Смотритель Маяка 2 (СИ). Страница 14

Он помолчал, глядя в огонь свечи, и добавил уже мягче: — А с тобой что стряслось, Владимир?

Я перевёл взгляд на Инесс.

— Это не самая приятная часть, но… выбор у меня был небольшой, — пришлось показать им свою голливудскую улыбку.

— Раскусил кристалл… и проглотил.

Каспар нахмурился так, что брови сошлись в одну линию, Инесс ахнула и прижала ладонь ко рту.

— Думаю, что он продолжает работать, — сказал я, закрывая рот, — потому что зубы растут. Лечит меня или что-то вроде того, больше ничего не знаю, может, Мирель что-то подскажет. Кстати, а где она? И сколько я спал?

Инесс, справившись с собой, ответила первой: — Больше суток. Мы уже начали волноваться, что…

— Плохо дело. А Маяк?

— Я ухаживал за линзой, — спокойно ответил Каспар. — А Инесс следила, чтобы в топке всегда горел огонь. Мы тоже, знаешь ли, не хотели ни замерзнуть, ни кормить туман. Всё в порядке, сынок.

Что ж, хорошие новости, значит, эти люди — надёжный тыл.

— Спасибо, я ваш должник.

Старик только отмахнулся и вдруг впервые за весь разговор позволил себе лёгкую усмешку.

— А подруга твоя, шибко бойкая девица, забегала, да. Интересовалась твоим здоровьем. Я сказал, спит, восстанавливается. Она сказала, что ещё заглянет.

Я невольно улыбнулся. Каспар тем временем полез в карман камзола и выложил на стол четыре чёрных кристалла.

— Ты оставил, это твоё, сынок.

Чёрные слёзы достались мне дорого, и хотя начало положено, но четырёх мне мало. Предстояло собрать хотя бы десяток, зима ведь долгая.

Инесс поставила передо мной тарелку с лепёшкой и куском жареной рыбы. Я взял лепёшку, откусил стороной, где зубы уцелели, и, прожевав, спросил: — Инесс, а что там с нашим урожаем синих кристаллов?

В глазах девушки блеснул азарт: — Точно! Пойдём посмотрим?

Глава 8

Перед выходом я пошёл глянуть карту. Вдруг это вовсе и не кристаллы, или их зарождение длится неделями. А может, их вообще уже волной смыло!

— Ты иди за полушубком, — сказал я Инесс. — А я быстро вниз. И захвати мне чего-нибудь накинуть, пожалуйста.

Она кивнула и исчезла на лестнице, я нырнул в колодец и сбежал по ступеням в подводную комнату. Всё здесь осталось прежним, кроме одного, ощущения развязки.

Привычная тишина казалась какой-то зловещей. Я заглянул с лестницы вниз. Там, где лежало тело Марко, чисто, пол вымыт, никаких следов. Инесс, наверное, постаралась. Хорошая она дочь, не осудила отца, не причитала попусту, как говориться, «подавала патроны». Ну и правильно, помер дед Максим, да и хрен с ним.

Карта развернулась по нажатию. Остров буквально усыпали десятки синих точек, но они больше не мерцали. Я коснулся одной.

Кристалл синий.

Глубина залегания 0 см.

После вчерашнего не хотелось думать, вымерять, рассчитывать. Иногда даже на восьмом десятке необходимо в рутину жизни впустить немного дурости, говорят ведь, что старики — те же дети. Губы растянулись в улыбке. Координаты? К чёрту координаты! В детстве самым увлекательным занятием зимой было просто возиться в снегу. Замёрзну — отогреюсь, мамка не отругает, а заодно проверю, лечит ли зелёный кристалл от обморожения. Может, я теперь, неуязвимый?

Инесс уже ждала у двери, одетая в полушубок, с треуголкой и тремя камзолами в руках.

Посмеялся, но спорить не стал, натянул один камзол, потом второй. Руки едва сгибались в локтях, я стал похож на бочку, но главное, что тепло.

— Ну что, готова? — спросил я, поправляя треуголку. Невесть какая шапка, конечно, но что есть.

С лестницы послышались шаги. К нам в темноту первого этажа спускался Каспар в ночной рубашке и со свечой на подсвечнике. Вид у него был решительный.

Я перевёл взгляд на Инесс, как бы говоря: «Ты что, раздела отца⁈» Она улыбнулась и развела руками, мол, нужна была одежда, он и подвернулся.

— Владимир, — начал старик ещё на лестнице. — Святые угодники! — он вздрогнул, когда поднял на голову. — Твои глаза, сынок, как есть всю душу вытрясут! — и, погладив седую бороду, продолжил. — Я тут подумал… Могу ли я рисовать в этих картах? Они совершенно непригодны для плавания, это даже не карты вовсе, а так, детские рисунки.

А он ведь прав, пустые карты — слепота для моряка. И почему никто этого не делал? Может, делал, да не вернулся из плавания?

— Конечно, рисуй, — я застегивал длинный ряд пуговиц на груди. — Маяку не помешают точные карты.

Каспар кивнул, но тут же нахмурился, разглядывая меня.

— Камзол не испорти, — проворчал он. — Вы как дети малые, ей-богу.

Формально мы с Каспаром были одногодками, обоим за семьдесят, но молодость будто вернулась ко мне не только физически, но и состоянием души, а Каспар так и остался стариком. Его жизнь оборвалась, а моя, закончившись, началась заново.

Из-за спины капитана по ступенькам спустился Боцман, остановился возле двери и вопросительно посмотрел на нас с Инесс.

— Дружище, там стало ещё холоднее, тебе не понравится.

Но кот оказался настойчив и… наивен.

— Ну, как знаешь.

Мы вдвоём навалились на дверь, наметённый снаружи сугроб немного посопротивлялся и уступил. В образовавшуюся щель юркнул Боцман, и тут же пулей залетел назад, стряхивая с себя снежную шапку.

— Ха-хах! Что, проказник, не нравится? — Каспар пожурил кота, — Не выпускайте тепло, господа. И да, доча, барометр говорит, шторм в нескольких часах, не затягивайте с прогулкой. А ты, одноглазый, живо наверх!

Едва мы высунулись за дверь, руки защипал мороз. Я начал глубокий вдох, от которого повело голову, но…

— Аа-а-ай! — холодный воздух так ошпарил оголённые нервы зубов, аж свело челюсть.

Рядом Инесс выпустила густое облако пара, меня даже зависть взяла.

Несколько кошачьих следов от двери заканчивались глубокой снежной ямой. Н-да, неудачный старт, а я ведь предупреждал… Куда ни глянь, повсюду искрящийся снег, колючие точки звезд и холодный ветер. Я поежился.

— Идём? Лучше поискать там, где нашли кристалл в прошлой раз.

Инесс кивнула, и мы двинулись к ближайшему сугробу.

Рыхлый снег проваливался под нашей тяжестью, мы шли медленно, высоко поднимая ноги, зарывающиеся в сугробы по колено.

Как водится, я набрал полные сапоги снега и даже не понял, как, ведь голенища вроде бы довольно плотно охватывали икры.

— В прошлый раз я чуть без пальца не остался, надо как-то осторожнее, что ли, хотя в целом кристаллы казались внешне вполне безопасными.

Инесс стянула с руки одну варежку и протянула мне.

— Держи, на всякий случай.

Опустился на колени перед сугробом и начал аккуратно разгребать снег. Инесс присела рядом на корточки, в её глазах горел огонь азарта, который я отлично понимал, сам чувствовал то же самое.

Я снял очередной слой, и в толще снега блеснуло то, за чем мы пришли.

— Ух ты! — выдохнула Инесс.

В небольшом углублении лежал кристалл по форме и размеру точь-в-точь как чёрный и зелёный, но имеющий глубокий, тёмно-синий, почти сапфировый цвет, с голубым свечением в самом центре.

— Надо же! — сказал я, разглядывая находку. — Видела такие?

— Да, в портах их используют для хранения рыбы, обкладывают ими вместо льда, но я не знала, как они рождаются.

Я осторожно коснулся кристалла пальцем. Холодный, но не обжигающий, как в первый раз, упакован согласно концепции грецкого ореха: снаружи защитная твердая скорлупа, а внутри живое ядро. Я подцепил кристалл варежкой, вытащил из снега и переложил в свободную руку. Он казался тяжёлым для своего размера, как будто даже тяжелее, чем чёрный.

— Тоже хочу поискать! — Инесс подскочила и пошла к соседнему сугробу, но сделав шаг, другой, с визгом провалилась в снег почти по пояс.

Я засмеялся, положил кристалл в карман и поспешил на помощь. Вытащил её, отряхнул, отдал варежку.

Следующие двадцать минут мы, утопая в сугробах, разгребали снег, смеясь и перекрикиваясь через весь остров. Руки у меня покраснели и замёрзли так, что пальцы перестали сгибаться, а я сделал неутешительный вывод: зелёный кристалл во мне обморожение не лечил. Жаль. С другой стороны, я же не герой фэнтези, чтобы стрелять лазерами из глаз. Правда, имелось одно «но»: Фаланга указательного пальца, которую тогда отморозил, не замёрзла. Это интересно.