Небесная лагуна (СИ). Страница 23

Он сел за стол, развязал тесёмки папки и открыл, вытащил содержимое наружу, а пустую папку отбросил прочь.

Содержимым же папки были папки поменьше со скоросшивателями. Папок этих было пять. На каждой на обложке значилось: "ДЕЛО N такое-то", а ниже на всех приписано: "сдано в архив". Это означало, что дело раскрыть не удалось, преступник не пойман, и найти его не представляется никакой возможности. Бражник же, видимо, считал, что Корсаков, даже лёжа в больнице, может запросто раскрыть все эти дела, вывести всех преступников на чистую воду, арестовать их, вынести приговор и ... короче, за неделю сделать то, что за год не смогло сделать следствие.

Впрочем, нужно сказать по секрету, редактор не первый раз подбрасывал Корсакову подобную работёнку, и тот прекрасно с ней справлялся. Дело в том, что никого Корсаков на чистую воду не выводил, никакого расследования не проводил. Всё, что требовалось от него, это придумать на основе подобных "глухарей" страшненькую историю с вымышленными именами, вымышленным расследованием, вымышленным приговором. Обычно на подобное "расследование" Корсакову требовалось часа три-четыре, и уже на следующий день читатель мог лицезреть результат на страницах суперпопулярного издания "ФЭД", что расшифровывалось как - "Фантастика, Эротика, Детектив".

Подобная же практика проводилась и по другим направлениям. Фантастикой в редакции занимался Костя Свистунов. Представляя написанное как письма читателей, перепечатки из других представительных изданий, выдавая всё за чистую монету, Свистунов часто аргументировал свои сказки мнениями авторитетных исследователей, что на читателя действует особенно гипнотически. И, надо сказать, если бы "ФЭД" не была желтенькой газетёнкой очень дешёвого пошиба, и не читали бы её просто из желания как-то убить время в электричке, вероятно, редактора бы затаскали по судам за клевету и дезинформацию населения.

Эротику штамповала скромная Верочка Шитик под разными псевдонимами, которые она даже уже не все помнила. В жизни она была стеснительной серой мышкой, очкастой старой девой. Зато в своих памфлетах иной раз выдавала такое, что аж дух захватывало.

Естественно, Бражник допускал к печати и кое-какие перепечатки из других изданий, чаще всего зарубежных, откорректированные Корсаковым письма читателей, подходящие под формат газеты. А формат был прост - прочитал и забыл.

Корсаков подумал о том, чем бы ему заняться в первую очередь. Решение возникло само по себе в образе самого Аркаши, который ворвался в палату Корсакова, первым делом обнаружил папки и тут же отправил их в мусорное ведро.

- Так нужно поступать с тобой. Только так. Иначе ты ни черта не поймёшь. Дурья твоя башка! - пояснил он свои действия. Корсаков пытался возражать, но по отношению к Аркаше это было совершенно бесполезно.

- Ну, это же моя работа. У меня сейчас навалом времени, почему бы и нет?

- У тебя навалом времени? У тебя ровно десять минут, чтобы собраться, и я жду тебя внизу.

- Куда уже опять?

- Нет! Гляньте на него! У тебя точно с головой нелады. Ты что, забыл? Мы едем к Марише.

- Ты же вчера собирался.

- Собирался, но не поехал, - недовольно сообщил Аркаша. - Она позвонила, сказала, что поехала на какой-то пикничок. А что это значит?

- Не знаю!

- Это значит, что поедем сегодня.

- В казино? - сморщился Корсаков. - Мне нечего надеть.

- А шмотки Логинова?

- Неудобно.

- А ему удобно было в тебя стрелять? Считай это возмещением морального ущерба.

- Ещё не доказано, что это он стрелял.

- Ай-яй-яй! Какие мы законники! Всё, хватит! Одевайся! Ты мне надоел. - Аркаша повернулся и пошёл к дверям. - Жду внизу.

Однако у Корсакова не получилось очень уж быстро одеться и спуститься вниз. Едва он расстегнул свою пижаму, дверь снова отворилась. На пороге стояла Олечка. Она осторожно заглядывала из-за двери, по-видимому, боясь заходить.

- Можно?

- Оля! - Корсаков опустил безвольно руки и встал как вкопанный.

- Привет, Сенечка! - Оля осторожно вошла, будто по льду и боясь поскользнуться. - Я вот к тебе пришла. Как ты? - Корсаков смотрел на свою бывшую, явно полагая, что это фантом. - Это из-за меня, да? Из-за того, что я ушла? Я узнала от Нины Афанасьевны, что с тобой беда. - Оля поставила на стол пакет, из боков которого кругло выпирали апельсины, рядом с пакетом, принесённым Бражником. Пакеты оказались совершенно идентичны, только Олин был чуть пообъёмнее. - Я тебе апельсинов принесла и пирожков, как ты любишь. Почему ты молчишь? Ты не рад мне, что ли?

- Оля! Ты уходи лучше! - Корсакова отчего-то стало подташнивать ни с того ни с сего.

- Ах, так! Я-то думала, он переживает, а ты... гонишь меня? Может, я хочу вернуться.

- А ты хочешь вернуться? - отвернувшись от гостьи, спросил Арсений.

- Нет! Я просто гипотетически...

- Не надо! Уходи!

Оля опустила виновато голову и пошла к дверям. Корсаков смотрел ей вслед, зная, что больше она не придёт.

- Выздоравливай! - пожелала она, уже выходя, и несмело улыбнулась. - Пока!

Когда дверь за Олей закрылась, Корсаков сел на кровати и закрыл лицо руками. Увы! Он не обрадовался приходу жены, хотя ещё вчера, возможно, был бы на седьмом небе от счастья. Её приход, скорее, был для него неприятной необходимостью, как, наверное, и для самой Оленьки. Она всё равно рано или поздно бы пришла. Такая уж она. Однако это и не главное. Главное - он не хотел думать о ней сейчас. Корсаков встал, глубоко вздохнул и стал переодеваться. Внизу его ждал Аркаша.

20. Шпаги наголо и мордой об косяк

На этот раз друзья вошли в казино через главный ход. Швейцар, больше похожий на шкаф с ногами, однако вполне интеллигентного вида, отворил перед ними дверь. Блондинка со жгучей внешностью и умными глазами предложила свои услуги в качестве гардеробщицы. Друзья благодарно расстались с пальто, обменявшись понимающими взглядами по поводу блондинки.

Поднявшись по глухой винтовой лестнице, Корсаков с Аркашей оказались в царстве вечного дня. Вдоль зелёных бархатных стен с ракушками светильников тянулись ряды игровых аппаратов. В дальнем углу располагался бар со скучающим барменом. Высокие стульчики пустовали. И во всём зале было только пять человек, двое из которых лениво играли в бильярд и были, скорее всего, охранниками. Девушка-крупье за зелёным бархатным столом мастерски тасовала колоду, как видно, от нечего делать. Двое парней, судя по одежде, тоже крупье, присев на край стола с рулеткой, негромко разговаривали. Пятым был упомянутый бармен.

- Ну и нет никого. Зря только пришли, - проворчал Корсаков.

- А кто тебе нужен? Ты что, играть собрался? - Аркаша подтолкнул друга вперёд по направлению к бару.

Никто особо на их появление не отреагировал. Лишь бармен встал со своего места навстречу возможным клиентам.

- Добрый день, господа! Что будете пить?

- Добрый день, малыш! Плесни-ка нам виски со льдом! - развязно, присев на стул у стойки, просипел Аркаша.

- Здравствуйте! - скромно кивнул Корсаков, садясь рядом с другом.

Бармен, радуясь возможности немного размяться, принялся вертеть бутылками.

- Что-то пусто у вас сегодня, - продолжал разговор Аркаша.

- Рано ещё. К обеду начнут собираться потиху.

- Марина тут?

- Сейчас спустится.

Друзья, чокнувшись, отпили по глотку.

Через минуту через заднюю дверь вошла Марина. На ней была облегающая кофточка с длинным рукавом и воланами, широкая юбка клиньями и золотого цвета туфли на высоченных шпильках. Объёмные чёрные очки и чёлка завитком плохо скрывали запудренную ссадину.

- Привет, ребята! Давно вы здесь? - она чмокнула в щёку Аркашу, неумело при этом, пытаясь скрыть свою ссадину. И, конечно же, тот, кто изо всех сил пытается что-то скрыть, таким образом, именно этим и выдаёт себя. Аркаша повернул к себе её лицо и приподнял очки. Марина убрала его руку, водворив очки на место и ещё сильнее сдвинув на лицо чёлку, потом с улыбочкой протянула руку Корсакову.