Жизнь, сверкнувшая молнией. Тайны Матильды Кшесинской. Страница 5

Если я когда-либо предам гласности рассказы Крамаревского, то засудят родственники фигурантов. О чём можно сказать – это о неравной борьбе Андрея с кланом Мессереров, контролировавшим в те годы ГАБТ. Понятно, конфликт кончился тем, что Андрею пришлось уйти, а затем он, как и мой брат Юра, уехал в США.

Благодаря Андрею я могу сказать, что балет 1960—1980-х гг. практически не отличался от балета 1880—1910-х гг. Те же интриги, козни, звериная борьба за место под солнцем. Принципиальная разница одна – балерины в 1960—1980-х годах не могли влиять на ситуацию в государстве.

Регулярно жёлтая пресса помещает статьи о связях советских вождей с балеринами. Доказательства, естественно, отсутствуют. Да, и выдуманные «льготы» балеринам смешны. Кому-то дали трёхкомнатную квартиру, кого-то прикрепили к кремлёвской поликлинике, кому-то сделали копеечную прибавку к жалованью.

Ну а что было в царской России? Балерины в императорской России занимали специальное положение в свете с начала XIX века, со времён Авдотьи Истоминой. Любовный быт гвардейца, а на гвардию равнялся весь светский Петербург, проходил меж двух полюсов. На одном находились простолюдинки – от крепостных до мещанок. Они были доступны, а потому неинтересны.

На другом – дворянки. Три тура вальса на балу, несколько разговоров один на один с девицей своего круга, а далее альтернатива – брак или дуэль с братом конфидентки. А то обиженный папаша наябедничает губернатору, а то и самому царю – и придётся уходить из полка или департамента.

«Любовь свободно мир чарует» в светском Петербурге только у джентльмена и только с актрисами, прежде всего балеринами. Балерине не прикажешь, её не просто купить, она – объект желаний многих, её надо обольстить, понравиться.

Поэтому в XIX веке в России отношение к актрисам было своеобразное. Ими восхищались, им дарили дорогие подарки. Иметь любовницу-актрису считалось высшим шиком как для гвардейского корнета, так и для великого князя. А вот после вступления в брак с самой знаменитой примадонной даже корнету приходилось немедленно подавать в отставку.

Вспомним роман «Война и мир». В первом его томе Пьер Безухов с пьяными в стельку Долоховым и Анатолем Курагиным в полночь собираются в гости к актрисам:

«– Едем, – закричал Пьер, – едем!.. И Мишку с собой берём…

И он ухватил медведя» [2] .

Зато во втором томе Пьер с презрением отчитывает того же Анатоля Курагина за флирт с Наташей Ростовой. А флиртовал он, заметим, трезвый и, уж конечно, без медведя. И самое интересно, что Лев Николаевич писал это не с сарказмом и не для контраста! По мнению Толстого, поведение Пьера в обоих случаях укладывалось в нормы тогдашней морали.

До 80-х гг. XIX века в России существовала монополия Императорских театров. В Петербурге и Москве могли давать представления только труппы, находившиеся в государственном управлении. Все служащие в них, в том числе и женщины, находились на жалованье, а через двадцать лет службы получали пожизненную пенсию, что являлось неслыханной привилегией для русских артистов.

Дирекция управляла театральными училищами в Петербурге и Москве, а именно труппами: русскими драматическими (Александринский театр в Петербурге и Малый театр в Москве), русскими оперными и балетными (Большой, а потом Мариинский театры в Петербурге, Большой театр в Москве), французской и немецкой драматическими (Михайловский театр в Петербурге). Спектакли шли и на других площадках – в Красносельском, Каменноостровском, Китайском в Царском Селе, Эрмитажном театрах. Бюджет выделялся большой, процветало казнокрадство, плелись грандиозные интриги.

Императорский балет был одновременно и гаремом царей и великих князей. В XIX веке в императорском балете служили 676 балерин и танцовщиц, из которых 377 никогда не были замужем.

У девушки была альтернатива: или стать любовницей какого-либо великого князя, или 20 лет влачить полунищенское существование – в кордебалете получали 600 рублей в год. Конечно, и в кордебалете можно было «подрабатывать» с чиновниками или купцами. Но это были низкие заработки и никакой протекции.

Николай I имел как минимум семь любовниц из балерин. Николай отличался щедростью. Ещё будучи великим князем, он завёл роман с 17-летней балериной Ульяной Селезнёвой. После восшествия на престол в 1825 г. Николай отказался от связей с ней, но постановил, чтобы ей пожизненно выплачивалась пенсия 571 рубль серебром в год за счёт театра.

В декабре 1831 г. одиннадцатилетняя Наталья Аполлонская изображала Арлекина в спектакле в Зимнем дворце. Она понравилась Николаю I, и он преподнёс ей золотые серьги с каменьями. Дальше карьера Аполлонской пошла резко вверх. В 1841 г. она окончила учёбу и была принята в Мариинский театр. Когда Аполлонская забеременела от Николая I, ей срочно подыскали супруга – артиста А. М. Максимова. Он был талантлив, но сильно пил и был сказочно рад получить 40 тысяч рублей приданого, и опять же за счёт театра. Вскоре Максимов спился, Аполлонская ушла со службы в 1859 г., а умерла в 1900 г. в безбедной старости.

Александр II старался не афишировать свои связи с балеринами. Наибольшую известность получил роман с балериной Александрой Симской. Переспав с царём, она сразу стала примой. А когда Александр нашёл себе новую метрессу, Симскую перевели в кордебалет. Но амбиции её были очень высоки – этого понижения она не выдержала и покинула сцену в возрасте 20 лет в 1874 г. Умерла Симская в 1919 г. в сумасшедшем доме.

Александр III в отличие от своего деда не был большим любителем балета. Известно только об одной его метрессе-балерине – Е. И. Предтечиной. В 1884 г. она родила сына, и по традиции, введённой Николаем I, император стал крёстным отцом своего бастарда.

В конце XIX века двум балеринам удалось стать вторыми жёнами великих князей. Великий князь Константин Николаевич долго и счастливо жил с балериной Мариинского театра Анной Кузнецовой. Когда именно начался их роман, точно не известно, но в 1868 г. они уже поселились вместе. У пары был собственный дом на Английском проспекте, 18 и дача в Павловске рядом с официальным дворцом Константина Николаевича. Позже особняк на Английском проспекте был приобретен цесаревичем Николаем для Матильды Кшесинской.

Между тем супругу Константина Николаевича Александру Иосифовну тоже часто упрекали в супружеской неверности. Ходили слухи, что она собственноручно вышила подтяжки композитору Штраусу, который некоторое время жил в России. А это весьма интимный подарок по тем временам.

Великий князь Константин Николаевич

Но больше говорили о нетрадиционных наклонностях великой княгини, в том числе о связях с фрейлиной Анненковой. В ходе поездки в Вену Александра Иосифовна остановилась в гостинице «Эрмитаж», где у неё случилось два скандала с матерями 14- и 16-летних девушек. Это обошлось великой княгине в 8 и 10 тысяч франков соответственно.

Константин Николаевич и Кузнецова много времени проводили в Крыму на вилле князя в Нижней Ореанде. В Крыму Константин Николаевич открыто появлялся с Анной в общественных местах. Представляя Кузнецову знакомым, он говорил: «В Петербурге у меня жена казённая, а здесь – законная».

Таким образом, до 1917 г. наивысший статус в обществе был у Анны Кузнецовой. Той же Кшесинской никогда (до 1917 г.) не удавалось получить такой статус ни у цесаревича Николая, ни у Сергея Михайловича, ни у Андрея Владимировича. Её никогда не приглашали ни во дворцы, ни в крымские резиденции царей и великих князей, ни на костюмированные балы, проводившиеся до 1903 г. в Петербурге, ни даже на городские маскарады в Петербурге.

Матильду посещали только в её домах в Петербурге и Стрельне и в гостиницах за рубежом. Кшесинскую никто из Романовых никогда не приглашал в Крым или Беловежскую пущу на охоту, в поездки на яхтах по Балтийскому или Чёрному морю.