Кредо сиротинушки (СИ). Страница 3
— Сроку нам в ультиматуме они дали до шести вечера пятницы… слушай тогда указ: приказываю начать бомбардировки вражеских позиций через минуту после объявления нам войны. Но — ни секундой ранее, ты понял?
После того, как самолет с Николаем Николаевичем поднялся в воздух и полетел в Петербург, Саша на автомобиле отправился в небольшой подмосковный городок, где был уже практически достроен новый тракторный заводик. В абсолютно новый городок, выстроенный рядом со станцией Ярославской дороги «Подлипки»: Валерий Кимович его там решил разместить скорее из ностальгических соображений. Однако слово «практически» не совсем полно отражало ситуацию: на самом деле на заводе, где предполагалось нанять на работу почли две тысячи рабочих, пока этих рабочих было меньше трех сотен, да и работали всего два цеха из запланированного десятка. Но это были очень важные цеха: в одном размещался главный сборочный конвейер, а второй…
А во втором цеху изготавливались пушки. Небольшие, калибром в сорок пять миллиметров, с клиновым затвором. Автоматические пушки — правда, для стрельбы из таких требовался очень сильный заряжающий: снаряды в пушку подавались из обоймы (больше напоминающей пулеметную стальную ленту), в которой размешалось по пятнадцать снарядов, каждый из которых сам по себе весил по два с четвертью килограмма, да и сама обойма весила полтора кило. Был, правда, вариант (пока еще только в виде «опытного экземпляра», с кучей недоделок) подачи обоймы к пушке с помощью встроенной в опору пушки небольшой ручной лебедки, а так же были изготовлены и «укороченные» обоймы на десять патронов — но все это считалось лишь «опытными изделиями», которые еще требовалось испытать на полигонах. И единственное, что во всей этой системе было уже отлажено, так это сами снаряды, для испытания которых до того, как их запустили в производство, была изготовлена пушечка простенькая, полуавтоматическая (то есть в которой после выстрела затвор сам открывался и выбрасывал стреляную гильзу, а после заряжания нового патрона сам закрывался). И вот теперь Саше предстояло принять решение: запускать в производство неотлаженный еще автомат или все же начать делать пушки простые.
А вопрос был сам по себе непростой: Саша заранее знал, что армия закупать неавтоматическую пушку просто откажется, так как для военных «снаряд бы маловат». Они и от пушки Барановского отказались именно по такой же причине, а там снаряд-то было заметно побольше. Вот только сам Саша вовсе не считал, что «маленькая пушка» будет бесполезной: сейчас, когда в войсках появилось много автотранспорта, такая пушечка (весом в боевом положении в четыре с небольшим центнера) могла бы очень сильно пригодиться для прореживания транспортных средств. А если армия ее использовать не захочет, так ее можно будет и «ополченцам» передать или тем же саперам. Но автомат был немногим дороже, а на него у Саши было планы совершенно другие. Ведь автомат было бы крайне удобно использовать и в качестве зенитки, да и для других применений такая небольшая пушка могла оказаться очень кстати. А проблема выбора…
Завод-то действительно был пока еще очень небольшим, и пушечный цех просто окажется в обозримое время не в состоянии разные пушки выделывать. По плану (который был еще в прошлом году летом составлен) на заводе предполагалось целых три цеха пушечных выстроить — но сейчас и цехов не имелось и, что было куда как важнее, не было рабочих, которые — случись чудо и цеха по мановению волшебной палочки появись бы — могли бы пушки выделывать.
Саша еще раз осмотрел стоящий на высоком лафете «автомат», затем глянул на расположившуюся в углу цеха небольшую пушчонку и, вздохнув, поинтересовался у сгрудившихся рядом инженеров:
— Ну а этим все понятно. То есть не до конца, но все же. А как насчет повозки для этой пушки?
— А с повозкой вроде все сделано, она в сборочном цеху стоит. Причем не просто стоит, на ней уже верст пятьдесят откатали по окрестностям.
После осмотра повозки Саша собрал всех инженеров завода в комнатке директора завода:
— Все это хорошо, а как насчет производства повозок?
— Александр Алексеевич, вы что, издеваетесь? — решил спросить у Саши один из инженеров, которого он встретил уже в сборочном цеху. — Сами же видите: литейка только готовится в пуску, первый механический цех — на нем пока еще только крышу достраивают, второй механический — там вообще даже стены наполовину подняли. Ну и где нам производство-то налаживать?
— А эту повозку вы где сделали?
— Мы не сделали, а только собрали. То есть корпус все же сделали, здесь, в сборочном и сделали, а все остальные детали нам из Барнаула привезли.
— Вопрос иначе поставлю: если вам все остальные детали будут из Барнаула привозить, сколько вы повозок в сутки изгото… собрать сможете?
— Трудно пока сказать, рабочие-то пока только работу осваивают. Думаю, что не больше двух-трех в день.
— А если цех перевести на круглосуточную работу?
— Вряд ли больше, сварщиков-то у нас опытных только пятеро.
— Сварщиков я вам с судостроительного пришлю…
— Пять, максимум семь штук в сутки.
— Ясненько, понятненько… Значит так, товарищи: как говорят люди, с ситуацией знакомые, завтра может начаться война с германцами и австрияками. Поэтому сегодня к вечеру вы отправляете в Барнаул список всего вам для производства семи изделий в сутки необходимого, я распоряжусь, чтобы к вам поставки шли бесперебойно. А в пушечном цеху начинаем делать простые пушки, полуавтоматы. И да, отдельное поручение директору: строительство не прекращать, а наоборот, постараться максимально ускорить. У вас, если я верно помню, в отделе капстроительства всего один инженер, а сейчас из институтов выпуск идет, наймите… постарайтесь нанять еще человек пять на строительство и сколько сможете на остальные производства, впрок нанимайте, деньги вам дадут сколько потребуется. Можете наизнанку выворачиваться, жандармов привлекать, чтобы они для вас нужных людей ловили — но выпуск готовых изделий должен начаться уже до конца месяца. И мне обо всех проблемах докладывать сразу: я с завтрашнего утра буду у себя в Богородицке, мне звонить можно вообще в любое время, хоть за полночь. Розанова по пустякам не дергайте, у него теперь забот втрое прибавилось… Всем все понятно? Отлично, я тогда вас покидаю…
И за неделю (точнее, за пять дней между выставлением ультиматума и вечером пятницы) Саша даже поспать смог от силы часов восемь. А в начале седьмого вечера у него в комнате зазвонил телефон и в трубке раздался голос Вячеслава Константиновича:
— Александр, думаю, что вы можете немного расслабиться: в посольства Германии в Австрии пришли шифрованные телеграммы и там сейчас все тихо и спокойно, мы не замечаем никаких особых приготовлений. Так что я надеюсь, что они решили все же войну не начинать.
Новость прозвучала обнадеживающе, но Валерий Кимович слишком уж хорошо знал историю, а Саша — своих «зарубежных коллег». Поэтому он повесил трубку, минуту подумал, снова снял трубку и набрал длинный номер, после чего отдал простое распоряжение:
— Первому отряду — готовность номер один. Второму — заправить машины по плану «фейерверк». Исполнение — по первому выстрелу…
Глава 2
Валерий Кимович был прежде всего военным переводчиком. И был профессиональным переговорщиком — но переводчиком он был в первую очередь, и довольно неплохо знал языки, с которыми ему приходилось работать. Но сейчас знание нескольких по крайней мере европейских языков было «квалификационным минимумом» любого образованного человека в России, и он не понял, почему люди, от которых в принципе зависела политика государства, не обратили внимания на маленькую германскую «хитрость», которая и заключалась в том, что немы ультиматум на немецком прислали. Ладно Николай, он англофил и у него второй язык как раз английский, но вот то, что и Штюрмер, и фон Плеве не увидели разницу между «Wir werden euch den Krieg erklären» и «Wir erklären euch den Krieg» Саша нормально объяснить для себя не сумел и решил, что этим двоим уже перевод все же дали на прочтение. А если так, то обязательно нужно Вячеслава Константиновича попросить переводчиком специально заняться, ведь разница между «мы объявим вам войну» и «мы объявляем вам войну» огромная. И критическая…