Однажды в Гарлеме. Страница 13

– Блатованное местечко, – заметил Майами Джо, прищурившись на диплом Карни на стенке.

– Абсолютно законопослушное, – возразил Карни.

– Барахло будьте-нате, – подхватил Артур. – Правильная ширма для барыги.

Фредди откашлялся. Рассеянный взгляд Перчика напомнил Карни снимок из «Нэшнл джиогрэфик»: крокодил – над водой торчат лишь глаза – подплывает к ничего не подозревающей жертве.

– Почему Июньнадцатого? – спросил Карни.

Майами Джо пожал плечами.

– Я не знал, какой это день.

– Это какая-то провинциальная чушь, – добавил Перчик. – Это они там отмечают.

В «Трибьюн» писали, что семейство Браун, недавно приехавшее из Хьюстона, штат Техас, вот уже одиннадцать лет празднует Июньнадцатое. И в день ограбления они – в двенадцатый раз – отмечали его в банкетном зале «Линия горизонта». Брауны полагали, что такую традицию – праздновать день, когда последние из рабов получили известие об освобождении, – не грех перенести и на северную почву. Руководитель оркестра регулярно выступал с Дюком Эллингтоном, гости отплясывали. Брауны рассчитывали устраивать такие вечеринки каждый год, и никак не реже. «Дома подобного не случается, – поделилась с репортером миссис Браун. – Проснуться и узнать о таком!»

– Если мы кого-то разозлили, – сказал Майами Джо, – то и ладно.

Если случившееся смахивает на преступление на расовой почве, тем лучше: это собьет с толку следствие.

– Может, уже объяснишь им, почему мы здесь, – предложил Перчик.

У нас проблема с Чинком Монтегю, сказал Майами Джо. Все, кто живет к северу от Сто десятой, знают о нем из газет: то в колонке светской хроники напишут о большом благотворительном бале в отеле «Тереза», то в криминальных сводках – о перестрелке в игорном зале. «Пострадавшего доставили в Гарлемскую больницу, где и констатировали его смерть». А если не из новостей, то видели его лично – если, к примеру, играли в подпольные лотереи (а в них играли многие) или раз в неделю передавали людям Чинка конверты с платой за крышу, таких тоже немало, или время от времени брали у него деньги в долг, а кому не случается время от времени занимать?

Майами Джо рассказал о Монтегю подробнее, чтобы объяснить, в какую они попали передрягу. Чинк – протеже Бугра Джонсона, сперва был телохранителем, потом охранником в одной из многочисленных лотерейных точек Бугра. Бандиты и гангстеры по традиции прятали трупы в парке Маунт-Моррис; ходила шутка, что якобы Чинк зарезервировал и себе местечко, вроде личной парковки. Вскоре Чинка повысили – кинули лакомый кусок: поставили старшим над Ленокс-авеню. А когда Бугор за продажу наркотиков загремел в Алькатрас, то поручил Чинку собирать деньги со своих лотерейных точек. Разумеется, часть оставляя себе, но и жене Бугра отстегивать каждую пятницу, пока он отбывает срок. А итальянцев и местных выскочек к делу не подпускать. Охранять его от посягательств.

Чинк искусно владел опасной бритвой.

– Обзавелся ножом, чтобы держать народ в узде, – подхватил Фредди. – Папаша его – этот точильщик с Барбадоса.

Словно то, что он с Барбадоса, многое объясняет.

Карни вспомнил, о ком речь: и отец Чинка, и его крепенькая тележка в их районе давно примелькались. Отец с сыном зарабатывали на жизнь тем, что обслуживали повседневные нужды. «НОЖЕВОЙ МАСТЕР Т. М.» – было написано на дощечках выцветшей золотой краской. «ЗАТОЧКА, ШЛИФОВКА НОЖЕЙ И БРИТВ, ПИЛ, НОЖНИЦ, КОНЬКОВ». Старик шатался по всему Гарлему, звонил в колокольчик – никогда не знаешь, из какого дома на улицу высыплют клиенты со своим тупым железом. Толкал тележку, звонил в колокольчик и орал: «Точить ножи, ножницы!» Карни, как все, годами пользовался его услугами. Т. М. вострил и полировал столовые приборы, мурлыча безвестный псалом, потом заворачивал их в страницу из официального журнала Национальной ассоциации содействия развитию цветного населения США «Кризис», торжественно возвращал хозяину и продолжал путь. «Точить ножи, ножницы!»

Карни не мог взять в толк, каким образом ремесло старшего Монтегю связано с тем, что его сын искусно владеет ножом, – если уж на то пошло, это подразумевает, что он знает, как содержать нож в порядке. Отец Карни был мошенником, но это вовсе не означает, что и Карни мошенник. Это всего лишь значит, что Карни понимает, как устроена эта сфера.

– Отель платит Чинку за крышу – мы знали, что он объявится, – продолжал Майами Джо. – При нем ни один ниггер не пойдет на дело. Но тут другое.

– У него есть девица, – вмешался Перчик.

– Он связался с одной бабенкой, – сказал Майами Джо, – ее зовут Люсинда Коул. Танцевала в «Шайни», пока их не закрыли.

– Аппетитная мулаточка, вылитая Фреди Вашингтон, – пояснил Перчик.

– Фреди Вашингтон? – переспросил Фредди.

– Чего я не знал, так это того, что он помогает ей пробиться в кино, – продолжал Майами Джо. – Оплачивает ей уроки – как играть, как правильно говорить, как держаться в кадре, ну и так далее. Всякое такое. Она уже полгода живет в отеле «Тереза», он оплачивает ей номер. И знакомит с ней заезжих киношников – мол, из нее получится черная Ава Гарднер.

– Ава Гарднер, – повторил Фредди. – Как на том фото в этом ее свитере, из-под которого виден белый лифчик.

– Чего мы не знали, – подхватил Артур, – так это того, что она держит свои украшения в хранилище отеля «Тереза». Все, что он ей покупал. Мисс Люсинда Коул. И теперь Чинк грозится спустить шкуру прямо посреди Сто двадцать пятой улицы с тех ниггеров, которые их украли. За то, что покусились на вложенные им средства.

Карни вздохнул – громче, чем полагал.

– Насчет этого я бы не опасался, – сказал Фредди. – Не всякий ниггер осмелится спустить шкуру с ниггера, и уж явно не Чинк Монтегю. – Он так это произнес, что впору было поверить и его опыту в том, что касается спущенных шкур, и его оценке личности Чинка. – Но кровь у него кипит, и с бритвой он обращаться умеет, что правда, то правда. Многие польстятся на обещанное вознаграждение. Или захотят, чтобы Чинк остался у них в долгу.

Перчик весь день следил за людьми Монтегю, а они обходили и крупные гарлемские притоны, и мелкую сошку, и тех, кто вообще не при делах, вроде Карни. И когда Делрой с Воттакенным – так уж их звали – явились в лавку Карни, Перчик стоял напротив, прихлебывал вишневую колу. «Ввалились сюда, как два буйвола». Кроме Карни они заглянули к Арабу, к Лу Парксу и даже наведались на второй этаж к Солу Стайну, который в рекламе на радио заявлял о себе как о «бродвейском короле драгоценностей». Прочие люди Монтегю обходили известных налетчиков и грабителей.

– Наверняка и ко мне пожалуют, – вмешался Майами Джо. – Может, завтра, если сумеют меня найти.

– Его правда зовут Воттакенный? – уточнил Фредди.

– Потому что у него воттакенный.

– Чинку надо сохранить лицо перед этой его девицей, – сказал Перчик, – и еще потому, что он принял дела от Бугра. Вот что мы имеем.

– Что они вам сказали? – спросил Майами Джо у Карни.

– Чтобы я смотрел в оба, вдруг ожерелье объявится.

– Если бы они знали, что это мы, то и мы бы об этом знали, – заметил Артур. – И если бы они выяснили, что мистер Карни с нами связан, просто так этого не оставили бы. – Он положил ногу на ногу и поправил штанину, чтобы прикрыла щиколотку. – Ждите визита копов, – сказал он Карни. – Кому он там платит в участке. Будут выпытывать, провоцировать, вдруг слабину дадите.

О некоторых товарах из магазина Карни придумал для копов легенду, но если его прижмут, пиши пропало. Сверят серийный номер телевизора «Силверстоун» со списками краденого. Карни впился взглядом в Фредди.

– Никто из вас не разболтал? – спросил Майами Джо. – Ни один?

Молчание. Перчик сунул в рот зубочистку и руку в карман.

– Мы бы знали, если б они знали, – сказал Артур.

– Кому ты об этом рассказывал, Фредди? – спросил Майами Джо.

– Никому не рассказывал, Джо, – ответил Фредди. – А ты? А та девушка из «Терезы», которая дала тебе наводку? Где она?

– Я сплавил ее из города навестить мать. Иначе было нельзя: она живет в Бербанке, эти ниггеры целый день треплют языками.