Парагвайский вариант. Часть 3 (СИ). Страница 6

(2) Краткая история ранних машин с педальным приводом https://author.today/post/505062

(3) В текст уместным образом вставить информацию не удалось, но именно Уолтер Хант изобрел швейную иглу с отверстием у острия. На это есть подтверждение патента за 1854 год. (Патенты до 1837 года сгорели в пожаре патентного ведосмтства). Вот так то уважаемый читатель.

(4) О заводе Кольта в Патерсоне рекомендую мою статью в блогах — https://author.today/post/603634 Остановка завода произошла 4 марта. 9 июля был опубликован отчета для акционеров «кольт патерсон»: долгов 18 тыс — активы 11 тыс. 29 сентября завод был продан за 6000 долларов. И это абсолютно исторический факт и мне нет необходимости «натягивать сову на глобус».

Бухгалтерия на начало июля.

Стартовый капитал (кофе, вексель и золото): $42 000 + $4600 + $9900 = $56 500.

Траты:

$8000 склад банкрота Стенли + $50 погашение мелких долгов

$1600 заказ деталей на заводах

$13 000 ружья с арсенала + $300 взятка

$2100 пушки (70 тонн по $30) + $1000 взятка

$3000 капитану + $500 взятка (в фунтах)

$150 за конфискат + $1000 взятка маршалу

$2000 аванс семье Стенли на выкуп оборудования и агитацию мастеров

$250 револьверы и сбруя к ним

$5000 расходы на патентование, включая аванс для Говарда

$700 расходы на персонал, включая премии

$100 транспорт, проживание, питание

$100 костюм

$300 всевозможные пошлины и сборы

ВСЕГО: $27500.

ОСТАТОК: 56 500−27 500=29000

Глава третья

Солано покупает очередное судно, собирает генератор и убивает электричеством свиней

Генри Огастес Койт лично решил показать молодому гостю с южного континента ту самую яхту, о которой он так часто упоминал. На самом деле это оказался достаточно типичный для региона одномачтовый шлюп «Вакханка» с огромным гафельным парусом и кливером. Такое парусное вооружение позволяло обходиться минимальной командой: на этом шлюпе предполагалось четыре матроса и шкипер.

— Врать не буду, судно не новое. Ему уже лет пятнадцать. Но корпус не гнилой, — Койт, попыхивая трубкой, окинул рукой стоящий у причала в Бруклине кораблик. — Дно медью оббито. И не только дно. Пойдём покажу.

Они поднялись на борт, и Койт прошёл в носовую часть, где располагался кубрик и камбуз.

— Здесь при постройке все кривые полости между бортом, шпангоутами и обшивкой кубрика превратили в цистерну. Медник по месту выколачивал листы и паял их оловом. Получилось как бы много небольших ёмкостей, соединённых трубочками, чтобы их можно было опорожнить и заполнить вот с этого крана.

Койт указал на медный кран, спрятанный под рундуком матросской каюты.

— Я так понимаю, не воду здесь возили? — улыбнулся Солано.

— Совершенно верно, — кивнул Койт. — Сто галлонов отличного рома за каждый рейс провозил прежний хозяин и имел верных сто долларов чистой прибыли. И немного вроде бы, но он делал десять рейсов за сезон. Да и легальный груз тоже давал доход.

«Теперь понятно, почему у этого алко-танкера название „Вакханка“, — мысленно усмехнулся Солано. — Судя по всему, покупателем нелегального алкоголя был сам Койт, иначе откуда ему знать такие секреты».

— А взгляни, какая тут каюта, — Койт прошёл в корму, обогнув центральную надстройку, которая оказалась крытым трюмом.

— Прежний владелец тут жил постоянно. Само собой, он на комфорт для себя денег не пожалел. Дуб, орех, кожа — всё в отменном состоянии.

Каюта действительно выглядела уютной и жилой. Двуспальная кровать с пологом из муслина прижималась к правому борту. К левому прижималась выгородка с санузлом, где, помимо простого очка с выводом сразу за борт, Солано увидел классический деревенский рукомойник с шток-клапаном.

К кормовым окнам прижимался большой покрытый резьбой стол с двумя тумбами, обитый зелёным сукном. По стенам справа и слева были закреплены какие-то шкафчики с дверцами. Судя по их криволинейной конструкции, вписанной в обводы кормы, эти шкафчики делались на заказ. Всё было натёрто мастикой и блестело в лучах солнечного света.

Перед каютой владельца справа и слева было ещё по две каютки поменьше, где помещались только узкая койка и откидной столик. Они предназначались для пассажиров, которых прежний владелец иногда возил.

— Так почему же яхта теперь у вас? — уточнил Солано, удовлетворённый увиденным.

— Владельца убили, — вздохнул Койт. — Здесь, в Нью-Йорке. А у меня она потому, что он накануне занял деньги под залог судна. Вот из-за этих денег его и убили, а я остался с залогом и без перспективы вернуть своё. Так что готов этот шлюп продать. Недорого. Всего три тысячи долларов.

Солано, который уже решил, что судно ему нравится и он его возьмёт, сразу соглашаться не спешил. Перед этим разговором он прошёлся по верфям и поговорил с владельцами и мастерами, уясняя для себя порядок цен на маломерные суда. Так что в вопросе он немного ориентировался, и три тысячи за старенький контрабандистский шлюп были явно завышенной ценой.

— Ну что вы, мистер Койт. Ну какие могут быть три тысячи? Эту рухлядь я куплю за пятьсот долларов исключительно на дрова. Самое ценное в ней — это медная обшивка, если от неё хоть что-то осталось.

Койт чуть трубку не выронил от такого наглого заявления.

— Да я почти даром отдаю! — воскликнул он. — Это судно всех нас переживёт. Его корпусу сносу нет. Он из белого дуба и кедра сделан. Где ты ещё такой прекрасный кораблик за такие смешные деньги найдёшь?

— В Балтиморе, Филадельфии, Новом Орлеане, Буффало — где угодно. Сейчас спад, и много кораблей выставлено на продажу. За три тысячи в Бостоне можно купить старого китобоя, полностью готового к океанскому плаванию. А вы мне прибрежную лохань с кроватью за три тысячи предлагаете. Ну не пятьсот, но тысячи, думаю, будет достаточно.

— Ну и купи себе китобоя, — пожал плечами Койт, показывая, как он обижен упрямством покупателя. — Думаю, что запах ворвани придаст незабываемые нотки твоему путешествию. Но так и быть, скину пятьсот, как человеку, не раз меня удивившему. Две пятьсот.

— Какие две пятьсот! — эмоционально всплеснул руками Солано. — Да здесь ремонта на тысячу. Я же вижу, что рангоут под замену и такелаж нужен новый. Эти верёвки порвутся в первый же шторм. Здесь вкладывать и вкладывать, так что не больше полутора. И это только из огромного уважения к вашей великой стране и вам лично.

— Хорошо. Договорились, — решительно махнул рукой Койт. — За две отдам.

Две тысячи как раз была красная цена для этой мелкой посудины, бывшей в употреблении. Так что Солано ударил по рукам. Но тут же предложил:

— Купить-то я его готов, но возникнет проблема флага. Я же не смогу спокойно пользоваться вашими внутренними путями и каботажем. Мне выгоднее, чтобы вы оставались формальным владельцем как можно дольше. Поэтому давайте заключим договор о купле-продаже в рассрочку. И до погашения всей суммы судно будет числиться вашим.

— Но полторы ты отдашь сразу, — поставил условие Койт. Видимо, это и была та самая сумма, которую он одалживал покойному владельцу.

— Само собой.

За стоянку на охраняемом пирсе было уже уплачено, и Солано решил ничего не менять. Правда, теперь ему приходилось мотаться на Манхэттен вместе со всеми на пароме, но это была невеликая беда. Владелец причала порекомендовал новому клиенту кандидатуру капитана, владеющего испанским.

Дедок по имени Эстебан Маркес, уроженец Гаваны, уже давно завязавший с дальними рейсами, согласился полгодика поуправлять новым приобретением и одновременно обучить гаучо и кечуа премудростям яхтинга. А из самого Солано дед обещал за полгода сделать «справного шкипера».