Однажды в Гарлеме. Страница 17

– Фредди, – сказала Элизабет, – давно не виделись.

– Как делишки, леди? – Фредди обнял невестку и устроил шуточную пантомиму, стараясь не задеть ее огромный живот.

Карни взял на руки Мэй, Фредди чмокнул ее в щеку. Племянница сонно взглянула на него из-под отяжелевших век.

– Только не разбуди ее, – попросил Карни.

Фредди насупился.

– Я же не пугало какое, – ответил он.

– Подожди, я отведу девчонок наверх, – сказал Карни.

Когда дверь закрылась, он обернулся. Фредди исчез. Когда Карни вернулся, брат дожидался его на другой стороне улицы, на крыльце дешевой гостиницы. Там был пожар – какой-то наркоман курил в постели, – и в пустых окнах теплилось зарево углей.

– Я увидел, что у вас свет не горит, и решил подождать.

Фредди окинул взглядом улицу и дрожащей рукой поднес к сигарете «Зиппо».

– Что случилось?

– Артура убили.

7

Порой в его мыслях являлась дорога за поворотом: ухабистая, извилистая, исхлестанная дождями, окутанная темно-зеленой пеленой джунглей, тянущих к ней когтистые лапы. И тут же распадалась. Перчик слышал, как парни поют:

Никто не знал, почему снабженцы называли себя «волосатые уши» – позже он выяснил, что это прозвище использовали все инженеры, – но что такое «пропащие души», он понимал хорошо. Из-за этой самой пропащести его и отправили в Бирму.

Перчик родился в Ньюарке, в серой дощатой лачуге на Хиллсайд-авеню. Только что из утробы, дрожащий и мокрый, он вмазал матери по лицу, когда она потянулась поцеловать его. «Первый удар», – говорил он ей много лет спустя, когда ему надоело слушать эту историю. В его деле врезать кулаком вместо «здрасте» вменялось в обязанность, и учиться этому ремеслу Перчик начал сызмальства.

В пятом классе он бросил школу, чтобы возить шваброй по полу в цехах фабрики «Целлулоид». В обед он сиживал в зоне погрузки на ящике черно-белых клавиш – их предстояло отправить на завод «Ампико», там делали фортепиано – и наблюдал за тем, как жулики всех мастей входят и выходят из гриль-бара «У Хэнка»: там в задней комнате резались в кости, имелась парочка игровых автоматов и работала проститутка по имени Бетти, известная тем, что после соития мурлычет детские песенки. Стояла Великая депрессия, времена были шальные, а Бетти того шальнее. Но и у нее были поклонники.

Однажды Перчик наконец перешел на ту сторону улицы, и обеденные визиты превратились в дневную работу. Мошенники давали ему пятаки за то, что он выполнял поручения: носил в трущобы записки на грубой оберточной бумаге и конверты, открывать которые запрещалось. Можно подумать, ему интересны их шахер-махеры. Нет, он любил деньги. В отрочестве Перчик резко вырос на целый фут, переключился на силовые методы, и пятаки превратились в рулоны купюр. Он служил вышибалой в негритянских клубах в районе Барбари-коуст – в «Кинни» и в таверне «Альказар» – и прославился тем, что бил всегда неожиданно, а его удары тыльной стороной кисти валили с ног. Хозяева клубов просили его приодеться, но Перчик упрямо хранил верность комбинезону и грубой рабочей рубахе. А если хотелось пофорсить, заправлял ее в комбинезон.

В церковь он не ходил. Перчик сам себе проповедник. И когда он в пятый раз избил кого-то до полусмерти, судья заявил: или на фронт, или в кутузку. Лагерь для новобранцев и койка на транспортном судне «Хермитейдж». Судье отстегивали за каждого отправленного на войну.

В пути Перчик и прочие цветные солдаты питались галетами и фасолью в грязном трюме; белых парней кормили наверху и как положено. Мылись морской водой, Перчик все время ругался, не догадываясь, что еще не раз с тоской вспомнит об этой роскоши, когда очутится среди ила и грязи. Среди негров были такие, которые рвались убивать нацистов и япошек и очень злились, что их распределили в тыл. Перчику же, в свою очередь, больше всего нравилось там, где никто не видит, в ничейных местах – в проулке ли, отделявшем церковь от забегаловок с танцульками, или в глуши, о которой никто не слышал, типа перевала Пангсау в горах Паткай. Трудно отыскать место более ничейное, чем дорога, которой еще нет, трудно отыскать занятие более опасное, чем обустройство путей снабжения от Индии до Китая. Одно дело – верить, что мир безжалостен и безразличен, и совсем другое – просыпаться каждый день и видеть доказательства этому в коварных горных склонах, скудных ущельях и лощинах, в массе ловушек джунглей. Только ленивый бог мог явить миру столько каверз без всяких прикрас.

Никто из черных парней ничего подобного в жизни не видел. Снабженцев прислали в Бирму восстанавливать пути снабжения от Индии до Китая после вторжения японцев: солдатам предстояло с нуля построить дороги, расчистить в джунглях взлетные полосы для поставок военной техники, миля за милей проложить топливопровод. Инструменты у них были старые, курам на смех – киркомотыги ломались в руках, бульдозеры тряслись и дрожали, а белые офицеры на это смотрели. Но у местных рабочих, у кули-бирманцев и китайцев инструменты были еще древнее, так что солдатам впору было благодарить свою счастливую звезду. Семь дней в неделю, денно и нощно – вкалывали, как девки в борделе. Поговаривали, что каждая миля дороги забирает одну человеческую жизнь, а если дорога по каким-то причинам не взимала свое, ее упущение в лучшем виде наверстывали джунгли. Тиф, малярия. Порой оползни уничтожали труды целого дня, а с ними и людей. Если тела удавалось найти, их хоронили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.