Парагвайский вариант. Часть 3 (СИ). Страница 20

Элиас Кейн, пошевелив мозгами, план одобрил, и работа началась без проволочек. Правда, возникла проблема — как обнажить судовой набор, за который предполагалось цеплять канаты. Но тут на помощь пришёл Сэмюэль Кольт. Он уже давно носился с идеями управляемого подводного минирования. И, узнав о мероприятии, тут же предложил свою помощь.

Три дня спустя Солано гвоздями закрепил на заросшей ракушками поверхности судна семь бочонков с порохом в промежутках между шпангоутами. К каждому из бочонков с поверхности опускался провод в гуттаперчевой изоляции.

Когда он поднялся на поверхность и «Вакханка» отошла от утопленника, Кольт замкнул ключ на гальванической батарее, и под водой сверкнула красная вспышка. Вода вскипела, и запахло сгоревшим порохом, воду заволокло мутью. Когда течение унесло облако ила, Солано снова погрузился, чтобы освидетельствовать результат. Он был удовлетворительным.

Используя кривую толстую проволоку как цыганскую иглу, он пропустил сквозь дыры в обшивке тонкий линь так, чтобы он охватывал брус шпангоута. Таких линей получилось шесть, и вслед за ними, уже орудуя лебёдками с баржи, сквозь отверстия протянули нормальные канаты.

Оказалось, что дополнительных погружений уже не понадобилось. После того как утопленника перевернули, он вполне разгрузился, чтобы дальнейшие запланированные манипуляции оказались возможны с имеющимся набором канатов. Через неделю британский балкер уже лежал рядом с островом Бедлоу и никому больше не мешал.

Элиас Кейн со своей командой отлично это отметили в компании экипажа «Вакханки». Эдвард Кертис выплатил 300 долларов «мистеру Дебсу», положил сотню себе в карман и остался очень довольным новым деловым знакомством. А Солано, получив богатую практику, был готов к новым свершениям уже на пользу самому себе.

(1) Первая вешалка-плечики появилась в 1903 году в руках американца Альберта Паркхауса, работавшего на проволочном заводе. Он не нашел свободный крючок, чтобы повесить своё пальто. Поэтому взял кусок проволоки и согнул из неё знакомое нам приспособление. Идея то принадлежит Паркхаусу, но патент (US #822,981) в 1906 году получила компания Timberlake (в которой он работал) через адвоката Чарльза Паттерсона — обычная практика эпохи.

Глава девятая

Солано творит электрическую магию и сталкивается с непониманием окружающих

Пока делали водолазный костюм, потом его испытывали и выполняли подряд портового руководства, у Солано было достаточно времени и для параллельных проектов. В первую очередь он перебрал генератор постоянного тока и заменил на роторе обмотки. Вместо семидесяти витков на катушку теперь в ротор был запихан один виток, но сечением примерно 35 мм². Это резко изменило выходные характеристики. Теперь и напряжение у генератора упало в 70 раз, и ток (теоретически) вырос во столько же. Ибо выходное напряжение генератора пропорционально числу витков (при прочих равных).

Все эти переделки были затеяны ради получения доступа к богатому миру электрохимии: рафинирование меди, гальваника, электрохимическое окрашивание металлов. Но не только. Низкое напряжение при больших токах прекрасно подходило для получения бертолетовой соли. А это было одной из главных целей Солано. Одна такая установка покроет потребность Парагвая в инициирующем составе для капсюлей. А несколько установок — залог массового производства дешёвой взрывчатки. И делать эту установку надо здесь и сейчас, в Нью-Йорке. Делать, проверять в работе и упаковывать к отправке.

То же касалось и выщелачивания бедных руд цветных металлов. В Парагвае есть и медь, и цинк, и никель. Маленько и небогато, но есть. Классическими методами извлекать эти металлы из бедных руд — сплошная нерентабельная головная боль. А вот используя связку незамысловатой химии и электрических методов, можно наладить малотоннажную добычу, достаточную для специальных нужд — инструментальной стали, брони, гальванических покрытий. Для начала индустриализации хватит и ресурсов Парагвая.

Но всё это было только «во-первых». Вторым, и главным, направлением применения электроэнергии должна была стать электрометаллургия. Солано нацелился получить индукционные печи, в которых можно было бы получать сталь в жидком виде.

В оставленной Иваном Доловым реальности индукционные печи отлично закрывали сегмент малотоннажной металлургии. Но то, что для XXI века «малотоннажная» и «кустарная», для середины XIX века — серьёзный промышленный объём. Сейчас жидкую сталь получали в скромного размер тиглях с большой затратой топлива. Отчего стоила она дорого и шла почти исключительно на инструмент. Даже оружейные стволы в массе своей всё ещё были железные.

Для Парагвая, обладающего невероятным изобилием энергии рек и при этом нищим на углеводороды, — электрометаллургия единственный выход. Осталось только создать и растиражировать подходящий под задачу генератор. А здесь были свои специфические проблемы.

Исторически первые металлургические установки не были высокочастотными. В них использовался принцип трансформатора — где к первичной обмотке подключался ток промышленной частоты, а вторичной обмоткой служил накоротко замкнутый виток расплавленного металла. Токи, наводящиеся в этом витке, не только нагревали его, но и интенсивно перемешивали.

После недолгого поиска оптимальных схем инженеры остановились на конструкции ковша, у которого в дно был встроен замкнутый канал, взаимодействующий с электрическим полем. Большая часть ёмкости ковша выступала только резервуаром. Особенностью эксплуатации таких ковшей была необходимость оставлять часть жидкого металла — «болото», чтобы не размыкать этот виток. Запускать такой ковш на холодную было ещё тем танцем с бубном.

Для крупнотоннажного металлургического производства, которое выпускает однотипную продукцию типа рельс, этот вариант был приемлем. Проблемой был только невеликий ресурс конструкции ковша и сложности с ремонтом индукционного узла.

Гораздо меньше эксплуатационных проблем у плавильных агрегатов с внешним индуктором. Там и ресурс высокий, и тигль простой формы, и возможность выливать весь металл без остатка и тут же загружать холодную шихту уже другого состава. Ёмкости у установок совершенно разнообразные — от минимальных лабораторных до промышленных. Под любую задачу. Это в итоге и стало залогом победного шествия индукционных тигельных плавильных установок по всему миру вплоть до Пакистана. Один только важный нюанс препятствовал Солано выбрать такую установку целью прогрессорства. Они работали на частотах в несколько десятков килогерц. И чем меньше масса металла, тем выше должны быть частота. А генерировали эти частоты мощные полупроводниковые аппараты, преобразуя стандартную промышленную. Что, конечно, для попаданца было нереально.

Впрочем, от идеи получить индукционную плавку или закалку металла он не отказывался. Только выйти на повышенные частоты он рассчитывал за счёт чистой механики.

Есть такой малоизвестный тип электромашин, который в советской технической литературе называли — генератор индукторного типа, а за рубежом reluctance generator. Он уступает иным типам генераторов переменного тока по КПД, металлоёмкости, уровню шума при работе. Но есть у него невероятное преимущество, которое привлекло Солано. У этого типа генератора все обмотки расположены на статоре. Вращается только тупая железяка определённой формы, а вся магия творится на неподвижной поверхности корпуса. Что очень сильно упрощает конструкцию и до предела повышает надёжность.

В простейшем варианте, взятом Солано за образец, на валу крепился ротор в виде огромной шестерёнки. На статоре было такое же число зубцов, и вокруг каждого наматывалась обмотка. Генерация ЭДС возникала, когда во вращающейся системе появлялось постоянное магнитное поле. Его источником служила катушка, для которой система ротор/статор служили сердечником электромагнита.(1)

Зубцы вращающегося ротора то сближались с зубцами неподвижного статора, то отдалялись от них. От этого менялась напряжённость магнитного поля на зубцах. Оно пульсировало. И эти пульсации наводили ЭДС на обмотках вокруг зубцов. Эта ЭДС суммировалась и выливалась к потребителю в виде пульсирующего тока высокой частоты.