Утопающий во лжи 15 (СИ). Страница 23

Как же был прав мой десятник Ирчин, как же точны были его слова! Вот наверняка только не во вложенных очках характеристик в параметр Интеллекта было дело, хотя и это помогло. Основа же в том, что я остался один на один со своей судьбой и смертью, лицом к лицу с реальностью. Без защиты, без подстраховки и был вынужден драться, был вынужден стать сильнее, или умереть.

Не знаю, до чего бы дошли мои философские рассуждения, может быть, до каких-то глубоких откровений о смысле бытия. Однако время уже было ближе к полуночи, когда селяне уже начали тушить в домах масляные лампы, экономя топливо, готовясь ко сну и к возможной осаде. Спустя рукава дежурившие на деревянных стенах немногочисленные стражники, усталые, продрогшие, с трудом боролись с дремотой, клевали носами.

Произошло то, о чём я и подозревал, чего ждал с тревожным предчувствием. Нападение, неизбежное, как смерть. Кстати, тут мне хотелось вспомнить слова десятника Ирчина о безмозглых деревенщинах, но всё-таки сказать их было мне некому.

Жуков было так много, сотни, может быть тысячи, сплошной поток хитиновых тел. Правда, это мог видеть в темноте только я благодаря навыку Третий глаз инсектоидов. Который позволял различать существ в кромешной тьме, видеть их силуэты, отражённые в вибрациях от полотна белоснежного снега.

Так вот, смысла сражаться и защищать деревню до последнего я не видел, это было самоубийством, бессмысленной тратой жизни. Как и переубеждать хоть кого-то из упрямых селян, пытаться силой заставить их бежать. Ведь деревенщины до последнего решили держаться за свои дома, за эти жалкие лачуги. За запасы зерна и засоленного мяса, за пожитки, накопленные поколениями.

Я же собрал вокруг себя нисколько не отдохнувших подчинённых, измученных, но живых, и тех немногих селян, в ком говорил здравый рассудок, а не упрямство. Выдвинулся на прорыв, на очередной побег. Причём я даже помог обороняющимся, не из благородства, а скорее из практических соображений. Поддержал стражников, ударив огненным шаром в самое крупное скопление инсектоидов у ворот, и испепелив под полсотни трутней и даже одного Защитника инсектоидов Е ранга.

Раскалённая сфера взорвалась с оглушительным грохотом, превратив жуков в пепел и расплавленный хитин. Правда, этим я скорее обрёк деревню на долгую агонию, разозлил эту сонную стаю жуков, привлёк к месту взрыва ещё больше внимание. Однако здесь я поделать ничего не мог, жертвовать собой я точно не собирался.

Погибать, пусть даже ради трёх сотен деревенщин, мирных жителей, женщин, детей, стариков, я и не подумал бы. Жаль их, конечно, но не настолько. Я вообще не собирался погибать, не здесь, не сейчас.

Всё же, как бы ни возросли мои боевые возможности, как бы ни увеличились размеры тела, сила, скорость, но с несколькими сотнями тварей, причём одновременно нападающими с разных сторон, я точно не справлюсь. Даже с моей боевой формой это невозможно.

Тот же Ратник, если снизит достаточно мою скорость передвижения, собьёт с ног, зацепит лапой, в итоге разорвёт меня в один миг своими огромными жвалами или передними лапами-щитами, которые каждый были весом под тысячу мер. Очевидно это мне было абсолютно, кристально понятно, я не питал иллюзий насчёт своей неуязвимости. Да и десяток Лазутчиков с этим тоже более чем справятся, прошьют шипами.

Четверо суток, бесконечных, кошмарных суток, что тянулись как вечность. Добавились ещё две сгинувшие в пастях жуков деревни, стёртые с лица земли, превращённые в пепелища и груды костей.

Это именно тот результат, с которым я приблизился к долгожданному пригороду Когтей Зарема, столицы нашей провинции, последнего оплота цивилизации. Через эти, казалось, бесконечные сугробы, через замёрзшие леса и мёртвые поля. Причём одну из деревень пришлось даже сжечь дотла, это было моим решением, жестоким, но необходимым.

Не столько обрекая на смерть оставшихся там гоблинов, хотя и они сгорели заживо во время нападения жуков, их крики до сих пор преследовали меня. Нежели спасая их от лютой смерти в жвалах инсектоидов, более мучительной, более страшной. Ну и огромная часть этих тварей из пожарища тоже выбраться так и не смогла, сгорела вместе с домами, превратилась в обугленные хитиновые скорлупки.

Ну и, конечно, сто семьдесят ещё живых гоблинов, спасённых мной из разных деревень — были моей небольшой заслугой, моей победой в этом аду. Не великий подвиг, но хоть что-то. Именно этому я был рад.

На самом деле, сказать по правде, что я хотел увидеть в самом городе, в столице провинции, не знал и сам, не имел чёткого плана. Может, сопротивление инсектоидам, организованную оборону, чьи стаи оказались столь многочисленны, что пробиваться сквозь них было невероятно сложно и требовало всех моих сил. Часто я лично, проводя разведку ввиду своей высокой мобильности, способности быстро передвигаться, взбираться на крыши, уводил колонну в обход движущихся стай тварей, выбирая безопасные маршруты.

При этом мне было не важно, чьими силами будет организовано сопротивление, силами аристократов с их личными армиями, или же сотнями армии Лорда и регулярными войсками крепости.

Наверное, я хотел просто узнать объяснения от старших офицеров, от тех, кто должен знать правду. Что же происходит на самом деле, какова истинная картина происходящего? Почему сама Бездна низвергалась на наши головы, почему боги отвернулись от нас? Особенно это было обидно, до слёз, до скрежета зубов, когда моя жизнь только-только начала налаживаться, когда впереди открывались перспективы.

При этом я прекрасно понимал холодной, расчётливой частью разума, что против инсектоидов не слишком-то и помогут каменные высокие стены города и крепости Когтей Зарема. Эти твари умели очень ловко карабкаться и рыть тоннели. Особенно если с нашей стороны не будет могучих старших офицеров Е и D ранга, способных уничтожать целые армии одним заклинанием.

Причём, скорее даже наоборот, большое количество вкусной пищи в виде гоблинов, сотен тысяч жителей и тепла от печей и производств привлечёт более могучих тварей из числа инсектоидов. Даже Королев и других древних чудовищ С ранга! Вот лишь только идти по факту было больше некуда, и это я тоже прекрасно осознавал.

В глуши, в лесах, мы бы просто умерли от холода и голода. Может, потому и спасал гоблинов по пути, тащил за собой этот обоз беженцев. В надежде успокоить скорее самого себя этим обманом и иллюзией общности, пусть и такой извращённой. А может, я просто привык находиться в окружении сотни воинов, не мыслил себя в одиночестве…

Маршировать в составе полноценной колонны, как на параде, словно мы триумфаторы, возвращающиеся с победоносной войны, сразу по главному тракту в пригород я, конечно же, не стал. Это было бы верхом безрассудства, самоубийственной глупостью. Всё же за последние дни мой разум окончательно принял дополнительные четыре очка характеристик в Интеллекте, впитал их и адаптировался. Стал работать явно лучше, быстрее, эффективнее. Мысли текли стремительным потоком, но при этом оставались упорядоченными, структурированными. Я замечал детали, которые раньше ускользали от внимания. Просчитывал варианты развития событий на несколько шагов вперёд.

Да и ещё один пункт, даруемый боевой формой, тоже оказался однозначно не лишним. Тринадцать пунктов интеллекта для хобгоблина моего возраста, это было нечто из ряда вон выходящее. Я чувствовал себя совершенно иначе, словно до этого смотрел на мир сквозь мутное стекло, а теперь пелена спала.

Пока мои подчинённые притаились в заснеженных зарослях леса, спрятались среди обледенелых кустов и поваленных деревьев, дрожа от холода и страха, я один двигался осторожно вперёд. Ступая бесшумно, несмотря на свои огромные размеры. Паучьи лапы распределяли вес так, что я не издавал этого громкого скрипа на снегу, как это происходило у простых воинов в тяжёлых ботинках.

Иногда даже устранял небольшие группы инсектоидов-трутней, по два-три десятка особей, которые неизвестно что надеялись найти в снегу и опустевших домах. Может быть, тела замёрзших гоблинов, что не успели убежать? Или просто патрулировали территорию по какому-то непонятному инстинкту? Эти твари двигались хаотично, бесцельно, словно потеряв связь с ульем.