Поцелуй обреченной королевы (СИ). Страница 4

Мегана впитывала солнце сквозь тонкую ткань платья, и снова убеждалась, что все это — не мираж. Что грубоватая фактура камня под пальцами, сладковатый запах перезрелых яблок, даже назойливое жужжание осы, кружащей над ее головой — настоящее. А не последняя вспышка сознания умирающего мозга в королевской гостиной.

"Три года! — повторяла она про себя — У меня есть три года, чтобы все изменить".

Мысли путались, набегая друг на друга: отец, живой и здоровый, Сесилия, Олена, Марианна… Клауд. Имя заставило ее внутренне сжаться. И снова фантомная боль отозвалась тупым уколом. Она машинально прижала ладонь к тому месту, где в прошлой жизни вошло лезвие, и ощутила лишь ровное биение сердца под полотном.

"Клауда здесь нет. Он не приедет. Зачем принцу тащиться в такую глушь на смотрины? — пыталась она успокоить себя — Кларисса справится и без него. Все будет как в прошлый раз, только я не пойду в гостиную. Марианна поедет во дворец одна. И все».

Внезапно, тишину разрезал звук, от которого кровь застыла в жилах. Негромкий, но отчетливый скрип садовой калитки.

Мегана замерла, не дыша. Нет. Не сейчас. Не он.

Глава 3: Призрак будущего генерала

Шаги, тяжелые, уверенные, уже шуршали по гравию, приближаясь к беседке. Мегана узнала бы эту походку в тысяче других — размашистую, немного развязную... Походку человека, который привык, что земля послушно стелется под его ногами.

И конечно, она не ошиблась — из-за поворота, залитый утренним солнцем, появился Эрик Конард.

Он предстал именно таким, каким она помнила: высокий, широкоплечий, будто вытесанный из цельного куска светлого дуба. И очень красивый. Его белокурые волосы, чуть растрепанные ветром, отливали золотом, а голубые глаза сияли беззаботной удалью. Он улыбался — открыто, заразительно, той улыбкой, перед которой таяли женщины.

И у Меганы сжалось сердце. От радости, и от горькой, пронзительной жалости. Потому что она видела не только этого прекрасного, живого юношу. Она видела его будущее. Видела того самого генерала в сине-белом мундире, которого не оказалось на площади во время штурма.

Сейчас на нем был простой, но отлично сшитый охотничий камзол, слегка пахнущем конем и лесом.

— Мегги!

Голос, громкий и радостный, разнесся по саду.

— А я уж думал, тебя на весь день запрягли к этим придворным павлинам! Слышал, к вам Кларисса Стальная Лапа пожаловала. Ну что, твоя мачеха в панике? Наряжает Марианну, как куклу на ярмарке?

Он подошел вплотную, и его тень накрыла ее.

Ее сердце бешено колотилось, а в душе царила сумятица. Захлестывала радость — он живой! Настоящий, не призрак! Но она не должна повторить...

— Эрик! — произнесла она тихо, не поднимаясь со скамьи, и ее голос прозвучал ровно, без тени былой игривости.

Он не заметил. Или не захотел замечать. Для него мир был прост: он — наследник Конардов, она — прекрасная Мегана Файрис, его соседка, его давняя… ну, почти невеста. Все было предрешено.

— Скучал по тебе! — заявил он, садясь рядом так близко, что его бедро прижалось к ее.

Он обнял ее за плечи, грубовато и фамильярно, чмокнул в щеку, возле самого уха, и задержался, вдыхая запах ее волос. Даже глаза прикрыл, от удовольствия.

Затем слегка отодвинул голову, и произнес:

— Целую неделю с отцом на соколиной охоте в северных лесах. Дичь попадалась так себе, зато виды… Эх, Мегги, тебе бы понравилось!

— Рада, что ты вернулся целым! Не подстреленным вместо фазана! — насмешливо сказала Мегана.

Эта фраза, обычная манера их общения, вылетела словно сама собой. Прежняя Мегана сказала бы именно так.

Его рука, большая и горячая, лежала на ее плече. Прикосновение, когда-то привычное, даже желанное... И аромат, знакомый и влекущий: дым, сталь, мята, и дерзкая нота неукрощенной дикости.

В прошлой жизни его запах возбуждал в ней низменное, животное... И давал уверенность во власти над этим сильным, преданным зверем. В ее теле всколыхнулись воспоминания...

Первое испытание ее новой жизни. Повестись на желание, и снова опутать Эрика тяжелыми цепями ядовитых отношений?

Она сняла его руку, и отодвинулась.

Эрик замер на секунду, а затем удивленно хмыкнул.

— Что с тобой? Неужто из-за этой Клариссы расстроилась? Что мачеха не пускает ей показаться? Да брось! Ты же в сто раз красивее своей кисейной сестрицы. Хоть сейчас в принцессы годишься! Зачем тебе затмевать эту дурочку? Пускай едет во дворец. А ты... Я бы тебя все равно не отпустил!

Он снова потянулся к ней, на этот раз, чтобы обнять за талию и притянуть к себе. В его глазах заиграл знакомый, властный огонек. Огонек человека, который привык брать то, что хочет. И который уже брал ее — много раз, в темных уголках сада, в пустых комнатах, когда она была королевой и нуждалась в его поддержке, в его слепой преданности, купленной ласками.

Но сейчас она не была королевой. Она была девушкой, которая знает цену этим ласкам. Цену его будущей смерти. Цену своей вины. Ей было мучительно жалко, что придется оттолкнуть, разбить его мечты и сердце. Но, так было надо.

— Эрик, перестань! — ее голос зазвучал резко, как хлыст.

Он отпрянул, будто и впрямь ударили. Удивление на его лице сменилось обидой, а затем — упрямым непониманием.

— Что перестать? — он нахмурился, его красивые брови сошлись на переносице — Мегги, мы же…

— Мы ничего! — перебила она его, вставая.

Она нуждалась в дистанции, в пространстве между ними.

— И никогда не были "чем". Мы соседи. И все.

Он вскочил следом, лицо его покраснело.

— Что за вздор? Ты сама… В прошлый раз...

— В прошлый раз я была глупа! — холодно отрезала Мегана, глядя ему прямо в лицо..

В ее взгляде не было ни кокетства, ни злости. Была непреодолимая стена.

— И больше этой глупости не повторится. Забудь!

Он смотрел на нее, и в его синих глазах бушевала буря: неверие, гнев, раненое самолюбие.

— Это из-за принца? — вырвалось у него с горькой усмешкой — Услышала, что во дворец можно попасть, и уже заносишься? Мечтаешь заполучить корону, моя будущая королева? Да тебя там сожрут заживо! Ты же для них — провинциальная выскочка! А я…

Он сделал шаг вперед, снова пытаясь взять ее за руки. Она опять отступила.

— Скоро уезжаю! — продолжил он — На южную границу. Кариняне опять шебуршатся. Отец договорился, пойду в войска простым офицером. Но вернусь генералом, Мегги! С триумфом! И тогда… Я приду за тобой. И мы поженимся!

Его слова, такие знакомые, такие же, как и в той жизни, прозвучали для нее похоронным звоном. "Вернусь генералом". Да, вернешься. И станешь орудием в чужих руках. И погибнешь.

Она смотрела на его пылающее лицо, на искреннюю, глупую уверенность в его глазах, и ей снова стало жаль его. Жаль этого мальчика, единственного, кто в прошлой жизни любил ее... И который умрет ради нее.

На ее губах дрогнула слабая, печальная усмешка.

— Генералом ты станешь! — тихо сказала она — Это да.

Его лицо просияло.

— Вот видишь! А…

— А жениться… — она медленно покачала головой, и в ее глазах отразилась вся бездна трех королевских лет и увиденных смертей — Нет, Эрик! Не поженимся мы. Никогда.

Он замер. Обида, злость и боль смешались на его лице.

— Почему? — выдохнул он — Мегги, что случилось? Скажи!

Но она не могла сказать, что случится, ибо не должна этого знать.

— Просто нет! — ответила она, и это прозвучало окончательно.

И отвернулась, чтобы уйти от этого призрака из прошлого, от его боли, которую она не могла исцелить, не раскрыв свою тайну.

— Мегана! — его голос прозвучал сзади, грубо, почти свирепо — Ты не уйдешь вот так! Я…

Он схватил ее за руку выше локтя, сжал так, что она вскрикнула от боли. Да, силы у Эрика было немеряно. Мегана медленно, с ледяным спокойствием, повернула голову и посмотрела на его пальцы, впившиеся в ее руку. Потом подняла глаза на него. Взгляд ее был пустым и бездонным, как ночное небо над полем боя.