Долг человечества. Том 6 (СИ). Страница 20

Я не беру на себя непосильную ношу всезнайки, потому что твердо знаю, что это не так. Некоторые вещи, которые я считаю верными, таковыми не являются, и всему виной, зараза, точка зрения. И мне и окружающим меня людям будет проще, когда мы усвоим лишь одну мысль — в наших рядах нет места абсолютизму и диктатуре, а профессионализм и опыт личности мы превалируем над такими, как я.

Борис и Катя, идущие рядом со мной, тоже были собраны, но в их движениях и взглядах отчетливо читались опыт и уверенность ветеранов. Да, эти ту самую собаку съели, и нет-нет просят добавки. Особенно Катя, хотя, думаю, они оба друг друга стоят.

Странно, но, несмотря на все произошедшее, я поймал себя на мысли, что наслаждаюсь этим походом. Много причин может быть, но главным образом я выделяю две. У меня, наконец, появилась четкая цель, и каждый мой шаг меня к ней осязаемо приближает, а вторая — я банально засиделся. Честно говоря, я был в шаге от того, чтобы сесть за бумаги и административную работу, полностью скинув с себя обязанности «на земле». Я этого не хотел, и никогда не любил, и даже имя сходную должность в безопасное, мирное время, едва ли был счастлив на своем месте. Или же меня просто травмировал этот полигон, изменил, метаморфировал.

Двигались мы без конкретной цели, просто стремились уйти как можно дальше от зоны вулканического поражения и ядовитого, опасного пепла. Осматривались, конечно, останавливались порой — и передохнуть, и изучить следы, и определиться с дальнейшим направлением, но в основном двигались, понимая, что оставаться на месте посреди густого реликтового леса не резон.

Кстати о лесе. С каждым часом он становился гуще, кроны, подсвеченные солнцем над головой, смыкались плотным изумрудным шатром, почти не пропуская внутрь солнечных лучей, отчего становилось зябко. Везедсущая влажность породила какое-то безумие флоры, и мало того, что трава в определенный момент была выше колен, так и кустарники, густые заросли, похожие на шиповник. Мы, такое ощущение, оказались в настоящих джунглях.

Сердце заныло. Ну, блин, только-только предался созерцанию… Почувствовал угрозу, и не откуда-нибудь, а прямо сверху.

И так меня злость взяла. Я действительно хотел изучить новый для себя мир, потрогать траву, так нет же, необходимо было испортить мне краткий миг отдушины. А на задворках сознания промелькнула паническая мыслишка — а я ли это? Кто хозяин этих мыслей? Почему я… так свободен от страхов?

Даже голову поднимать не стал. Мой мозг, слышавший такой звук неоднократно, сработал быстрее любой вычислительной техники, мгновенно срисовав и смоделировав дальнейшие события. Звук оказался до зубовного скрежета знакомым. Сухой шелест огромных, кожистых крыльев, раздавшийся высоко в ветвях прямо по курса нашего движения. Нетопыри. Те самые перепончатокрылые ублюдки с бритвенно острыми когтями, которые когда-то убили Лену. И, признаться, едва не схарчили половину моего по давнишним меркам отряда. Судя по звуку, их было немало, точно больше дюжины.

Да, снова подмечал разницу. Неделю назад, не далее, я бы устроил из этого целое событие, и еще долгое время смаковал его, разбирал на составляющие, искал ошибки и способы улучшить результаты. Сейчас же мне было просто плевать, я даже никаких команд отдавать не стал. Материальный фантом отозвался моему магическому зову мгновенно, не требуя ни секунды концентрации, и прямо над моими плечами из пустоты соткались двенадцать длинных, тяжелых стальных игл. Фшух!

Воздух вокруг игл пошел желтой, пульсирующей рябью, я мысленно задал векторы и силу кинетического удара, вкладывая в него ровно столько энергии, сколько требовалось для гарантированного пробития плоти и костей. И двенадцать сухих щелчков, похожих на звук рвущейся струны, слились в один короткий аккорд. Созданные моей магией снаряды сорвались с места со скоростью, оставляющей в воздухе едва заметный энергетический след.

Спустя долю секунды над нашими головами раздался вначале мокрый, отвратительный хруст, а затем вопль. Иглы прошили тела нетопырей насквозь, поражая жизненно-важные органы, ломая им позвонки, пробивая черепа и сердца. Еще задолго до того, как они могли бы помыслить об атаке. Мертвые туши, девять штук, мешками посыпались сквозь листву.

Короткий вскрик, это уже из центра нашего формирования. Девушки испугались внезапности, полагаю, они даже не заметили моих манипуляций. Да, тут удивишься — с неба трупы падают. Я подошел к ближайшей упавшей к моим ногам твари, бьющейся в посмертных судорогах, заколол ее копьем, добив, а свежую тушу забросил в инвентарь.

— На нас напали. — Сдавленно усмехнулся я.

Взглядом меня одарили задумчивым и недобрым. Но я не то, чтобы рисовался, скорее не желал тратить время, силы и нервы на то, чтобы справиться с такой пустяковой угрозой. Больше паники и криков было бы, а сейчас меня всего-то навсего удостоили испуганные взгляды.

Задерживаться на этом месте не стали, лишь по моей команде подобрали и спрятали по инвентарям трупы, которые, как водится, часто становятся источником полезных ресурсов, и двинулись дальше. Еще несколько часов ходьбы, и душные, влажные джунгли стали заметно редеть, уступая место более сухому, редкому пролеску.

Переход был плавным, но отчетливым, вскоре толстые, увитые буграми деревья, сменились на более тонкие и ровные стволы, а земля под ногами из мягкого мха и высокой травы переменилась на более плотную, каменистую почву.

Чего-то конкретного мы хоть и не искали, но разговоры о необходимости искать место на ночлег я слышал все чаще, пока, еще через час пути, только и слышно было, что нужен отдых. Остановился, посмотрел вокруг — просторно, местность возвышалась над лесным плато, с трех сторон окруженная густым подлеском, а с четвертой круто обрывающейся к шумной, кристально чистой речушке, той самой, что берет начало на нашем полигоне. Обзор хороший, естественная преграда и вода под боком.

— Привал. Останавливаемся здесь, — скомандовал я, вскинув руку, — не разбредаемся.

Что ж, увиденное мне понравилось. Мои люди, по щелчку пальцев, принялись готовить лагерь. Да уж, месяц выживания в совершенно диких, опасных условиях, вбил многие полезные рефлексы в их подкорку намертво, да только вот длительное сидение на месте замылило мне взор.

Иван и Эмиль, два друга, не сговариваясь пошли проверять периметр и собирать хворост. Борис и Микаэль занялись расчисткой центра, Варя взяла шефство над будущим лагерным костром. Каждому нашлось занятие, по другому и быть не могло. И вот глядел я на них, и думал. Пора?

С одной стороны, я мог бы и придержать в тайне обретение твердой щепки, которая позволит мне возвести базу в любом месте только по одному лишь моему желанию. Смысл в этом был — действие в наших условиях лучше бездействия, и даже если запрятать далеко вглубь тревоги, переживания и стресс, он лучше переживается, когда от тебя что-то зависит, пусть даже самое малое. И люди собранно, твердо, дисциплинированно принялись «что-то делать», а именно готовить лагерь.

С другой стороны… Мне было их почти жаль. Беженцы, по сути, нас вначале выселили, а позже лидер «удружил», уничтожив любую надежду на обретение былого комфорта. Они потеряли почти все то немногое материальное имущество, добытое с трудом, сделанное собственными руками, привычное и важное. Едва ли кто-то верил в то, что все быстро станет как прежде.

Ладно, решено.

— Отставить сбор дров. Лиза, положи камни. Молчун, тоже палки положи. — Громко произнес я.

Суета мгновенно стихла, люди удивленно обернулись ко мне. Иван, как раз выходящий из кустов неподалеку с охапкой хвороста, замер на полушаге.

— Марк, ты чего? Нам нужно обустроиться до темноты, — осторожно начала Катя, подойдя ближе, — если ты хотел что-то важное обсудить, то может уже у костра, за ужином? Тем более у меня много вопросов, но, как видишь, я сдерживаюсь, расставляя приоритеты.

— Да, я понимаю. — Кивнул я. — С радостью на них отвечу, да и вообще это всех касается, думаю, нам есть что обсудить. Я просто это все к тому, что нам ничего строить не надо. Вы лучше разойдитесь в стороны, да-да, вот так, еще шире. Шире круг, кому говорю!