Смотритель Маяка 2 (СИ). Страница 26

— Рыба закончилась, надо бы наловить, кот будет голодный. Повидло остыло, но где взять банку, чтобы его переложить? Да, не забыть угостить сладкоежку-Мирель!

Мысли текли вяло, как густое машинное масло.

У колена пристроился Боцман, я погладил его мягкую и тёплую шерсть, и от этого простого ощущения стало чуть легче.

— А знаешь, друг, что сахар для человеческого организма — лучшее топливо. Глюкоза мгновенно всасывается в кровь и даёт энергию. Для Маяка кристаллы, для тела сладкое.

Я дотянулся до лепёшки, взял ложку сахара из мешка и отправил в рот. Белые кристаллики растаяли на языке, и почти сразу по телу разлилось тепло. Потом откусил подсушенное поджаристое тесто, прислонил голову к ножке стола и с упоением принялся жевать сладкий хлеб. Зуб не реагировал, значит, зажил, кристалл доделал свою работу.

Мышцы потихоньку расслаблялись, озноб становился меньше. Если каждое погружение такое изматывающее, то на суперспособность это похоже мало, и таким способом добывать «черные слёзы» лучше пользоваться в крайнем случае. Подумалось о том, что теперь, после всего пережитого, я стал гораздо ближе к воде, которую прежде обходил за версту, а главное, победил страх, но нырять всё же лучше по старинке, задержав дыхание.

Стянув края полушубка, укутался плотнее. Я просидел так около часа, глядя на белый свет кристаллов и слушая мерное урчание кота. Озноб постепенно прошёл.

Ладно, нужно потихоньку раскачиваться, Мирель, поди, заждалась, надо идти.

Я бросил Боцману последнюю рыбу со стола, что лежала на тарелке в окружении шести синих кристаллов, как в холодильнике, сами кристаллы сгрёб в карман. Взял с плиты ковшик с повидлом, ложку, зажёг свечу и направился в кладовую на первом этаже. Там, среди старого хлама, нашарил один из факелов, что приберёг ещё с рейда викингов, добавил моток верёвки и отправился в подвал к Мирель.

— Ты долго, — обиженно сказала русалка, когда я наконец спустился к шлюзу. Она беспомощно сидела на месте и, кажется, не двигалась всё то время, что я провёл у печи. — Но выглядишь лучше.

— Тепло с человеком творит чудеса, — ответил я, присаживаясь на каменный пол рядом с ней и ставя свечу на край шлюза. — Всё-таки я не настолько рыба, как ожидалось. Попробуй-ка вот это, — с этими словами подал ей ковшик с повидлом.

Мирель наклонилась вперёд, втянула носом исходивший от него аромат.

— Я и сам ещё не пробовал, что получилось, — признался я, зачерпнул ложечку и отправил в рот.

Густое, золотистое, с лёгкой кислинкой и в меру сладкое лимонное повидло растеклось во рту, даря ни с чем не сравнимое наслаждение. Я закрыл глаза от удовольствия.

— Ты выглядишь… счастливым! — заявила она почти с возмущением на творящуюся несправедливость. — Я тоже хочу эту штуку!

Зачерпнул ещё ложку и протянул ей. На этот раз без всяких церемоний, обнюхиваний и облизываний она решительно сунула ложку в рот и замахала руками.

— Вку-у-у-у-усн-а-а-а-а! Сла-а-адка-а-а! Ещё!

Я улыбнулся и подвинул ковшик.

— Ешь сколько хочешь.

Мирель схватилась за ложку и застучала по стенкам ковша. Я вынул из кармана кристаллы, добавил к ним черный и разложил их на полу перед собой, маленькую батарею, от которой сейчас зависело многое.

— Смотри, — сказал я, взял синий кристалл и поднёс его к чёрному. Свечение внутри чёрного поблёкло и погасло.

— Ух ты! Магия! А дальше что? — Мирель облизала ложку.

Я покосился на неё из-под бровей. Издевается!

— Я не могу подать на чёрный кристалл слабый заряд, как это делает Маяк, — отделив чёрный кристалл от синих, я размышлял, тыкая в них пальцем. — Поэтому моя задача — сдержать его сжигающую энергию вот этими синими засранцами.

Мирель вынула ложку изо рта и наклонила голову, разглядывая мою конструкцию, Теперь она действительно слушала.

— Кроме того, чёрный в воде чувствует себя отлично, ведь рыба-удильщик светила в воде кристаллом, значит, это возможно. Но когда я пробовал разбить кристалл в воде, он просто разламывался и кипятил воду без свечения. Значит, запускать его надо на суше.

— А удильщик? — спросила она, на мгновение перестав жевать.

— Логично, но у удильщика свои механизмы, к нему вопросов нет, хотя, если подумать… — я замер, прокручивая в голове новую мысль. — Что, если удильщик подаёт на кристалл слабый электрический разряд наподобие угря? Тогда не надо разбивать чёрный, достаточно его подогреть.

Я посмотрел на разложенные перед собой кристаллы. Если дать чёрному светиться на полную мощность, в холодной воде он, вероятно, лопнет… а может, и не лопнет. Нужен механизм постепенного увеличения света, такой, чтобы дозировать энергию, не перегревая кристалл. Но сперва надо проверить саму теорию контролируемой энергии. Я разложил синие кристаллы вокруг чёрного, как стражу.

— Мне спуститься в воду? — спросила Мирель, проследив за моими движениями. — Если ты задумал тут всё спалить…

Я усмехнулся.

— Именно в воду, в случае чего, я выкину кристалл от греха.

Но про себя подумал, что вряд ли это поможет. Проще, наверное, просто накрыть его ковшиком с повидлом.

Я сдвинул синие кристаллы ближе к чёрному так, чтобы свечение внутри того уменьшилось до едва заметной искры. Теперь синие задавили его своим магическим полем со всех сторон. Итак, момент истины.

— Прикрой глаза, — сказал я Мирель.

Она послушно зажмурилась, но не отвернулась, любопытство пересилило осторожность. Я взял свечу, поднёс к чёрному кристаллу, на всякий случай держа вторую руку на одном из синих. Так, последние сантиметры…

Волнительно всё-таки, я множество раз видел, на что способна «чёрная слеза» в деле.

Пламя отразилось в чёрных гранях, коснулось их…

Кристалл вспыхнул белым светом, почти режущим глаза, и в комнате сразу стало очень светло. Как же я соскучился по обычному дневному свету! Смотреть на кристалл долго было тяжело, но главное, пучок оставался стабильным, никакой детонации, никакого перегрева. Синие кристаллы сдерживали его энергию, как упряжь держит коня.

— Работает! — выдохнул я.

Осторожно отодвинул пару синих. Свет стал ярче, воздух начал нагреваться.

— Ага, перебор, тогда обратно.

Когда придвинул синие вплотную, свечение померкло, а потом и вовсе исчезло. Чёрный кристалл лежал на полу, как ни в чём не бывало. Шикарно!

Мирель захлопала в ладоши:

— Это научное открытие!

— Это физика, — ответил я, не в силах сдержать улыбку. — Просто немного странная.

Я взял факел и верёвку.

— Теперь надо это всё водрузить на вот эту штуку и закрепить так, чтобы яркостью можно было управлять.

Я принялся привязывать кристаллы к древку факела плотным браслетом с помощью мачтовых узлов, которые использовал Каспар. Отличная, надо сказать, техника.

— Мирель, — сказал я, не отрываясь от работы, — расскажи наконец зачем тебя вызывали на совет. Что стряслось?

Она нахмурилась, руки сжались в кулаки и тихим голосом, сквозь зубы произнесла: — Это был не совет.

Выдержав паузу, она вдруг взорвалась гневным криком.

— Они пытались поженить меня с каким-то морским чёртом! Это ужасно! Ужасно! Дураки!

Я расхохотался, потому что такого поворота не ожидал.

— Ничего смешного! — крикнула она. — Этот заносчивый урод приволок на свадьбу гарпун, а ты знаешь, как я не люблю гарпуны! — она показала на шрам на шее и продолжила тараторить. — Этот идиот хвастался всем, что убил им капитана пиратов! Это он меня хотел впечатлить? Меня, лучшего воина королевства⁈ Так он ещё и урод! Ты бы видел! Вот прям уродливый урод! Белые волосы, бр-р-р, длинный нос, как у марлина, и хвост… Этот зелёный хвост с чешуёй… Это ужасно! Ужасно!!

Я как мог старался прятать от разбушевавшейся Мирель свою улыбку, но выходило плохо.

— Ненавижу зелёные хвосты! — продолжала возмущаться она. — И имя у него дурацкое, какой-то Групиль или Нубиль… Это что такое вообще, кто его родители? Что с ними не так?

Мирель сокрушалась ещё минут двадцать, а я успел закончить обвязку. Чёрный кристалл идеально встал в липкую просмоленную нишу, где раньше лежала тряпка факела, прилип, как родной, но для надёжности всё же был обмотан верёвкой.