Смотритель Маяка 2 (СИ). Страница 35

Ничего.

Наверное, слишком осторожничал.

Ударил сильнее. Из разреза полыхнула голубая вспышка, резкая, ослепительная, и тунец стремительно начал замерзать, прямо на глазах покрываясь белым инеем, словно погружённый в азот.

Боцман возник из ниоткуда, увидел огромную рыбу и с ходу бросился к ней. Я крикнул «стоять!» и подхватил его на руки прямо перед самым прыжком. Иней с рыбы перекинулся на стол, охватил половинку лимона и остановился. Я подождал с минуту, удерживая извивающегося кота, потом дотронулся пальцем до туши. Замёрзла. Всё, что натекло с рыбы, превратило стол в ледяную корку.

Отломив лимон от стола, постучал им по крышке. Ледышка.

Вот это да! Теория подтвердилась полностью, да и выглядело всё так внушительно!

Взвалив замороженного тунца на плечо, побежал в грот показать Мирель. Когда русалка увидела белую от инея рыбину, её глаза расширились от удивления.

— Здорово!

— Теперь он сможет храниться сколько угодно, — гордясь своей сообразительностью, похвастался я, поправляя тушку на плече.

Вынес рыбу на улицу, чтобы не растаяла, накрыл парусиной и привязал верёвкой за хвост к камню. Если начнётся прилив, не смоет. Теперь креветки.

Вернулся в грот, забрал у Мирель ведро с креветками и поднялся на кухню. Когда талая вода закипела, посолил её, попробовал на соль, бросил дольку лимона и несколько горошин душистого перца, развернул мешок из водорослей. Крупные пучеглазые полупрозрачные креветки с длинными усами копошились, ползая друг по дружке и иногда подпрыгивая. Я никогда не видел живых креветок, в магазинах всегда продавались маленькие скрюченные сосульки, проведшие во льду уже не один месяц, и как-то не по себе было варить их живьём. Но это пища, а не потеха, естественный отбор даже в загробном мире. Не съедаешь ты, съедают тебя.

Скрепя сердце, высыпал шевелящихся креветок в кипяток, засёк две минуты и вынул шумовкой в большую миску. И тут вспомнил, что один приятель, ресторанный повар, ещё в той жизни выдал мне одну свою хитрость: свежие креветки надо обдать ледяной водой или кинуть в лёд сразу после варки, тогда мясо получится сочным и хрустящим, а панцирь с лёгкостью отойдёт. Я выскочил на мороз, собрал в охапку ближайший сугроб и, вернувшись, засыпал креветки снегом. Двадцать секунд — и готово.

Не удержавшись от соблазна, очистил одну и попробовал. Сочная, сладковатая, упругая. Вкуснотища!

Эх, сейчас бы пивка! Но у меня же есть вино! Вот уж чего не никогда пробовал с креветками.

Я спустился в кладовую к бочонку с вином, которым угощал Инесс, и обнаружил там ещё две пузатых бочки. Так, а это что у нас? Присел, вчитался в клеймо на донышке. А-а, те самые бочки с когга. Пиво!

День просто не мог одарить ещё большим приятным сюрпризом.

Я откупорил одну, наклонился. Знакомый солодовый запах ударил в нос, густой, плотный, явно не «Балтика», что-то другое. У нас такое пиво называли «крафтовым».

— Мирель! — крикнул я через дверь. — Гуляем!

После нескольких секунд тишины, последовало настороженно-озадаченное:

— Что это значит?

Я не ответил, пусть это станет приятной неожиданностью. Сбегав на кухню, прихватил две кружки и большую миску с креветками, наполнил кружки пенным и торжественно вошёл в грот. Мирель смотрела на моё сияющее лицо со скепсисом.

— Чему ты так рад?

— Ты просто не понимаешь, сейчас покажу.

Я сел на бортик бассейна, взял одну креветку и показал Мирель, как стягивать шкурку. Панцирь отошёл легко, с влажным хрустом.

— А зачем её очищать? — спросила Мирель, наблюдая за моими пальцами.

— А ты попробуй.

Она взяла креветку, повертела, ухватилась за край панциря и стянула. Получилось.

— Это так странно, — она разглядывала очищенное мясо, — раздевать креветку.

Мирель уже собиралась отправить её в рот, но я остановил:

— Погоди, капни совсем немножко сока лимона.

— Опять лимон? Да он у вас везде!

— Такая уж у лимона сочетаемость с морепродуктами, но каждый из них он делает по-своему уникальным.

Мирель поднесла дольку, капнула сок на креветку и положила в рот. Лицо её расплылось в непритворном блаженстве.

— Вкусно! — она зажмурилась. — Это так вкусно! Как тебе удаётся каждый раз готовить ещё более вкусную еду⁈

Я засмеялся.

— В моём мире для этого есть слово, гедонизм.

— Ге-до… — она споткнулась. — Гедонизм? Что это?

— Это когда находишь смысл жизни в получении удовольствия, в данном случае от еды.

У Мирель заблестели глаза.

— Да! Я гедонизм!

Я не стал её поправлять, просто рассмеялся.

Пришло время пробовать пиво, его кисловатый плотный запах уже давно будоражил моё обоняние. Сделал глоток. Кислый и густой напиток, очень крепкий, что-то вроде бельгийского, которое я пробовал ещё в той жизни. Достойно. Я закусил креветкой и расплылся в неге.

— Попробуй, — протянул кружку Мирель. — Важно обязательно с креветкой.

Русалка понюхала с сомнением.

— Пахнет мокрым деревом. Отец пил такое со старейшинами, когда бочки приносил океан.

Она отпила глоток и сморщилась.

— Странная штука, и знаешь, у меня от него двоится в глазах.

— Лучше выберись из воды, я знавал тех, кто тонул во хмелю.

Мирель выбралась на бортик, свесив хвост к воде. Сделала ещё глоток, закусила креветкой.

— Вот это да!

Довольная, она отхлебнула ещё раз.

— Это очень вкусно.

— С этой штукой надо быть внимательней, — сказал я, а сам подумал, что это пиво походит на «Стаут» по крепости, градусов семь, не меньше.

Через полчаса Мирель захмелела и, размахивая руками, чуть ли не с пеной у рта начала утверждать, что одним ударом убьёт Террана, попадись он ей.

— Один ведь только что был, — напомнил я.

— Мне просто стало его жалко, и вообще мы плавали наперегонки!

Ещё через час она улеглась вдоль бортика у каменной стены грота и задремала, я тоже изрядно опьянел. Притушил фонарь и вышел, стараясь не шуметь.

Пошатываясь, поднялся на кухню. На столе лежала открытая бутылка и письмо Смотрителя с указанными координатами.

Я разместился в кабинете и разложил перед собой карты Каспара. В конечном счёте, если этот Смотритель выяснил, как уничтожить туман, мог просто написать это в письме. Взяв циркуль, принялся вымерять расстояния. Всем Маякам, обозначенным Каспаром, координаты не соответствовали, пожалуй, кроме одного.

Глава 20

Координаты указывали на мой Маяк. Смотритель этого Маяка отправил письмо пятьдесят четыре года назад, утверждая, что нашёл способ победить туман. Тогда почему туман по-прежнему здесь? Значит, парнишке это так и не удалось. А заход был хороший. На этих мыслях хмельное сознание помутилось, я зевнул, сложил руки на столе и уронил на них тяжёлую голову.

Первое, о чём я пожалел после пробуждения, это отсутствие воды. Старинное пиво оказалось на редкость крепким и вызвало нешуточную жажду. Накинув на плечи полушубок, спустился на улицу, захватив с кухни ведро.

Первым делом вода, а уже потом забегу к русалке.

Ветер переменился, и наконец начался прилив. Я потёр быстро закоченевшие руки и принялся нагребать снег, пока его не смыло в океан, но первым делом отправил горсть в рот, очень уж хотелось пить. Необходимость добычи чёрных кристаллов стала почти критической, а я уже вполне пришёл в себя для погружения, о чём говорило отсутствие света в глазах, так что пора. Сгребая очередную белую шапку, наткнулся на свеженький синий кристалл. Занятное это дело, будто собираешь землянику. Подобрал его и положил в карман. Было решено сходить «по ягоды» на заднюю часть острова в ближайшее время, насобирать их, так сказать, впрок.

Возвращаясь на Маяк, я снова потёр ладони, но на сей раз не только, чтобы согреться, а от предвкушения, что принесёт прилив. Но пока бытовуха. Оставив снег таять и покормив кота, я спустил к гроту и ещё на подходе услышал жалобные стоны.

— А-ай, а-а-ай — причитала Мирель.