. Как говорится, все те же, все там же. Ага, долгое жаркое лето как-то совершенно незаметно подошло к концу, и мы с ним снова едем на учебу в нашу Первую магическую гимназию.

— Ну, что, провел домашним свой ритуал? — Поинтересовался у меня мой старший товарищ после того, как все приветствия и прочие положенные церемонии между нами оказались завершены. Как и договаривались в начале лета, мы с ним полностью обменялись имеющимися у нас теоретическими сведениями и наработанными навыками по проведению своих частей ритуала, повышающего наши физические характеристики.

— Провел, — согласно кивнул я, — на себе. И еще на бабушке. Усиливать сестренку, как я первоначально планировал, мне мать с бабушкой строго запретили. Сказали, ни к чему из нее дылду растить. И мать тоже отказалась.

— И у меня та же ситуация, — поддакнул мне Святослав. — Тоже один единственный ритуал для пробы на себе провел и все. Братья все, как один, объявили, что и так достаточно сильные, и на тренировки на дружинниках пока разрешения не дали. Сказали лишнее это.

— Ну, и ладно, раз сами не хотят, — подвел я итог нашим сетованиям, после чего высказал вслух трепетно лелеемую мной надежду. — В этом году в гимназии, надеюсь, откроют нам доступ к новым, более сложным ритуалам. Может, там отыщется еще что-нибудь полезное. К примеру, от какого-нибудь ритуала для усиления памяти я бы точно не отказался.

— Ты это, если что, имей меня в виду тоже, — поддержал эти мои надежды Мартынов. — Ты меня знаешь, если найдется для меня что-нибудь полезное, я в свою очередь в долгу не останусь….

Дальнейшего продолжения этого разговора в этот раз уже не последовало. Вместе с последними словами Святослава прямо напротив нас остановился поезд, и мы, с приятелем, очень споро принялись в него протискиваться. Осень, народ со всякими коробами и корзинами со своих дач возвращается, набились, яблоку некуда упасть.

И вот она, Первая Вятская магическая гимназия. Именно в этот самый момент вдруг остро ощутил, что лето-то того, закончилось.

— Какой класс? — Строго вопросил у меня дежурный семиклассник на входе, когда я первым делом заглянул в наше общежитие, чтобы скинуть там лишние вещи и уже после, налегке, идти на традиционную для первого дня учебы общую для всех третьих классов линейку в актовом зале.

— Третий, — не стал я скрывать свою нынешнюю классную принадлежность.

— Тогда тебе отныне на второй этаж. Поднимайся, занимай там любое свободное место в комнате со своими одноклассниками. И на линейку можешь не торопиться. С утра перестановки в расписании. У вашего класса сегодня она будет проводиться уже только после обеда.

Что ж делать? Пошел, куда сказано. Отличить комнаты для третьеклассников от уже обитаемых помещений учеников четвертого класса, обитавших на том же этаже, оказалось очень легко. А просто во всех них, в отличие от комнат четвероклассников, даже уже полностью заполненных новыми жильцами, двери оказались нараспашку. Какой-то сбой в работе запирающих артефактов. Не получалось у них запечатлеть личности обновившихся хозяев.

— Ты проходи, не стой столбом на дороге, — посоветовал мне Андрюшка Скворцов, когда я уже в самом конце коридора отыскал комнату, в которой он расположился.

— Как думаешь, в этот раз кого-нибудь третьего к нам подселят? — Поинтересовался я у него, обнаружив в новой комнате, как и в нашей прошлой, третье, незанятое спальное место.

— Сомневаюсь, — хмыкнул в ответ этот многознающий товарищ. — У нас же, в классе, на этот год еще одна потеря. Чернова летом поймали за руку, когда он пытался что-то там украсть в галантерейной лавке.

— Ну и, сам дурак, называется, — отозвался я с полнейшим равнодушием на это сообщение. Еще с того момента, как столкнулся с ним в раздевалке перед уроком атлетизма, я недолюбливал этого завистливого, туповатого и очень самодовольного типа. — Как думаешь, что с ним теперь будет?

— Вместе с родителями отправится на принудительное поселение за Камень, в какой-нибудь из тамошних острогов. Маги в Сибири, даже такие, как наш Чернов, недоучки, просто позарез нужны. Глядишь, если какая-нибудь тварь не сожрет, еще и выйдет со временем из него человек.